Гражданский кодекс часть 1

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Панкратьевой Н.П., с использованием средств аудиозаписи, рассмотрел в судебном заседании апелляционные жалобы индивидуального предпринимателя ФИО4 и индивидуального предпринимателя ФИО5 (07АП-5126/2021(1, 2)) на решение от 14.04.2021 Арбитражного суда Алтайского края по делу № А03-3391/2020 по иску индивидуального предпринимателя ФИО4 (г. Барнаул, ОГРН <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «ФИО12 – сервис» (г. Барнаул, ОГРН <***>), индивидуальному предпринимателю ФИО5 (г. Барнаул, ОГРН <***>) о взыскании 4 182 296 руб. убытков, 70 000 руб. расходов по проведению досудебных исследований, 70 000 руб. расходов по проведению судебной экспертизы, 80 458 руб. расходов по оплате госпошлины,

с привлечением к участию в деле в качестве третьих лиц – ФИО6, ФИО7,

при участии в судебном заседании:

от истца – ФИО8, по доверенности от 01.02.2020,

от соответчиков – ФИО9 по доверенностям от 11.09.2020,

от третьих лиц – не явились (надлежаще извещены),

УСТАНОВИЛ:

Индивидуальные предприниматели ФИО4, ФИО6 обратились в Арбитражный суд Алтайского края с иском к обществу с ограниченной ответственностью «ФИО12 – сервис» (далее – ООО «ФИО12 – сервис», ответчик), индивидуальному предпринимателю ФИО5 (далее – ИП ФИО5, ответчик) о взыскании в солидарном порядке в пользу ФИО4 – 4 538 406 руб. убытков, 35 000 руб. расходов за проведение экспертизы, 45 269 руб. расходов по оплате госпошлины, в пользу ФИО6 – 2 437 789 руб. убытков, 35 000 руб. расходов за проведение экспертизы, 35 189 руб. расходов по оплате госпошлины.

Определением суда произведена замена истца ФИО6 на его правопреемника ФИО4, которому перешло право требования возмещения убытков по договору цессии.

В ходе рассмотрения дела индивидуальный предприниматель ФИО4 в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, уточнил исковые требования и просил взыскать в солидарном порядке с ООО «ФИО12 – сервис», ИП ФИО5 4 182 296 руб. убытков, 70 000 руб. расходов по проведению досудебных исследований, 70 000 руб. расходов по проведению судебной экспертизы, 80 458 руб. расходов по оплате госпошлины.

Решением от 14.04.2021 Арбитражного суда Алтайского края первоначальные исковые требования удовлетворены частично: в солидарном порядке с ООО «ФИО12 – сервис», ИП ФИО5 в пользу ИП ФИО4 взыскано 3 812 742 руб. убытков, 63 812 руб. расходов по оплате досудебных исследований, 63 812 руб. расходов по оплате судебной экспертизы, 40 029 руб. 27 коп. расходов по оплате госпошлины. Судом возвращено ИП ФИО4 из федерального бюджета 36 547 руб. государственной пошлины, уплаченной по платежному поручению №2969 от 12 марта 2020 года. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Не согласившись с решением суда первой инстанции, истец обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит его отменить и принять новый судебный акт, которым исковые требования удовлетворить в полном объеме.

В обоснование апелляционной жалобы заявитель ссылается на то, что судом при вынесении судебного акта не учтены представленные истцом доказательства, письменные пояснения, также не учтены показания свидетелей – ИП ФИО7, ФИО10, ФИО11; считает, что выводы суда о недоказанности не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам; полагает, что фактически понесенные затраты по замене зенитного фонаря подлежали удовлетворению в полном объеме по документам о фактически понесенных затратах.

Соответчик - ИП ФИО5 также обратился с апелляционной жалобой, в которой просит решение суда отменить и принять по делу новый судебный акт,которым в удовлетворении исковых требований отказать, ссылаясь на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих значение для дела; истцом пропущен срок исковой давности.

Истец в соответствии со статьей 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представил отзыв на апелляционную жалобу ответчика, в котором изложил свои возражения по доводам жалобы, просил в её удовлетворении отказать.

Будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте проведения судебного заседания, третьи лица своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не направили.

На основании пункта 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается в отсутствие представителей указанных лиц, по имеющимся материалам.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, отзывов,заслушав представителей сторон,проверив в порядке статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда первой инстанции, апелляционный суд считает обжалуемый судебный акт не подлежащим отмене или изменению, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, согласно свидетельству о государственной регистрации права от 28 июля 2015 года ФИО5 является собственником нежилого помещения Н3, площадью 1144,5 к.в.м, расположенного по адресу: <...> .

Согласно свидетельству о государственной регистрации права от 08 октября 2015года ФИО6 является собственником нежилого помещения Н4, расположенного по адресу: <...>.

Согласно свидетельству о государственной регистрации права от 10 апреля 2015 года ФИО4 является собственником нежилого помещения Н2, площадью 1870,2 кв.м., расположенного по адресу: <...>.

31 декабря 2015 года между индивидуальным предпринимателем ФИО5

(арендодатель) и ООО «ФИО12 – сервис» (арендатор) заключен договор аренды № 4Б, по условиям которого нежилое помещение Н3, расположенное по адресу: <...>, передано в аренду ООО «ФИО12 – сервис», руководителем и учредителем которого является ФИО5 .

При рассмотрении дела №А03-1411/2017, имеющего преюдициальное значение для настоящего дела, установлено, что 24 февраля 2016 года около 04 час. 40 мин. в здании, расположенном по адресу: <...> произошел пожар, что подтверждается справкой МЧС от 26.02.2016 №67-2-7-4-9.

По факту пожара проведены следственные мероприятия, направленные на установление обстоятельств произошедшего.

Проведенными следственными мероприятиями установлено, что 24 февраля 2016 года на пульт дежурного РП №4 БП ОВО по г. Барнаулу поступило сообщение о срабатывании тревожной сигнализации в помещениях, расположенных по адресу: <...>. Прибыв на место пожара сотрудники РП №4 БП ОВО по г. Барнаулу обнаружили в помещении, принадлежащем ИП ФИО6, признаки пожара. После чего на место происшествия незамедлительно была вызвана пожарная охрана. Прибыв на место пожара, дежурные караулы, а также 4 пожарных части ФПС ГПС по Алтайскому краю обнаружили, что горит в помещениях, принадлежащих ИП ФИО6, а также в помещении ФИО5 Через некоторое время пожар был ликвидирован.

В результате пожара пострадали строительные конструкции помещений, принадлежащих ИП ФИО6, ИП ФИО5 и ИП ФИО4

24 февраля 2016 года Государственной противопожарной службой МЧС России составлен акт о пожаре.

