Гражданский кодекс часть 1

по иску ФИО1 и ФИО2 к публичному акционерному обществу «Казанский вертолетный завод» (ул. Тэцевская, д. 14, г. Казань, <...>, ОГРН <***>), ФИО3 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО4 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО5 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО6 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО7 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО8 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО9 (Москва), ФИО10 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО11 (г. Казань, Республика Татарстан), ФИО12 (г. Казань, Республика Татарстан)
о признании недействительным полностью патента Российской Федерации на изобретение № 2175625 «Транспортный вертолет» и об обязании Федеральной службы по интеллектуальной собственности внести
в Государственный реестр изобретений Российской Федерации запись
о прекращении действия названного патента.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Бережковская наб., д. 30, корп. 1, Москва, 123995, ОГРН <***>) и федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральное агентство по правовой защите результатов интеллектуальной деятельности военного, специального и двойного назначения» (Бережковская наб., д. 30, корп. 1, Москва, 123995, ОГРН <***>).

В судебном заседании приняли участие:

ФИО6 – лично (представлен паспорт гражданина Российской Федерации);

представители:

от ФИО1 и ФИО2
– ФИО14 (по доверенностям от 03.04.2015
16АА № 2733535 и 16АА № 2733536 соответственно);

от публичного акционерного общества «Казанский вертолетный
завод» – ФИО15 (по доверенности от 29.12.2016 № УК-КВЗ-114);

от ФИО6 – ФИО16 (по доверенности
от 18.05.2016 16АА № 3370124);

от ФИО4 – ФИО16 (по доверенности
от 18.05.2016 16АА № 3370144);

ФИО7 – ФИО16 (по доверенности
от 18.05.2016 16АА № 3370127);

от ФИО9 – ФИО16 (по доверенности
от 19.05.2016 77АБ № 9955625);

ФИО12 – ФИО16 (по доверенности
от 18.05.2016 16АА № 3370128) и ФИО17 (по доверенности
в порядке передоверия от 23.09.2016 77АВ № 0314871).

Президиум Суда по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 обратились в Суд по интеллектуальным правам с иском к публичному акционерному обществу «Казанский вертолетный завод» (далее – общество «КВЗ»), ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 о признании недействительным полностью патента Российской Федерации на изобретение № 2175625 «Транспортный вертолет» и об обязании Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатента) внести в Государственный реестр изобретений Российской Федерации запись о прекращении действия названного патента (с учетом уточнения исковых требований, принятого судом в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

На основании статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Роспатент и федеральное государственное бюджетное учреждение «Федеральное агентство по правовой защите результатов интеллектуальной деятельности военного, специального и двойного назначения».

Решением Суда по интеллектуальным правам от 13.10.2016 исковое заявление оставлено без удовлетворения.

В кассационной жалобе, поданной в президиум Суда
по интеллектуальным правам, истцы, ссылаясь на неправильное применение судом первой инстанции норм материального
и процессуального права, несоответствие выводов суда установленным
по делу фактическим обстоятельствам и неполное исследование судом имеющихся в деле доказательств, просят отменить указанный судебный акт и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Как полагают заявители кассационной жалобы, судом первой инстанции к рассматриваемым правоотношениям ошибочно применены нормы пункта 2 статьи 10 Патентного закона Российской Федерации
от 23.09.1992 № 3517-1 (далее – Патентный закон), следствием чего стало неправильное определение обстоятельств, установление которых необходимо для разрешения спора. Истцы, в частности, отмечают, что суду не следовало устанавливать тождественность либо эквивалентность каждого признака, содержащегося в ограничительной и отличительной части независимого пункта формулы изобретения, признакам, содержащимся в представленных истцами материалах рационализаторского предложения от 12.06.1992 № 14/193,
а надлежало определить, имеются ли признаки творческого вклада истцов в создание оспариваемого изобретения и каков объем их творческого вклада в создание этого изобретения.

