Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу акционерного общества «Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» имени И.И. Торопова» (шоссе Волоколамское, <...>, ОГРН <***>) на решение Арбитражного суда города Москвы от 05.06.2023 по делу № А40228814/2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2023 по тому же делу

по исковому заявлению акционерного общества «Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» имени И.И. Торопова» к публичному акционерному обществу «Объединенная авиастроительная корпорация» (ул. Большая Пионерская, <...>, ОГРН <***>) о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на изобретение.

В судебном заседании приняли участие представители:

от публичного акционерного общества «Объединенная авиастроительная корпорация» - ФИО1 (по доверенности от 23.12.2022 № 737), ФИО2 (по доверенности от 15.12.2022 № 703);

от акционерного общества «Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» имени И.И. Торопова» - ФИО3 (по доверенности от 14.08.2023 № 050/042/7833).

Суд по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

акционерное общество «Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» имени И.И. Торопова» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к публичному акционерному обществу «Объединенная авиастроительная корпорация» о

взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на изобретение по патенту Российской Федерации № 2259306 в размере 1 000 000 рублей.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 05.06.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2023, в удовлетворении исковых требований отказано.

Не согласившись с указанными судебными актами, истец обратился в Суд по интеллектуальным правам с кассационной жалобой.

По мнению истца, суды первой и апелляционной инстанций не обеспечили полноту исследования всех обстоятельств и доказательств по делу, допустили нарушение процессуального законодательства при исследовании и оценке доказательств.

Так, суд первой инстанции указал, что из имеющихся в материалах дела доказательств невозможно сделать вывод об использовании изобретения «Авиационное пусковое устройство» (далее – спорное изобретение) по патенту Российской Федерации № 2259306 в изделии АПУ-470(М) (далее – изделие).

Однако, как полагает заявитель кассационной жалобы, действующее законодательство регулирует только порядок проведения судебной экспертизы и не устанавливает критерии и порядок проведения внесудебной экспертизы. Указание суда на то, что экспертиза проведена заинтересованными лицами и поэтому не может считаться внесудебной экспертизой, противоречит действующему законодательству, которое не устанавливает требований к порядку проведения внесудебной экспертизы. Суд не оценил доказательство (патентно-техническую экспертизу), не принял решение о принятии или отказе в принятии этого доказательства и не предоставил мотивацию принятия или отказа в принятии доказательства.

При этом суд апелляционной инстанции отметил, что в патентно-технической экспертизе производилось сопоставление иных технических решений между собой, что исключает относимость и допустимость представленного истцом доказательства. Более того, истцом не был доказан факт наличия исключительных прав на техническое решение.

Однако истец утверждает: он никогда не заявлял, что техническое решение отражено как «АПУ-470» с конструкторской документацией на нее.

Совпадение наименования изобретения и продукта не является основанием для признания или отказа в признании изобретения использованным в соответствующем продукте.

Таким образом, наличие патента Российской Федерации № 2259306 является необходимым и достаточным доказательством наличия исключительного права на техническое решение.

Кроме того, как отмечает истец, судами необоснованно применен к правоотношениям сторон принцип эстоппель и положения пункта 4 статьи 1 и статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Позиция судов о том, что истец должен был направить претензии ответчику в период с 1996 года по 2005 год (до даты регистрации), основана

на неправильном толковании закона, неприменении закона, подлежащего применению, и нарушает статью 6 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции на странице 11 постановления указал, что истец в апелляционной жалобе признает факт наличия в его бездействии состава статьи 10 ГК РФ. Однако истец никакого признания не изъявлял. Факт признания судом не зафиксирован. В судебном процессе истец неоднократно заявлял о незаконности применения принципа эстоппель и положений пункта 4 статьи 1, статьи 10 ГК РФ к отношениям сторон.

Таким образом, вывод суда апелляционной инстанции о признании истцом факта наличия в его бездействии состава статьи 10 ГК РФ, нарушения неустановленных договорных обязательств не соответствует действительности, прямо противоречит материалам дела, нарушает статьи 6, 70, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

По мнению кассатора, будучи прекрасно осведомленным о требованиях законодательства и ГОСТов ответчик сознательно вводил суд в заблуждение, указывая на заключение договоров авторского сопровождения в качестве обстоятельств, свидетельствующих о противоречивости действий истца.