24 февраля 2016 года составлен протокол осмотра места происшествия, в котором

зафиксированы очаговые признаки в помещении Н3: у первого ряда стеллажей, расположенных вдоль восточной стены наблюдается деформация металлических элементов в виде кручения уголков метала (помещения Н3); у второго ряда стеллажей наблюдается деформация металлических элементов в виде кручения и наклона в восточную сторону (помещения Н3); заполнение светового фонаря разрушено (помещения Н3); потолочное перекрытие помещения Н3 имеет минимальное отложение копоти, обнаружено отслоение побелки на всей площади потолочного перекрытия с увеличением площади отслоения по мере приближения к восточной стене в северной ее половине; в северной половине восточной стены помещение Н3 обнаружено выгорание ЛКП у стеновых панелей; обнаружены окалины на металлических панелях стеллажей; стеновые панели крепятся к вертикальным колонкам; стены и потолок помещения № Н4 обильно окопчены; колбы ламп разрушений не имеют.

На основании постановления от 24 февраля 2016г., вынесенного старшим дознавателем Отделения по Ленинскому району ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО13 по материалам проверки КРСП №7 проведена пожарнотехническая экспертиза.

Согласно заключению эксперта ФГБУ СЭУ ФПС "Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю" ФИО14 следов аварийных пожароопасных режимов работы электрической природы на представленных объектах из пакетов №1, №2, №3 не обнаружено.

Техническим заключением ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю №86 от 02 марта 2016 года, составленным на основании отношения о назначении исследования исх.№74-2-7-4-9 от 26 февраля 2016 года, вынесенного старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТОНД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО13 установлено, что очаг пожара находился в задней правой части автомобильного прицепа, расположенного в помещении Н-2 по адресу: <...>. Причиной возникновения пожара послужило загорание горючих материалов тлеющего табачного изделия. Исходя из его исследовательской части, к такому выводу эксперт пришел, поскольку стеновые панели, а также металлическая колонна на данном участке стены деформированы изгибом в сторону помещения Н4, что является признаком направленности распространения горения со стороны помещения Н4 в сторону помещения Н3.

09 марта 2016 года старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО13 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, предусмотренного ст. 168 ч.1 ст. 219 УК РФ, по основаниям п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ ввиду отсутствия события преступления.

15 марта 2016 года данное постановление отменено постановлением заместителя прокурора Ленинского района г.Барнаула Кайзером Е.В как незаконное.

По инициативе ФИО6 проведено исследование причин пожара. Заключением эксперта ООО "ЭКСКОМ" №11з-07/16 от 14 апреля 2016 года установлено, что очаг пожара находился в северо-восточной части помещения Н3. Причиной возникновения пожара могло послужить воспламенение горючих материалов от источников зажигания (пламя, электрическая дуга, искра, раскаленные частицы металла) возникших при аварийном режиме аккумуляторной батареи светильника с солнечной батарей.

18 апреля 2016 года старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г. Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО13 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

14 июня 2016 года данное постановление отменено постановлением заместителя прокурора Ленинского района г.Барнаула Кайзером Е.В. как незаконное.

01 июля 2016 года дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО15 вновь вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

24 октября 2016 года ООО "Пожарно-техническая экспертиза и безопасность" по заказу ООО "ФИО12-Сервис" проведена внесудебная экспертиза. Согласно выводам внесудебного заключения эксперта от 24 октября 2016 года очаг пожара находился в помещении Н4 (помещение ИП ФИО6, адрес: <...>,) в районе автоприцепа. Причиной пожара послужило загорание способных к тлению материалов от непотушенного табачного изделия или искр углошлифовальной машины.

С учетом новых доводов, поступивших от директора ООО "АлтайМега-Сервис" ФИО16, результатов внесудебного исследования эксперта от 24 октября 2016 года постановлением от 07 ноября 2016 года постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 01 июля 2016 года отменено как незаконное.

В ходе дополнительной проверки по факту пожара с целью установления очага и причины пожара назначена и проведена дополнительная пожарно-техническая экспертиз.

В заключении экспертов № 313 от 06 декабря 2016 года ФГБУ СЭУ ФПС "Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю» сделаны выводы, о том, что очаг пожара находился в задней правой части автомобильного прицепа, расположенного в помещении Н4 по адресу: <...>. Наиболее вероятными причинами пожара могли послужить возгорание горючих материалов или от тлеющего табачного изделия или от искр, образовавшихся при работе углошлифовальной машинки «болгарки». Установить конкретную техническую причину возникновения пожара не представляется возможным.

Постановлением от 09 декабря 2016 года старшим дознавателем отделения по Ленинскому району г.Барнаула ТО НД №1 УНД и ПР ГУ МЧС России по Алтайскому краю ФИО13 10 вновь отказано в возбуждении уголовного дела ввиду отсутствия события преступления

23 марта 2017 года Исследовательским Центром Экспертизы Пожаров (ФГБОУ ВО Санкт Петербургский университет ГПС МЧС России) на основании заявки ИП ФИО6 дано техническое заключение №И-04-17 о причине пожара, произошедшего 24 февраля 2016 года в помещениях, расположенных по адресу: <...>.

Согласно выводам технического заключения очаг пожара (место возникновения первоначального горения), произошедшего 24 февраля 2016 года по адресу: пр-кт Космонавтов,10/5 г.Барнаула находился в северо-восточном углу помещения Н3. Причинойвозникновения пожара явился аварийный режим работы электросети или электропотребителя, находящегося в очаге пожара.

Согласно заключению экспертов №266 от 13 декабря 2017 года, составленному Федеральным государственным бюджетным учреждением Судебно-экспертное учреждение федеральной противопожарной службы «Испытательная пожарная лаборатория» по Алтайскому краю», очаг пожара находился в юго-восточной части автомобильного прицепа, расположенного в помещении Н4 по адресу: <...>. Наиболее вероятными причинами возникновения пожара произошедшего 24 февраля 2016 года по адресу: <...> равнозначно могло явиться:

- воспламенение горючих материалов в очаговой зоне пожара от воздействия на них

источника зажигания в виде тлеющего табачного изделия;

-воспламенение горючих материалов в очаговой зоне пожара от воздействия на них источника зажигания в виде искр, возникших при работе электроинструмента (болгарки).

Установить более точную причину возникновения пожара в данном случае не предоставляется возможным.

Определить какие требования пожарной безопасности были нарушены по адресу: <...>, состоящие в причинно-следственной связи с возникновением и развитием пожара не представляется возможным, так как точная причина пожара не установлена. Установление конкретного лица, допустившего нарушение требований пожарной безопасности в компетенцию пожарно-технического эксперта, не входит.

Согласно заключению эксперта ФБУ Алтайская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации №949/6-3 от 30 июля 2018 года при пожаре произошедшем 24 февраля 2016г. в здании по адресу: <...>, очаг пожара (место первоначального возникновения первоначального горения) находился в северо-восточном углу помещения Н3 на расстоянии около 9 м в южную сторону от северовосточного угла. Наиболее вероятной причиной пожара могло явиться воспламенение горючих материалов при аварийном режиме работы электрооборудования, находившегося в северо-восточной части помещения Н3.