По мнению истцов, следствием установленных судом первой инстанции обстоятельств является вывод о том, что истцами внесен творческий вклад по меньшей мере в ряд признаков независимого пункта формулы изобретения, что, в свою очередь, свидетельствует
о том, что истцы также являются авторами изобретения.
При этом ФИО1 и ФИО2 обращают внимание на то,
что судом первой инстанции не исследован вопрос передачи ими как авторами права на получение патента как заявителям по заявке на выдачу патента на оспариваемое изобретение, так и обществу «КВЗ»,
и, соответственно, не исследован вопрос правильного указания патентообладателей оспариваемого изобретения.

С точки зрения заявителей кассационной жалобы, суд первой инстанции неправомерно отказал в назначении судебной патентно-технической экспертизы и принял в качестве доказательства ответ федерального государственного унитарного предприятия «Центральный аэрогидродинамический институт имени профессора Н.Е. Жуковского» (далее – ФГУП «ЦАГИ»), данный на запрос суда, направленный в порядке, предусмотренном частью 1.1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Общество «КВЗ» в отзыве на кассационную жалобу, соглашаясь
с доводами, изложенными в ней, просит отменить обжалуемый судебный акт полностью и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ФИО4, ФИО6, ФИО7,
ФИО9, ФИО12 представлен отзыв
на кассационную жалобу, в котором они просят оставить обжалуемое решение суда первой инстанции без изменения.

Иными лицами, участвующими в деле, отзывы на кассационную жалобу не представлены.

В судебном заседании представители истцов и общества «КВЗ» поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Представитель ФИО6, ФИО4, ФИО7, ФИО9, ФИО12 – ФИО16, представитель
ФИО12 – ФИО17, а также ФИО6 возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом
о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в судебное заседание президиума Суда по интеллектуальным правам не явились, явку представителей не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации
не является препятствием для рассмотрения дела в отсутствие этих лиц.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации
от 17.02.2011 № 12 «О некоторых вопросах применения Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации», при наличии
в материалах дела уведомления о вручении лицу, участвующему в деле, либо иному участнику арбитражного процесса копии первого судебного акта по рассматриваемому делу либо сведений, указанных в части 4
статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, такое лицо считается надлежаще извещенным при рассмотрении дела судом апелляционной, кассационной, надзорной инстанции, при рассмотрении судом первой инстанции заявления
по вопросу о судебных расходах, если судом, рассматривающим дело, выполняются обязанности по размещению информации о времени и месте судебных заседаний, совершении отдельных процессуальных действий
на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет в соответствии с требованиями абзаца второго части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. При этом отсутствие
в материалах дела доказательств, подтверждающих получение лицами, участвующими в деле, названных документов, не может расцениваться как несоблюдение арбитражным судом правил Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о надлежащем извещении.

Законность обжалуемого судебного акта проверена президиумом Суда по интеллектуальным правам в порядке, предусмотренном
статьями 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе
и возражениях относительно жалобы.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в Роспатент 17.07.2000 поступила заявка на выдачу патента Российской Федерации на изобретение «Транспортный вертолет» (зарегистрирована под № 2000118986), в которой в качестве авторов указаны ФИО3, ФИО4, ФИО5,
ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9,
ФИО18, ФИО11 и ФИО12, а в качестве патентообладателя – общество «КВЗ».

По результатам экспертизы названной заявки Роспатентом выдан патент Российской Федерации № 2175625 на изобретение «Транспортный вертолет» с указанием в нем в качестве авторов
и патентообладателя вышеперечисленных лиц.

Сведения о выдаче указанного патента внесены
в Государственный реестр изобретений Российской Федерации
и опубликованы в официальном бюллетене Роспатента 10.11.2001.

