Постановление № А66-20625/17 от 23.12.2019 АС Тверской области

Резолютивная часть постановления объявлена декабря 2019 года .

В полном объёме постановление изготовлено декабря 2019 года .

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Кузнецова К.А., судей Журавлева А.В. и Шумиловой Л.Ф. при ведении протокола секретарем судебного заседания Ручкиновой М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «СПЕЦСНАБ» на определение Арбитражного суда Тверской области от 01 ноября 2019 года по делу                           № А66-20625/2017,

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда Тверской области от 09.04.2018 в отношении общества с ограниченной ответственностью «Монтажспецстрой» (адрес: <...>; ОГРН <***>,         ИНН <***>; далее – Общество, должник) введена процедура наблюдения, временным управляющим назначен ФИО1.

Сведения о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликованы 21.04.2016 в газете «Коммерсантъ».

Общество с ограниченной ответственностью «ВОСХОД» (далее – Фирма, ООО «ВОСХОД») обратилось в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о включении требования по денежному обязательству в сумме 71 061 000 руб. в реестр требований кредиторов должника.

Определением суда от 21.12.2018, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.03.2019, требование Фирмы к должнику в сумме 71 061 000 руб. признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от11.06.2019 определение Арбитражного суда Тверской области от 21.12.2018

и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.03.2019 отменены, дело направлено в Арбитражный суд Тверской области на новое рассмотрение.

Определением суда от 01.11.2019 требование Фирмы к должнику в сумме 71 061 000 руб. признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов.

Общество с ограниченной ответственностью «СПЕЦСНАБ» (далее – Компания) с судебным актом не согласилось, в апелляционной жалобе и дополнениях к ней, ссылаясь на неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, просило определение отменить и принять по делу новый судебный акт. В её обоснование ссылается на то, что ФИО2 на момент предоставления займа являлся директором и участником Фирмы, а также участником должника. По мнению апеллянта, интерес предоставления должнику займа был обусловлен его аффилированностью по отношению к заявителю. Компания ходатайствовала о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили, в связи с этим дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке.

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными Законом  о банкротстве.

Согласно пункту 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Поскольку требование рассматривается в деле о банкротстве (несостоятельности), во избежание создания искусственной задолженности в реестре требований кредиторов суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также самого должника.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

В рассматриваемом случае заявленное Фирмой требование основано на обязательствах должника, вытекающих из договора займа.

Как следует из материалов дела, 05.04.2016, 08.08.2016, 29.08.2016, 30.03.2017 должником и Фирмой заключены договоры займа № А-13-16-З,                 № В-04-16-З,  № В-06-16-З, № В-03-17-З, № В-07-17-З на общую сумму                           85 000 000 руб., по условиям которых денежные средства были перечислены кредитором в адрес должника, в подтверждение чему представлены платежные поручения, акты сверок задолженности.

Ссылаясь на то, что должник денежные средства в размере 71 061 000 руб. не возвратил, Фирма обратилась в суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя заявленные Фирмой требования, суд первой инстанции  исходил из предоставления кредитором надлежащих доказательств, подтверждающих их обоснованность и размер, а также обстоятельств частичного погашения.

Суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В силу пункта 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве конкурсными кредиторами являются кредиторы по денежным обязательствам, за исключением в том числе учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из такого участия.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5(2017), утвержденного Президиумом 27.12.2017, по смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено законодательством о юридических лицах (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по той причине, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

В этой связи при оценке допустимости включения основанного на договоре займа требования участника следует определить природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на то, что требование участника вытекает из факта его участия в обществе, признанном банкротом, на такого участника переходит бремя по опровержению соответствующего довода. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

В случае, когда участники сделок являются аффилированными, к требованию кредитора применяется еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о банкротстве. Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

Из материалов дела усматривается, что согласно сведениям, содержащимся в Едином государственном реестре юридических лиц, ФИО2 на момент предоставления займа являлся директором  и участником Фирмы, а также участником должника.

Указанное обстоятельство с учетом положений абзаца двадцать девятого и тридцатого статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках», пунктов 1 и 8 пункта 1 статьи 9 Федерального закона № 135-ФЗ от 26.07.2006 «О защите конкуренции» свидетельствуют о том, что  Фирма и Общество являются аффилированными лицами, а следовательно, и заинтересованными по смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве.

Действующее законодательство о банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность удовлетворения требований аффилированных (связанных) с должником кредиторов по гражданским обязательствам, не являющимся корпоративными, понижается. При этом сама по себе выдача займа участником должника не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату полученной суммы для целей банкротства (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.03.2017                           № 306-ЭС16-17647, от 06.08.2015 № 302-ЭС15-3973).

Вместе с тем в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.

В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника. В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд может установить притворность договора займа в ситуации, когда заем используется, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность и вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 ГК РФ. В таком случае к требованию участника общества как вытекающему из факта участия подлежит применению абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве.

При представлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т. д.

Соответствующая правовая позиция изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 (1) и (2) по делу № А32-19056/2014.

При этом вышеуказанный подход не может меняться, если докапитализация осуществляется не непосредственно, а опосредованно через иное подконтрольное лицо, поскольку распределение активов участников внутри группы заинтересованных лиц является их собственным усмотрением, в то время как возникновение и существование спорных обязательств было бы невозможно, если бы контролирующие участники заимодавца не участвовали в капитале должника.