В экспертном заключении эксперт указал, что высота совмещенного перекрытия помещения Н3 выше нижнего уровня, по которым определена высота помещения 10м. Зенитный фонарь над помещением Н3 был расположен выше 12м, и в объеме зенитного фонаря требовалась установка второго яруса сигнализации и системы оповещения людей о пожаре объекта: ООО "АМС" пр-т Космонавтов,10/5 пом.3 г.Барнаул ИД 2015-1/ПС.СО,между тем, установка второго яруса линейных извещателей в объеме зенитного фонаря не была предусмотрена.

При наличии данных о неисправности шлейфов пожарной сигнализации ШС18 и ШС19 в помещении Н3 в 04.53 24 февраля 2016г. и отсутствии в объеме зенитного фонаря помещения Н3, расположенного выше 12м второго яруса линейных извещателей, систему пожарной сигнализации в помещении Н3 по адресу: <...>, следует считать неисправной.

Расхождение с выводами технического заключения №86 от 02 марта 2016 года, внесудебного заключения эксперта №153/16 от 24 ноября 2016 года ООО "Пожарн – техническая экспертиза и безопасность" (диск, папка "9 Экспертиза ФИО17", файлы 2016- 11-14 11.16- 2016-11-14 11.18), заключения экспертов ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю №313 от 16 декабря 2016г. и заключения экспертом ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю №266 от 13 декабря 2017 года, указывающих на расположение очага пожара в юго-восточной части автомобильного прицепа, расположенного в помещении Н4 по адресу: <...> связано с тем, что в данных заключениях: - данные о времени сработки сигнализации рассматриваются без учета данных о правильности монтажа и без учета наличия данных о неисправности шлейфов ШС18 и ШС19 автоматической сигнализации в помещении Н3 в 04.53 24 февраля 2016 года и отсутствии в объеме зенитного фонаря помещения Н3, расположенного выше 12м, требуемого по нормам СП5.13130.2009 второго яруса линейных извещателей по адресу: <...>;

- в заключениях отсутствует детальный анализ возможности образования зафиксированных при осмотре места происшествия повреждений в зависимости от места расположения очага пожара и количества пожарной нагрузки;

- в заключениях используется понятие "вторичного очага горения". Согласно "Методике установления причин пожара" (1): вторичные очаги горения целесообразно разделить на две группы. К первой группе вторичных очагов следует отнести так называемые местные очаги, ко второй – изолированные очаги". Местные вторичные очаги горения возникают в пределах зоны горения за счет сосредоточения определенных горючих материалов, более благоприятных условий для горения (например, за счет лучшего доступа воздуха), а также на участках, где тушение осуществляется менее эффективно или в результате сочетания этих условий". В рассматриваемом случае при пожаре по адресу: <...> имелась единая зона горения, поэтому наличие изолированных очагов горения, не связанных между собой, не усматривается. На момент открытия дверей горение было обнаружено и в помещении Н3 и в помещении Н4. Данные оначале тушения в помещении Н3 позже, чем в помещении Н4, в материалах дела отсутствуют. Вторичным очагом горения в заключениях в нарушение методических рекомендаций признана зона интенсивных термических повреждений в помещении Н3, имеющая площадь почти в 6 раз больше, чем зона термических повреждений в помещении Н4; - при оценке отсутствия признаков задымления в первые минуты видеозаписи камеры САМ04 видеорегистратора в помещении Н3 не оценивается объем помещения и не учитывается и не рассматривается возможность удаления дыма через зенитный фонарь в начальной стадии пожара.

Внесудебное техническое заключение № 86 от 02 марта 2016 года, выполненное ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю, не может служить надлежащим доказательством очага пожара. Эксперт ФИО14 не предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Оно выполнено без учета видео-записей, на которых зафиксировано время начала искрения и горения в помещении Н3 на 12 минут ранее сработки датчика в помещении Н4. Из представленных объяснений следует, что при вскрытии запорных устройств в помещении Н3 было отмечено обильное заполнение дымом без обнаружения пламенного горения, тогда как в объяснении сотрудник пожарной охраны ФИО18, отобранных в день пожара 24 февраля 2016г., который первый зашел в помещение Н3, зафиксировано прямо обратное: «Зайдя в помещение, где располагались кондитерские изделия, обнаружил, что оно полно дыма. Горело где-то в правом дальнем углу. О причинах пожара ничего предположить не могу.». В техническом заключении не учтено, что наклон стеновых панелей и колонны в сторону помещения Н4 не является показательным. В судебном заседании эксперт ФИО19 пояснил, что со стороны помещения Н3 эта колона «зашита», к ней прикреплены сэндвич-панели. Колона оголена только со стороны помещения Н4, а не со стороны помещения Н3. На вопрос представителя истца: «Препятствует ли прогреву колоны закрывающие ее панели, при горении со стороны помещения Н3?», эксперт ответил: «Да». Также указал, что по одному изгибу колоны не определяется очаг, колонна является лишь одним из признаков. Необходимо принимать комплекс термических повреждений в совокупности. Наибольшие повреждения стеллажей находятся в помещении Н3. Изгиб колонны также мог образоваться по иным причинам, в том числе в связи с загруженностью от давления веса закрепленных на ней панелей. Она изгибается в сторону веса. В данном случае на колонну воздействует несколько факторов. Она является нагруженным элементом. Давили стеллажи. Правило о наклоне в сторону очага справедливо только для не нагруженных конструкций. В связи с загрузкой колоны, давлением на нее, изгиб не является определяющим при определении очага пожара. Так ФИО14 указывает, на деформацию металлических конструкций всторону источника тепла, как признак направленности распространения горения и ссылается на источник: «Технические основы расследования пожаров: Методическое пособие. М.2002, ФИО20.». Вывод ФИО14 противоречит приведенному им же источнику. Не основано на материалах дела указание в техническом заключении на отсутствие разрушений колб ламп над очаговой зоне, тогда как из протокола осмотра места происшествия следует, что колбы ламп были разрушены в помещении № Н3 и сохранены в помещении Н4. Не учтено и не получило оценки наличие обильных следов копоти в помещении Н4, что согласно методике расследования пожаров свидетельствует об отсутствии очага пожара в помещении Н4, поскольку копоть в очаге быть не может, а копоть оседает только на холодные поверхности. В протоколе осмотра указано на обильное окопчение на полу, стенах и потолке помещения Н4. Экспертом ФИО14 не учтено, что в протоколе осмотра места происшествие указано на отслоение побелки на потолке в помещении Н3, что согласно методикам является очаговым признаком. Не учтено полное разрушение металлических листов разделяющей стены в помещении ФИО5, кручение уголков металла стеллажей в помещении Н3 с одной стороны и сохранившуюся полиэтиленовую пленку (имеющую низкую температуру горения) на этой же стене помещения Н4; не учтено, что площадь горения в помещении Н4 в 6 раз меньше площади в помещении Н3. Не проанализировано наличие и состояние систем пожарной сигнализации. Эксперты ФИО23 и ФИО24 не смогли на фотографиях показать, где на восточной и западной стене располагались пожарные датчики в количестве 14 шт., которые предусмотрены документацией, но по факту отсутствовали.