В соответствии с используемым судами определением принципа эстоппель для его применения необходимо признать, что факт оказания услуг технического сопровождения производства изделия «АПУ-470(М)» позволяет ответчику добросовестно предполагать наличие разрешения истца на использование изобретения «Авиационное пусковое устройство» по патенту Российской Федерации № 2259306 в изделии. Такие выводы судов, по мнению кассатора, нарушают нормы интеллектуального права.

В этой связи кассатор констатирует: применение принципа эстоппель к отношениям сторон нарушает право правообладателя на защиту своих интеллектуальных прав не только от уже совершенных нарушений, но и от всех последующих нарушений его прав на всем протяжении действия исключительного права, нарушает требования статей 1229, 1232, 1235 ГК РФ к порядку предоставления права использования охраняемого результата интеллектуальной деятельности, ведет к формированию опасной правоприменительной практики, когда в нарушение закона интеллектуальные права будут фактически передаваться без заключения и регистрации лицензионного договора.

Истец указывает, что иск направлен на пресечение длящегося нарушения.

Указание суда об обращении истца за судебной защитой спустя более 26 лет не соответствует действительности. Нарушение является длящимся и истец обращается за судебной защитой в соответствии со сроком исковой давности – за три года, предшествовавших дате обращения в суд.

Выводы судов о недоказанности нарушения со стороны ответчика прав истца на изобретение по патенту Российской Федерации № 2259306 сделаны с нарушением процессуальных норм об оценке доказательств.

В Суд по интеллектуальным правам поступил отзыв на кассационную жалобу, в которой ответчик просит оставить судебные акты без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании суда кассационной инстанции 27.12.2023 представитель истца выступил с правовой позицией, поддержал заявленные доводы кассационной жалобы.

Представители ответчика возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, и на наличие безусловных оснований для отмены судебных актов, предусмотренных частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как установлено судами и усматривается из материалов дела, истцу принадлежит исключительное право на изобретение «Авиационное пусковое устройство» по патенту Российской Федерации № 2259306 (дата приоритета – 02.09.2004) со следующей формулой:

«1. Авиационное пусковое устройство, содержащее корпус в виде полой силовой балки с узлами подвески к самолету-носителю, направляющей для схода ракеты и передним и задним обтекателями, причем внутри корпуса размещены замково-стопорный механизм, механизм отрывного разъема, электроагрегаты, электрожгут и пневмосистема, включающая в себя баллон с азотом для охлаждения тепловой головки самонаведения ракеты, электроклапан, трубопровод и пневморазъем стыковки пускового устройства с пневморазъемом ракеты, отличающееся тем, что силовая балка выполнена в виде единой сварной конструкции, причем внутри нее в местах подвески пускового устройства к самолету-носителю установлены силовые элементы, а по остальной длине – полые несиловые кожухи, при этом силовые элементы делят внутреннюю полость балки на отдельные, расположенные на двух уровнях полости, продольные оси которых параллельны направлению схода ракеты, узлы подвески пускового устройства к самолету-носителю выполнены на верхнем уровне, а направляющая, замково-стопорный механизм, механизм отрывного разъема, электроагрегаты и электрожгут размещены на нижнем уровне, где выполнены арочные кронштейны для прохождения баллона с азотом пневмосистемы.

перемещения выполненный на стопорном рычаге упорный элемент, образующий совместно с этими выступами упор для удержания переднего бугеля ракеты, а задние плечи удерживающих рычагов имеют сферические выступы, взаимодействующие с установленной на корпусе подковообразной пружиной.

В обоснование исковых требований истец указал, что спорное изобретение используется в изделии «Авиационное пусковое устройство 470- М». Охраняемые технические решения отражены в конструкторской документации 470.8710-0 на изделие, принадлежащей истцу на основании передаточного акта подлежащего приватизации имущественного комплекса ФГУП «Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» им. И. И. Торопова» (правопреемником которого является истец) от 02.06.2005, раздел 2 «Нематериальные активы и права на результаты научно-технической деятельности», подраздел 2.3.1 «Права на результаты научно-технической деятельности (РНТД)» (пункт 2.3.1.228).