При этом (по общему правилу) целью создания коммерческих обществ, к которым относятся общества с ограниченной ответственностью, является осуществление деятельности, направленной на получение прибыли. Осуществляемая субъектами гражданских правоотношений предпринимательская деятельность строится на принципах возмездности и эквивалентности.

Таким образом, вступая в гражданско-правовые отношения, коммерческие общества руководствуются прежде всего возможностью получения прибыли, а не целью предотвращения возможных убытков другими участниками такого рода отношений.

Преследование же указанной цели, напротив, свидетельствует о том, что интерес заявителя при заключении договора займа не являлся коммерческим.

Так, из выписки из Единого государственного реестра юридических лиц следует, что основным и дополнительными видами деятельности Фирмы являются аренда и управление собственным или арендованным нежилым недвижимым имуществом.

Таким образом, предоставление займов иным лицам основной деятельностью Фирмы не являлось.

Доказательств заключения Фирмой договоров займов с иными лицами на аналогичных условиях, в том числе в части размеров займов и сроков их возврата, не представлено.

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что в силу имеющегося у участников общества с ограниченной ответственностью права на получение распределенной прибыли, предусмотренного пунктом 1 статьи 67 Гражданского кодекса Российской Федерации и пунктом 1 статьи 8 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» конечными интересантами в получении прибыли обществами являются их участники.

В условиях, когда состав участников заемщика и заимодавца идентичен, не может быть признано разумным и обоснованным намерение участника обоих сторон договора займа получить прибыль в одном лице за счет другого.

В такой ситуации не может быть исключена ситуация осуществления аффилированными лицами перераспределения активов, что также исключает гражданско-правовую природу займов.

В рассматриваемом случае Фирмой не представлено доказательств, опровергающих корпоративную и подтверждающих гражданско-правовую природу займа. Разумные экономические мотивы привлечения займа именно от аффилированного лица в материалах настоящего обособленного спора не усматриваются. Выбор конструкции займа заявителем не обоснован.

В пользу вывода об использовании займа вместо механизма увеличения уставного капитала с целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов независимых кредиторов также свидетельствует реестр требований кредиторов, который подтверждает следующее (далее приведены даты судебных актов, кредитор и сумма установленной задолженности).

- 09.04.2018 общество с ограниченной ответственностью «СПЕЦСНАБ» в сумме 6 587 238 руб. 80 коп. задолженности по оплате выполненных работ по договору субподряда от 09.08.2016 № 72-16, из них 5 207 303 руб. 40 коп. основной долг, 1 379 935 руб. 40 коп. неустойки, 55 936 руб. расходов по уплате госпошлины;

- 18.07.2018 общество с ограниченной ответственностью «Строй - Инжиниринг» в сумме 249 616 руб., из них 190 180 руб. 30 коп. основной долг по договору субподряда № М-51-16 от 18.05.2016, 36 894 руб. 98 коп. пени, 7 541 руб. 51 коп. расходы по уплате государственной пошлины, 15 000 руб. расходы на оплату услуг представителя, подтвержденное вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Тверской области от 19.09.2017 по делу № А66-6759/2017;

- 20.03.2019 общество с ограниченной ответственностью «ПРЕМИУМ БРЕНД» в сумме 615 800 руб. задолженности по договору поставки от 01.03.2016 № 363- ПБ/2016, из них 200 000 руб. основной долг, 415 800 руб. неустойка. Требование подтверждено решением арбитражного суда Московской области от 12.12.2017 по делу А41-87903/2017;

- 18.06.2019 общество с ограниченной ответственностью «Абсолют ПБ»  в сумме 796 703 руб. 20 коп. основной задолженности по договору субподряда на выполнение строительных работ от 23.08.2016 № М-85-16, подтвержденной актами  от 12.09.2016 № 1, от 23.09.2016 № 2, от 14.10.2016 № 3, от 24.10.2016 № 4, от 13.12.2016 № 5.

Постановлениями Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от  28.08.2019 и от 29.08.2019 определения от 24.04.2019 отменены, в удовлетворении требований общества с ограниченной ответственностью «АЛМАЗ» в сумме 1 394 000 руб. 47 коп. задолженности по договору займа от 16.05.2016 и общества с ограниченной ответственностью «ВОСТОК» в сумме 662 000 руб. задолженности по договору займа от 12.07.2017 № М-14-17-3 отказано по аналогичным мотивам.

При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания полагать, что интерес предоставления должнику займа был обусловлен не его аффилированностью по отношению к заявителю, а какими-либо разумными экономическими мотивами.

Поскольку Фирма надлежащим образом не подтвердила гражданско-правовую и не опровергла корпоративную природу займа, у суда первой инстанции отсутствовали основания для включения в реестр требований кредиторов должника заявленных им требований.

С учетом изложенного выше апелляционная жалоба подлежит удовлетворению, определение суда от 01.11.2019 – отмене.

Руководствуясь статьями 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд

п о с т а н о в и л :

отменить определение Арбитражного суда Тверской области                          от 01 ноября 2019 года по делу № А66-20625/2017.

Отказать в удовлетворении заявленных требований.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.