Внесудебное заключение эксперта ООО «Пожарно-техническая экспертиза и безопасность" № 153/16 от 24 октября 2016 года также не может служить надлежащим доказательством очага пожара. Привлеченный специалист ФИО21, выполнивший это заключение, в качестве образования указал обучение на машиностроительном факультете по специальности «Технология машиностроения» и юридическом факультете по специальности «Юриспруденция». Эти специальности не имеют отношения к исследованию причин пожара. В качестве «Дополнительного образования» указано: Предаттестационная подготовка по специализации «реконструкция возникновения и развития пожара» и «Информационное обеспечение производства судебной пожаротехнической экспертизы» на базе Исследовательского центра экспертизы пожаров ВНИИПО МЧС России, отношение к расследованию причин пожаров имеют только документы, выданные системой МЧС. Однако к заключению ФИО21 приложено свидетельство МЧС на право самостоятельного производства судебных экспертиз № 000244, которое действительно до 16 декабря 2015 года, то есть выводы его исследования не могут признаваться достоверными, поскольку истек срокдействия права самостоятельного производства судебных пожарно-технических экспертиз по специализации «Реконструкция процесса возникновения пожара». ФИО21 не является сотрудником МЧС, не предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Само заключение заслуживает критической оценки. Так ФИО21 указывает, на деформацию металлических конструкций: в сторону источника тепла, как признак направленности распространения горения и ссылается на источник: «Технические основы расследования пожаров: Методическое пособие. М.2002, ФИО20.». Вывод ФИО21 противоречит приведенному ему источнику.

В нарушении используемой методики ФИО21, как и ФИО14 не учитывает факт загрузки стеллажей и колонны, поэтому изгиб не является показательным.

Утверждение ФИО21 что загорелось внутри вагона является бездоказательным, какое-либо обоснование этому им не приводится. Иных доводов заключение ФИО21 не содержит. Экспертом не приняты во внимание, не оценены в совокупности признаки: наличие копоти именно в помещении Н4, оседающей на холодные поверхности, а не в очаге пожара; значительное отслоение побелки в помещении Н3; разрушение колб ламп помещении Н3 и их сохранение в помещении Н4; не анализируется площадь термических повреждений в помещении Н3, превышающая в 6 раз площадь в помещении Н4; игнорируется сохранение целыми горючих предметов вокруг вагона в помещении Н4; наличие отблесков на видеозаписи камер, вызванных именно искрением в помещении Н3, которые были ранее времени срабатывания сигнализации в помещении Н4 и значительно количество других признаков, которые излагаются в заключении повторной судебной экспертизы. Указанные признаки в своей совокупности являются неопровержимыми и не позволяют прийти к иному выводу, чем наличие первоначального горения в помещении Н3.

Относительно внесудебного заключения эксперта ООО «ЭКСКОМ» ФИО22 № 11з-07/16 от 14.04.2016 суд приходит к выводам, что эксперт проанализировал термические поражения в помещении Н3, указывая их наибольшую локализацию, площадь; указал термические повреждения и локализацию в помещении Н4; произвел сравнительное исследование фотографий, сделанных после пожара и при разборке конструкций, детально описал результат сравнения повреждений в обоих помещениях; учел, что дверь вагончика после пожара сохранилась и ее горение происходило не из внутреннего пространства вагончика, а сверху (фото в исследовании № 12-13); вблизи вагончика (слева и справа) полностью сохранились горючие материалы в виде фанеры ящиков, картона коробок, лакокрасочного покрытия оборудования и др. без следов термического воздействия или с незначительным воздействием (фото исследования 14-21). Даже под вагончиком сохранилась пластиковая емкость ведро (фото 11); пол в вагончике обгорел, но сохранился поле пожара; термическое воздействие на вагончик происходило со стороны перегородки между помещениями; на утеплителе сэндвич-панели стрелкой указано направление термического воздействия направленность от помещения Н3 в сторону помещения Н4 (фото 25); описал причину изгиба колоны в сторону помещения Н4 в связи с давлением стеллажей; проанализировал видеозаписи, время начала и окончания горения. Исходя из этого, сделан вывод о нахождении очага пожара в помещении Н3 (склада), принадлежащего ФИО5

При рассмотрении дела №А03-1411/2017 суд пришел к выводу о возможности принять в качестве достоверного письменного доказательства заключение ООО «ЭКСКОМ», учитывая: содержание исследования и выводов; научную обоснованность; отсутствие противоречий между исследованием используемых методик; количество очаговых признаков, по которым специалист ФИО22 пришел к своему выводу, по сравнению с внесудебными и судебными заключениями ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю и ООО «Пожарнотехническая экспертиза и безопасность, № 153/16; последовательность, согласованность, логическое построение исследования и выводов; согласованность по содержанию и выводам с Технически заключением № И/04- 1723.03.2017, выполненным Исследовательским Центром Экспертизы Пожаров, а также ФБУ Алтайская ЛСЭ при Минюсте РФ.

Выводы внесудебных исследований, сделанных ООО «Экском», Исследовательским Центром Экспертизы Пожаров (ФГБОУ ВО Санкт-Петербургский университет ГПС МЧС России), заключением повторной судебной экспертизы ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России (эксперт ФИО19) согласуются с протоколом осмотра места происшествия от 24 февраля 2019 года, в котором зафиксированы очаговые признаки в помещении Н3.

Выводы же, сделанные ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю, ООО «Пожарная экспертиза и безопасность», протоколу осмотра места происшествия от 24 февраля 2019 года противоречат.

Судебную экспертизу ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю № 266, выполненную экспертами ФИО23 и ФИО24, суд не принял в качестве достоверного и бесспорного доказательства.