Истцу стало известно, что ответчик (ранее – акционерное общество «Компания «Сухой») осуществляет нелицензионное серийное производство изделия по вышеуказанной конструкторской документации, принадлежащей истцу.

Истец обращался в адрес ответчика с требованием о прекращении нарушения исключительного права на спорное изобретение.

Оставление претензии без удовлетворения послужило основанием для обращения в арбитражный суд с настоящим исковым заявлением.

В ходе рассмотрения дела суд первой инстанции пришел к выводу о том, что нарушение со стороны ответчика права истца на спорное изобретение последним не доказано, дубликатами конструкторской документации на изделия БДЗ-УСК, МБДЗУ6-68, АПУ-470 ответчик владеет правомерно, обращение за судебной защитой спустя более 26 лет суд признал злоупотреблением правом со стороны истца.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, оставив обжалуемое решение без изменения.

Не согласившись с принятыми по настоящему делу решением и постановлением, истец обратился в Суд по интеллектуальным правам с кассационной жалобой.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзыве на нее, заслушав мнение представителей истца и ответчика, проверив в порядке, предусмотренном статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, изложенных в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Суд по интеллектуальным правам пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для их отмены в силу следующего.

Согласно пункту 1 статьи 1225 ГК РФ изобретения являются результатами интеллектуальной деятельности, которым предоставляется правовая охрана (интеллектуальной собственностью).

В силу статьи 1226 ГК РФ на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации) признаются интеллектуальные права, которые включают исключительное право, являющееся имущественным правом, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, также личные неимущественные права и иные права (право следования, право доступа и другие).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233), если настоящим Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных указанным Кодексом. Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными настоящим Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную указанным Кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается указанным Кодексом.

Согласно статье 1346 ГК РФ на территории Российской Федерации признаются исключительные права на изобретения, удостоверенные патентами, выданными федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности, а также в других случаях, предусмотренных международными договорами Российской Федерации.

В силу пункта 1 статьи 1358 ГК РФ патентообладателю принадлежит исключительное право использования изобретения, полезной модели или промышленного образца в соответствии со статьей 1229 настоящего Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на изобретение, полезную модель или промышленный образец), в том числе способами, предусмотренными пунктом 2 настоящей статьи. Патентообладатель может распоряжаться исключительным правом на изобретение, полезную модель или промышленный образец.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1358 ГК РФ изобретение признается использованным в продукте или способе, если продукт содержит, а в способе использован каждый признак изобретения, приведенный в независимом пункте содержащейся в патенте формулы изобретения, либо признак, эквивалентный ему и ставший известным в качестве такового в данной области техники до даты приоритета изобретения.

Как указано в статье 1406.1 ГК РФ, в случае нарушения исключительного права на изобретение, полезную модель или промышленный образец автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных настоящим Кодексом (статьи 1250, 1252 и 1253), вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

модели, промышленного образца тем способом, который использовал нарушитель.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 62 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 10), размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд учитывает, в частности, обстоятельства, связанные с объектом нарушенных прав (например, его известность публике), характер допущенного нарушения (в частности, размещен ли товарный знак на товаре самим правообладателем или третьими лицами без его согласия, осуществлено ли воспроизведение экземпляра самим правообладателем или третьими лицами и т.п.), срок незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя (в том числе носило ли нарушение грубый характер, допускалось ли оно неоднократно), вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя, и принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.

Таким образом, в соответствии с приведенными правовыми нормами истец, исходя из предмета и оснований заявленного в рамках данного дела искового требования о взыскании компенсации, должен был доказать факт принадлежности ему исключительного права на изобретение и факт нарушения ответчиком указанного права, а ответчик, в свою очередь, – представить доказательства того, что его действия не нарушили исключительное право истца на изобретение.