Выводы этой экспертизы об очаге пожара в помещении Н4 являются ошибочными и сделанными в нарушении положений методик, которыми они руководствовались, поскольку экспертами не было учтено: полное выгорание стены со стороны помещения Н3; значительно большая (в 6 раз) площадь термических поражений в помещении Н3; следы отжига на металле в помещении Н4; в помещении Н3 стена почти не повреждена огнем и на ней сохранилась легко сгораемая полиэтиленовая упаковка; меньшая в 6 раз площадьтермических поражений в помещении Н3; отсутствие повреждений на всех горючих вещах вокруг вагона в помещении Н4; наличие отложений копоти в помещении Н4 (копоть осаживается не в очаге, а на холодные стены, потолок); отсутствие отложений копоти в помещении Н3 (копоть в очаге не осаживается и выгорает); обгорание не горящей базальтовой ваты стены перегородки между помещениями № Н3 и Н4 со стороны помещения № Н3 значительные отслоения штукатурки с потолков в помещении № Н3 (штукатурка отстает от поверхности в очаге пожара); на видеозаписях с камер в помещении Н3 начало процесса пожара видно, как яркие, частые, многократные вспышки света возникают в темном помещении Н3, что объясняется только лишь искрением и затем начало пламенного горения (постоянный свет без вспышек), при этом в помещении Н4 датчик пожарной сигнализации сработали через 12 минут после начала искрения на видеозаписи в помещении Н3, что непреодолимо указывает на начало горения в помещении Н3; в протоколе осмотра места пожара отражено, что в помещении ООО «АлтайМега - Сервис» (ФИО17) «... Над зоной интенсивного горения свисал медный многопроволочный провод, предназначенный для электроснабжения электроосветительной «слово не разборчиво» и проложенный в верхней части помещения в сторону офисов».

Заключение ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю № 266 противоречит фактическим следам, оставленным после пожара и зафиксированным в протоколе осмотра места происшествия от 24 февраля 2016 года: выгорание лакокрасочного покрытия (ЛКП) элементов стеллажей, их деформации в виде кручения металлических уголков, обнаружено отслоение побелки по все площади с увеличением площади отслоения по мере приближения к восточной стене в северной ее половине; тогда как в помещении ИП ФИО6, в этом же протоколе зафиксировано в большей части наличие копоти и даже сохранение колб ламп накаливания, вкрученных в подвесные светильники. Экспертами не верно проанализирована и не учтена фактическая обстановка: пожарная нагрузка в помещении ФИО6 - вокруг вагона имеется значительное количество горючих предметов которые совершенно не повреждены огнем, хотя ФИО24 и ФИО23 делают особый упор, что другие эксперты не учитывали пожарную нагрузку; сделан фактически не верный вывод о том, что очаг пожара находится в районе заднего правого колеса, тогда как на схеме места пожара вагон отображен наоборот, то есть прицепным устройством к северной стене, тогда как на фото очевидно усматривается, что вагон был расположен прицепным устройством к южной стене, поэтому вывод описан наоборот; не учтено время, зафиксированное на видеозаписи на момент начала вспышек (04 час. 41 мин.), 19 которое совпадает с актом о пожаре Госпожарнадзора, то есть является объективным, а пожарная сигнализация ИК датчика в помещении ФИО6 сработала в 04 час. 52 мин. Входе допроса экспертов ФИО24 и ФИО23 в судебном заседании они не смогли показать на фотографиях помещения Н3 фактически отсутствующие датчики, которые должны были быть по проекту, но по факту они отсутствовали. Из этого следует, что ФИО24 и ФИО23 не учитывали и не соотносили расположения датчиков в помещении ФИО25 с тем, как они должны располагаться по проекту, который сами же и запросили через суд.

Отсутствие датчиков в помещении Н3, по сравнению с тем как они должны располагаться в соответствии с проектом, объясняет, что эти датчики не сработали ранее, поскольку их не было вовсе.

Доводы ФИО5 о том, что датчики сгорели при пожаре, не соответствуют действительности в силу следующего. Сами датчики, которые должны были быть в помещении Н3 должны быть расположены, согласно проекту, на восточной и западной стенах напротив друг друга (один датчик - излучает свет, а другой, расположенной напротив - принимает). И так 7 пар на указанных стенах на расстоянии 4,5 метра каждый. Эти датчики, согласно проекту, монтируются на ШСНГ (Шлейф Сигнализации Негорящий, который представляет из себя кабель оранжевого или красного цвета согласно СНИП, о чем пояснял в судебном заседании специалист ФИО26). Негорючий кабель Шлейфа яркого цвета должен хорошо просматриваться на фотографиях, но эксперты ФИО24 и ФИО23 не смогли его показать. Также как не смог этого сделать ФИО5 Шлейф не мог сгореть, так как является не горючим. Также не могли сгореть отсутствующие датчики, поскольку они имеют металлическую основу (кронштейн) для подвешивания и жесткой фиксации на стене, которые тоже не могут сгореть. Кроме того, пожар охватил не полностью все стены помещения Н3, а преимущественно располагался в северо-восточной его части. У половины восточной стены помещения ФИО17, расположенной южнее, ближе к въездным воротам, не имеется термических повреждений, на стеллаже ближе к воротам у восточной стены располагались картонные коробки, которые сохранились после пожара, но ФИО5

утверждает, что и в этом месте сгорел негорючий шлейф сигнализации и металлическая основа датчиков, что не может соответствовать действительности. Западная стена огнем не повреждена, и на ней также отсутствует ярко красный или оранжевый шлейф сигнализации и 7 датчиков на расстоянии 4,5 метра каждый. В материалах дела достаточно обзорных и детальных фотографий восточной и западной стен в помещении Н3, сделанных после окончания пожара. Относительно повторной экспертизы, проведенной экспертом ФБУ Алтайская ЛСЭ М, РФ эксперт ФИО19 № 949/6-3, суд приходит к следующим выводам. На стр.6-8 заключения экспертом приведен анализ термических повреждений по протоколу осмотра 20 места происшествия и сделан основанный на этом протоколе вывод о наличии зоны наибольших термических повреждений расположенной в северо-восточнойчасти. Исследованы повреждения помещения Н3 с указанием на обильное окопчением стен и потолка, отсутствие повреждений светового фонаря. Приведено описание разделяющей стены: термические повреждения стеновых панелей стены разделяющей помещения Н3 и Н4 имели большую площадь со стороны помещения в видео выгорания лакокрасочного покрытия с образование окалины напротив третьего, четвертого и пятого стеллажей и с образованием окалины темно-синего цвета напротив третьего стеллажа, с шириной участка окалинообразования около 1м. Сопоставлена площадь пожара и сделан вывод о превышении площади пожара в помещении Н3 в 6 раз над площадью в помещении Н4. На странице 9 эксперт сравнил площади повреждений элементов потолочных перекрытий и заключено о зоне наибольших повреждений в помещении Н3. На странице 10 исследованы фотоматериалы на диске, из которых эксперт усмотрел наличие максимальных термических повреждений стен, разделяющих помещения Н3 и Н4 в помещении Н3. На стр. 11-12 эксперт подробно описал исследование фотографий термических повреждений. Проведен графический анализ термических повреждений полученных строительными конструкциями (стр. 14 заключения). На стр. 16 эксперт очевидно устанавливает что возникновение горения внутри помещения Н3 подтверждается записью с камеры видеорегистратора в помещении Н3, и приводится подробное исследование о причинах такого вывода. Проанализированы выписки о сработке в совокупности с другими доказательствами, в том числе с исполнительной документацией, учтены показания сотрудников пожарной охраны, осуществлявших тушение пожара.

Кроме того, показания свидетеля ФИО18 не опровергают выводов об очаге пожара. В судебном заседании указанный свидетель пояснил: «Когда заходил в помещение, проходил, проверял помещение, открытого горения не видел. Первый раз горения не было». Однако эти показания, заслуживают критической оценки, поскольку даны спустя более, чем 2 года, и полностью противоречат показаниям, данным им 24 февраля 2016 ГОДА в день пожара при опросе дознавателем, где этот же свидетель указал: «Зайдя в помещение, где располагались кондитерские изделия, обнаружил, что оно полно дыма. Горело где-то в правом дальнем углу. О причинах пожара ничего предположить не могу» (том 2, объяснения ФИО18 в отказном материале).

Ссылка ФИО5 на противоречия во мнении эксперта ФИО19 с заключением, составленным Федеральным государственным бюджетным учреждением Судебно-экспертное учреждение федеральной противопожарной службы «Испытательная пожарная лаборатория» по Алтайскому краю №266, о наличии или отсутствии вторичных

очагов пожара не указывает на неправильность выводов ФИО19

В заключении на стр.25 им дано обоснование: «В 21 рассматриваемом случае при пожаре по адресу: <...> имелась единая зона горения, поэтому наличие изолированных очагов горения, не связанных между собой не усматривается. На момент открытия дверей горение было обнаружено и в помещении Н3 и в помещении Н4. Данные о начале тушения в помещении Н3 позже, чем в помещении Н4 в материалах дела отсутствуют. Вторичным очагом горения в заключениях в нарушение методических рекомендаций признана зона интенсивных термических повреждений в помещении Н3, имеющая площадь почти в 6 раз больше, чем зона термических повреждений в помещении № 2».

Относительно изгиба колоны, разделяющей помещения Н3 и Н4, в судебном заседании ФИО19 пояснил, что со стороны помещения Н3 (ФИО17) эта «зашита», и к ней прикреплены сэндвич-панели. Колонна видна только со стороны помещения Н4, а не со стороны помещения Н3. На вопрос представителя ФИО5: «Препятствует ли прогреву колонны закрывающие ее панели, при горении со стороны помещения Н3?», эксперт ответил: «Да». Также указал, что по одному изгибу колонны не определяется очаг, колонна является лишь одним из признаков. Необходимо принимать во внимание комплекс термических повреждений в совокупности. Наибольшие повреждения стеллажей находятся в помещении Н3. Изгиб колонны также мог образоваться по иным причинам, в том числе в связи с загруженностью от давления веса закрепленных на ней панелей. Она изгибается в сторону веса. В данном случае на колонну воздействует несколько факторов. Она является нагруженным элементом. Давали стеллажи. Правило же о наклоне в сторону очага справедливо только для не нагруженных конструкций. В связи с загрузкой колонны ее изгиб не является определяющим при определении очага пожара.

Ссылка ФИО5 на противоречия в описании повреждений колонны несостоятельны и не влияют на правильность выводов, поскольку формулировки: «Изгиб в верхней части колонны в западную сторону» и «Изгиб в нижней половине в восточную сторону» являются описанием тождественных явлений разными словами.

При этом в заключении ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России № 949/6-3 эксперт ФИО19 указал причины расхождения с выводами технического заключения № 86 от 02 марта 2016 ГОДА, внесудебного заключения эксперта № 53/16 ООО «Пожарнотехническая экспертиза и безопасность», заключения экспертов ФГБУ СЭУ ФПС Испытательная пожарная лаборатория по Алтайскому краю № 313 от 06 декабря 2016 ГОДА.

На основании изложенного, суд по делу №А03-1411/2017 пришел к выводу, что внесудебное заключение эксперта ООО «ЭКСКОМ» ФИО22 № 11з-07/16 от 14 апреля 2016 года, Исследовательского Центра Экспертизы Пожаров (ФГБОУ ВО Санкт- Петербургский университет ГПС МЧС России), экспертиза ФБУ Алтайская ЛСЭ Минюста России № 949/6-3, эксперт ФИО19 подтверждают возникновение очага пожара в помещении Н3, принадлежащем ФИО5

С учетом данных выводов решением Арбитражного суда Алтайского края от 03 июля 2019г. в удовлетворении требований ФИО5 к ФИО4, ФИО7, ФИО6 о возмещении ущерба, причиненного в результате пожара, отказано.

Указанное решение вступило в законную силу и имеет преюдициальное значение для рассмотрения настоящего спора, поскольку в нем участвуют те же лица

Изложенные обстоятельства послужили основанием для обращения истца в арбитражный суд с настоящим иском.

Частично удовлетворяя исковые требования суд первой инстанции принял по существу законный и обоснованный судебный акт, при этом выводы арбитражного суда первой инстанции соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на правильном применении норм действующего законодательства Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции поддерживает выводы суда первой инстанции, отклоняя доводы апелляционной жалобы, при этом исходит из следующего.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Убытки определяются в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 15 настоящего Кодекса.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Для применения такой меры гражданско-правовой ответственности как возмещение убытков необходимо установление фактов наступления вреда, его размера, противоправности поведения причинителя вреда, его вины, а также причинно-следственной связи между действиями причинителя вреда и наступившими неблагоприятными последствиями. При этом факт возникновения убытков зависит от установления наличия или отсутствия всей совокупности указанных выше условий наступления гражданско-правовой ответственности (определения Верховного Суда Российской Федерации от 19 января 2016 года № 18-КГ15-237, от 30 мая 2016 года № 41-КГ16-7, постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 12 октября 2015 года № 25-П).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 12 постановления от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в пункте 5 постановления от 24 марта 2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» разъяснил, что по смыслу статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками.

Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, должником доказывается отсутствие вины в неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательства (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Частью 1 статьи 38 Федерального закона от 21 декабря 1994 года № 69-ФЗ «О пожарной безопасности» (далее - Закон о пожарной безопасности) предусмотрено, что ответственность за нарушение требований пожарной безопасности в соответствии с действующим законодательством несут, в частности, собственники имущества, а также лица, уполномоченные владеть, пользоваться или распоряжаться имуществом.

При этом под пожарной безопасностью понимается состояние защищенности личности, имущества, общества и государства от пожаров; под требованиями пожарной безопасности - специальные условия социального и (или) технического характера, установленные в целях обеспечения пожарной безопасности законодательством Российской Федерации, нормативными документами или уполномоченным государственным органом; под противопожарным режимом - совокупность установленных нормативными правовыми актами Российской Федерации, нормативными правовыми актами субъектов Российской Федерации и муниципальными правовыми актами по пожарной безопасности требований пожарной безопасности, определяющих правила поведения людей, порядок организации производства и (или) содержания территорий, зданий, сооружений, помещений организаций и других объектов защиты в целях обеспечения пожарной безопасности (статья 1 Закона о пожарной безопасности).