Установление указанных обстоятельств является существенным для дела и от их установления зависит правильное разрешение спора, при этом вопрос оценки представленных на разрешение спора доказательств на допустимость, относимость и достаточность является компетенцией суда, разрешающего спор.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, например, указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Судебная коллегия не усматривает основания для удовлетворения кассационной жалобы в силу следующего.

По результатам надлежащей оценки представленных в материалы дела доказательств суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу: в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие то, что продукт содержит, а в способе использован каждый признак изобретения, приведенный в независимом пункте содержащейся в патенте формулы спорного изобретения, либо признак, эквивалентный ему и ставший известным в качестве такового в данной области техники до даты приоритета изобретения.

Представленное в материалы дела внесудебное заключение суды оценили критически, доводы по данному поводу мотивированы.

Ввиду того, что истцом не доказано нарушение его исключительного права на спорное изобретение, неверные, по мнению кассатора, ссылки судов на то, что требование заявлено в защиту конструкторской документации, не привели к принятию незаконных судебных актов.

Кроме того, как усматривается из материалов дела, определением от 29.03.2023 суд первой инстанции предлагал истцу представить дополнительные доказательства в обоснование нарушения ответчиком его исключительного права на спорное техническое решение. Какие-либо новые документы от истца не поступили.

В соответствии с положениями части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В силу части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Кроме того, с учетом обстоятельств конкретного дела суды верно констатировали: к спорным правоотношениям подлежит применению принцип эстоппель и положения статьи 10 ГК РФ, не допускающие возможность извлечения выгоды из своего недобросовестного поведения.

В частности, судами обоснованно принято во внимание то, что еще в 1996 году между правопредшественником ответчика и истцом заключен договор № 1313 (далее – договор № 1313) на создание (передачу) научно-технической продукции, в соответствии с пунктом 1.1. которого истец

принял на себя обязательства по восстановлению подлинников и передаче дубликатов КД на БДЗУСК, МБДЗ-У6-68, АПУ-470, АПУ-73. После заключения договора № 1313 истцом на протяжении длительного периода (с 1996 года по 2021 год) неоднократно заключались договоры с ответчиком на авторское сопровождение производства соответствующих изделий, услуги по техническому сопровождению производства продолжали оказываться, приниматься, оплачиваться. За защитой исключительного права на спорное техническое решение истец обратился лишь в 2022 году.

Как указал суд апелляционной инстанции, принцип эстоппеля состоит в том, чтобы воспрепятствовать стороне получить преимущества и выгоду как следствие своей непоследовательности в поведении в ущерб другой стороне, которая добросовестным образом положилась на определенную юридическую ситуацию, созданную первой стороной.

Таким образом, на основании надлежащей оценки представленных в материалы дела доказательств суды пришли к верным выводам о том, что нарушение со стороны ответчика права истца на спорное изобретение последним не доказано, дубликатами конструкторской документации на соответствующие изделия ответчик владеет правомерно, обращение в суд за судебной защитой спустя более 26 лет признано злоупотреблением правом со стороны истца.

Суд по интеллектуальным правам считает, что фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, а окончательные выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, которые основаны на правильном применении норм материального и процессуального права.

Пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции ограничены проверкой правильности применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствия их выводов о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для применения мер гражданско-правовой ответственности Суд по интеллектуальным правам находит соответствующими установленным по делу обстоятельствам, имеющимся в деле доказательствам и закону.

Переоценка доказательств и сделанных на основе их оценки выводов судов нижестоящих инстанций не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу норм главы 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу положений статьи 286, части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции не вправе пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрении, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать доказанными

обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций.

Поскольку фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами первой и апелляционной инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств, с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, а окончательные выводы судов соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, у суда кассационной инстанции отсутствуют предусмотренные статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основания для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Расходы по уплате государственной пошлины, понесенные при подаче кассационной жалобы, по правилам статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на заявителя этой жалобы.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Москвы от 05.06.2023 по делу № А40-228814/2022 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.08.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу акционерного общества «Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» имени И.И. Торопова» (ОГРН <***>) – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий судья Ю.В. Борисова
Судья Д.А. Булгаков
Судья Р.В. Силаев