Требования пожарной безопасности установлены в Правилах пожарной безопасности Российской Федерации (ППБ 01-03), утвержденных Приказом Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий от 18.06.2003 года.

В силу пункта 10 указанных Правил собственники имущества, лица, уполномоченные владеть, пользоваться или распоряжаться имуществом, должны обеспечивать своевременное выполнение требований пожарной безопасности, предписаний, постановлений и иных законных требований государственных инспекторов по пожарному надзору.

Таким образом, ответственность за нарушение правил пожарной безопасности возлагается на любое лицо, владеющее, пользующееся или распоряжающееся имуществом на законных основаниях, то есть таким лицом может быть как арендодатель, так и арендатор.

Проанализировав условия договора аренда, в частности пункты 4.3.6, 4.3.10, 4.3.3, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что обязанность по соблюдению противопожарных правил, возложена как на собственника имущества, который должен был принимать меры к надлежащему функционированию инженерного оборудования и осуществлять контроль за арендатором, так и на арендатора, который должен был поддерживать помещение, в том числе находящееся в нем оборудование, в технически исправном состоянии.

Заключением эксперта ООО «Экском» ФИО22, Исследовательского центра экспертизы пожаров (ФГБОУ ВО Санкт – Петербургский университет ГПС МЧС России), экспертизой ФБУ Алтайвкая ЛСЭ Минюста России (эксперт ФИО19) установлено, что очаг пожара располагался в северо – восточном углу помещения Н3. Причиной пожара явился аварийный режим работы электросети или электропотребителя, находящегося в очаге пожара.

Точную причину пожара установить не представилось возможным, в связи с тем, что электрооборудование и осветительное оборудование в помещении Н3 при осмотре места происшествия зафиксировано не было, а в настоящее время в помещении Н3 проведены восстановительные работы

Между тем по смыслу положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации неустановление точной причины пожара в помещении, принадлежащем ответчику, само по себе не доказывает отсутствие его вины и не относится к обстоятельствам, освобождающим от ответственности за причиненный ущерб (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.08.2017 N 78-КГ17-55).

Оценивая данные действия ответчиков, суд первой инстанции обоснованно указал, что смонтированная в помещении Н3 пожарная сигнализация, не соответствовала разработанному проекту по ее установке, а именно отсутствовало несколько рядов шлейфов, что привело к тому, что пожарная сигнализация сработала с опозданием, и как следствие к увеличению размера ущерба.

При этом как обоснованно отметил суд первой инстанции, определить, когда были демонтированы несколько рядов пожарных шлейфов (до передачи помещения в аренду или после заключения договора аренды) невозможно, поскольку ответчики утверждали, что пожарные шлейфы были установлены в соответствии с проектом и сгорели в ходе пожара.

Однако, при рассмотрении дела №А03-1411/2017 суд пришел к выводу о том, что пожарные шлейфы сделаны из негорючих материалов и с учетом места их нахождения (нахождение в районе расположения шлейфов целых бумажных коробок) не могли сгореть при пожаре.

В силу части 1 статьи 64 и статей 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется статьями 67 и 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации об относимости и допустимости доказательств.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции установил, что пожар произошел в результате противоправных действий как ФИО5 (собственника помещения Н3), так и ООО «ФИО12 - сервис» (арендатора помещения Н3), выразившихся в ненадлежащем содержании оборудования помещения Н3, повлекшего за собой аварийный режим работы электросети, а также в ненадлежащем содержании охранно –пожарной сигнализации (отсутствие ряда пожарных шлейфов, предусмотренных проектом, о чем было известно как собственнику, так и арендатору), следствием чего стало позднее обнаружение пожара.

Лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. (статья 1080 ГК РФ).

При этом для наступления ответственности необходимо в совокупности наличие следующих условий: факт причинения вреда; противоправность поведения причинителя вреда; причинно-следственная связь между противоправным поведением и наступлением вреда; вина причинителя вреда.

Суд считает, что вина ответчиков в причинении убытков истцу, причинно-следственная связь между правонарушением и убытками, а также размер убытков, полностью подтверждаются материалами дела.

Для подтверждения размера убытков истцом представлены досудебные исследования, проведенные ООО НЭ «ТехЭксперт», согласно выводам которого стоимость восстановительных работ в нежилом помещении Н2 составит 4 538 406 руб., стоимость восстановительных работ в нежилом помещении Н4 составит 2 437 789 руб.

Из материалов дела следует, что в ходе рассмотрения дела по ходатайству обеих сторон судом назначена комиссионная судебная строительно – техническая экспертиза, проведение которой поручено комиссии экспертов ООО «Лаборатория судебной строительно – технической экспертизы» (эксперт Вишневый Д.А.) и ООО «Экспертком» (эксперт ФИО27).

Согласно выводам комиссии экспертов стоимость работ по устранению повреждений в помещении Н4, расположенном по адресу: <...> (за исключением работ по замене перегородки и зенитного фонаря) составит 1 206 625 руб. Стоимость работ по устранению повреждению в помещении Н2, расположенном по адресу: <...>, составит 2 041 015 руб. Стоимость работ по замене перегородки между помещениями Н3 и Н4 составит 465 656 руб. Стоимость работ по замене зенитного фонаря над помещением Н2 и помещением Н4 составит 800 189 руб., стоимость работ по устранению повреждению оконных блоков фонаря над помещениями Н2 и Н4 составит 170 162 руб.

При этом, судом первой инстанции в судебном заседании был эксперт Вишневый Д.А. который пояснил, что 800 189 руб. посчитано им ошибочно, так как из представленных документов следует что за 469 000 руб. произведен ремонт зенитного фонаря с учетом материалов, что им учтено не было. В связи с этим стоимость работ по полной замене зенитного фонаря над помещениями Н2 и Н4 составит 469 000 руб.

Также эксперт пояснил, что исходя из представленных фотоснимков полная замена зенитного фонаря не требовалась, так как зенитный фонарь был поврежден частично. С учетом того, что в настоящее время зенитный фонарь восстановлен, исходя из представленных фотоснимков, стоимость восстановительного ремонта зенитного фонаря составит 107 162 руб. (стоимость двухкамерных стелопакетов).

В судебном заседании обе стороны не оспаривали то обстоятельство, что изначально над помещениями Н2 и Н4 был установлен зенитный фонарь, состоящий из однокамерных стелопакетов.

С учетом этого, эксперты посчитали стоимость работ по восстановлению зенитного фонаря исходя из монтажа однокамерных стеклопакетов, которая составила 99 446 руб. (дополнение к заключению экспертов от 11 февраля 2021г.,т.5).

Следуя материалам дела, после проведения экспертизы ФИО4 представил дополнительные фотоснимки зенитного фонаря после пожара до проведения ремонтных работ.

Судом первой инстанции в судебном заседании был допрошен эксперт Вишневый Д.А. который пояснил, что на одном фотоснимки просматриваются дополнительные повреждения, которые он не учел при расчете ремонтных работ, но полная замена зенитного фонаря, исходя из представленных фотоснимков, однозначно не требовалась.

Допрошенный в судебном заседании судом первой инстанции в качестве свидетеля ФИО28 пояснил, что менял окна в зенитном фонаре по договору с ФИО4 При этом часть окон была повреждена, а часть закопчена. Закопченые окна он попытался отмыть моечной машиной, но не получилось, в связи с чем окна были заменены им в полном объеме.

В судебном заседании суда первой инстанции эксперт Вишневый Д.А. пояснил, что при закопчении окон необходимо производить гидроструйную очистку, в ходе которой сажа отмывается, в связи с чем замена целых окон не требовалась.

Доказательств, опровергающих по существу заключение эксперта, сторонами не представлено, ходатайств о проведении повторной или дополнительной экспертизы сторонами не заявлялось. Таким образом, данное экспертное заключение обоснованно принято судом в качестве надлежащего доказательства по делу.

Принимая во внимание вышеизложенное, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, проанализировав заключение экспертов, пояснения эксперта, данные в суде первой инстанции, суд апелляционной инстанции поддерживает вывод суда первой инстанции об удовлетворения исковых требований истца о взыскании с ответчиков в солидарном порядке убытков в сумме 3 812 742 руб., исходя из следующего расчета: 1 206 625 руб. (ремонт в Н4) +2 041 015 руб. (ремонт в Н2) +465 656 руб. (ремонт перегородки) +99 446 руб. (ремонт зенитного фонаря).

Вопреки доводам истца, судом дана надлежащая оценка всем представленным доказательствам, пояснениям сторон, в том числе показаниям свидетелей, при этом отсутствие в мотивировочной части судебного акта выводов, касающихся оценки каждого представленного в материалы дела доказательства, не свидетельствует о том, что оно не оценивалось судом.

Оснований считать, что судом первой инстанции неверно определен размер ущерба у суда апелляционной инстанции с учетом фактических обстоятельств дела, не имеется.

Оценивая изложенные в апелляционной жалобе доводы истца, суд апелляционной инстанции считает, что в ней отсутствуют ссылки на обстоятельства, которые не были предметом рассмотрения суда первой инстанции и могли бы повлиять в той или иной степени на законность и обоснованность принятого судебного акта.

Довод ответчика о том, что истцом пропущен срок исковой давности, был предметом рассмотрения в суде первой инстанции, и ему была дана надлежащая оценка.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года (статья 196 ГК РФ). Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Определение компетентным судом или административным органом виновника нарушения Правил пожарной безопасности, в результате которых произошел пожар, в конечном итоге позволяет установить лицо, к которому возможно предъявить соответствующий гражданский иск. Иной подход означал бы по существу необоснованное и противоречащее возбужденному административному производству вменение истцу обязанности подачи исков к неограниченному кругу субъектов либо самостоятельного и с превышением полномочий расследования исключительно в целях установления виновного лица и дальнейшей реализации материально – правовых мер деликтной ответственности.

Судом установлено и следует из материалов дела, что (решение суда по делу №А03-1411/2017), органами предварительного расследования неоднократно принимались постановления, устанавливающие различное местонахождение очага пожара. При этом последнее постановление датировано 09 декабря 2016 года, в котором старший дознаватель отделения по Ленинскогому району г. Барнаула ТО НД № 1 УНД и ПР ГУ МЧС России по АК ФИО13 пришел к выводу о том, что очаг пожара находится в помещении Н2, принадлежащем ФИО4, что послужило основанием для обращения ФИО5 с иском к ФИО4, ФИО6 о возмещении убытков, причиненных в результате пожара.

Таким образом, как обоснованно отметил суд первой инстанции, о том, что очаг пожара находится в помещении Н3, принадлежащем ФИО5, стало известно по результатам рассмотрения дела № А03-1411/2017, когда суд установил, что очаг пожара находился в помещении Н3 и отказал в удовлетворении иска ФИО5

Следовательно, о том, кто является надлежащим ответчиком по делу ФИО4 стало известно не ранее вынесения решения суда по делу №А03 -1411/2017, в связи с чем срок исковой давности начал течь не ранее 26 июня 2019 года.

С исковым заявлением ФИО4 и ФИО6 обратились в суд 16 марта 2020 года, т.е. в пределах трехгодичного срока исковой давности.

Поскольку иск был подан 16 марта 2020 года, то не имеется оснований для применения срока исковой давности, так как этот срок истцом не пропущен.

Доводы ответчика, приводимые в апелляционной жалобе об обратном противоречат действующему законодательству и основаны на ином толковании положений законодательства, что не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.

Несогласие сторон с выводами суда, основанными на установленных фактических обстоятельствах дела и оценке доказательств, иное толкование участниками спора норм действующего законодательства не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального и процессуального права, повлиявшем на исход дела.

Ссылка на судебную практику апелляционным судом не принимается, поскольку различие результатов рассмотрения дел, по каждому из которых устанавливается конкретный круг обстоятельств на основании определенного материалами каждого из дел объема доказательств, представленных сторонами, само по себе не свидетельствует о различном толковании и нарушении единообразного применения судами норм материального и процессуального права. Какого-либо преюдициального значения для настоящего дела указанная апеллянтом судебная практика не имеет, принята судом по конкретным делам, фактические обстоятельства которых отличны от фактических обстоятельств настоящего дела.

Доводы подателей жалоб о том, что судом первой инстанции не полностью выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела, не нашли своего подтверждения.

Суд апелляционной инстанции считает, что все обстоятельства дела, собранные по делу доказательства, исследованы судом первой инстанции в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и получили надлежащую правовую оценку в судебном акте.

Учитывая изложенное, принятое арбитражным судом первой инстанции решение является законным и обоснованным, судом полно и всесторонне исследованы имеющиеся в материалах дела доказательства, им дана правильная оценка, нарушений норм материального и процессуального права не допущено, оснований для отмены решения суда первой инстанции, установленные статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса РФ, а равно принятия доводов апелляционных жалоб, у суда апелляционной инстанции не имеется.

В соответствии с частями 1, 5 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины по апелляционной жалобе относятся на подателей апелляционных жалоб.

Руководствуясь статьей 110, пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской федерации, апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

Решение от 14.04.2021 Арбитражного суда Алтайского края по делу № А03-3391/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы индивидуального предпринимателя ФИО4 и индивидуального предпринимателя ФИО5 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства
в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий двух месяцев
со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Алтайского края.

Председательствующий

ФИО1

Судьи

ФИО2

ФИО3