Формула изобретения по патенту Российской Федерации
№ 2175625 изложена следующим образом:

«1. Транспортный вертолет, содержащий фюзеляж, состоящий
из носовой и центральной частей, хвостовой и концевой балок, причем
в носовой части фюзеляжа расположена кабина экипажа с фонарем обзора, в который размещены приборные доски с навигационно-пилотажными приборами и органы управления вертолетом, а в центральной части расположен грузовой отсек с проемом и сдвижной дверью по левому борту фюзеляжа, сзади отсека выполнен грузовой люк, вертолет также содержит измеритель скорости и угла сноса, несущий и рулевой винты, силовую установку с двумя турбовальными двигателями, шасси, включающее пару сориентированных вдоль центральной оси вертолета одноколесных основных стоек и самоориентирующуюся со сдвоенными колесами носовую стойку, отопительную печь, установленную снаружи с правой стороны центральной части фюзеляжа, а также средства радиосвязи
и внешней тросовой подвески груза, отличающийся тем, что грузовой люк выполнен четырехугольной формы с полуовальным контуром боковых сторон и расположен под углом к горизонтальной плоскости со смещением верхней его стороны в направлении концевой балки, при этом на пороге грузового отсека шарнирно установлена аппарель, выполняющая функции грузового трапа и створки грузового люка, с возможностью поворота
в вертикальной плоскости от плотно закрытого грузового люка
до открытого его положения с касанием аппарели поверхности посадки вертолета, а измеритель скорости и угла сноса расположен внутри хвостовой балки на уровне ее нижней кромки.

2. Транспортный вертолет по п. 1, отличающийся тем, что
в правом борту центральной части фюзеляжа дополнительно выполнен дверной проем и установлены сдвижная дверь и легкосъемный трап, размещенный под основанием проема двери, при этом над дверью расположена отопительная печь вертолета, а дверь по левому борту выполнена большей ширины, чем дверной проем в правом борту.

3. Транспортный вертолет по п. 1 или 2, отличающийся тем, что метеолокатор и блоки средств радиосвязи расположены впереди носовой части фюзеляжа, размещены на этажерке по центру кабины экипажа (причем метеолокатор установлен на передней стенке этажерки)
и ограждены снаружи радиопроницаемым обтекателем с возможностью подъема его вверх путем вращения вокруг верхней границы обтекателя, закрепленной на носовой части ниже фонаря обзора, а между этажеркой
и приборными досками кабины размещен экран биозащиты экипажа.

4. Транспортный вертолет по любому из пп. 1–3, отличающийся тем, что снизу центральной части фюзеляжа на уровне носовой стойки шасси со смещением влево установлен прожектор с возможностью сканирования луча света до носовой стойки шасси, управляемого
из кабины экипажа.

5. Транспортный вертолет по любому из пп. 1–4, отличающийся тем, что по бортам носовой части фюзеляжа на уровне нижней границы фонаря кабины экипажа установлены зеркала для наблюдения за грузом, подвешенным на внешней тросовой подвеске.

6. Транспортный вертолет по любому из пп. 1–5, отличающийся тем, что он снабжен узлами крепления системы аварийного приводнения, расположенными на носовой части фюзеляжа и осях колес основных стоек шасси, для чего оси выполнены длиной, выступающей за пределы колес
на длину узла крепления системы аварийного приводнения.

7. Транспортный вертолет по любому из пп. 1–6, отличающийся тем, что аппарель выполнена с возможностью фиксации в плоскости грузового пола для закрепления и переноса длинномерных изделий
в грузовом отсеке центральной части фюзеляжа.

8. Транспортный вертолет по любому из пп. 1–6, отличающийся тем, что грузовой отсек выполнен с возможностью размещения в нем десантных сидений как вдоль бортов, так и вдоль центральной оси фюзеляжа для размещения десантников в три ряда».

ФИО1 и ФИО19, полагая, что лица, перечисленные
в оспариваемом патенте в качестве авторов, таковыми не являются,
а техническое решение, на которое выдан этот патент, создано в результате творческой деятельности авторов рационализаторского предложения
от 12.06.1992 № 14/193, обратились в Суд по интеллектуальным правам
с настоящим иском.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что технический результат, указанный
в описании оспариваемого изобретения, тождественен техническому результату, названному в материалах рационализаторского предложения от 12.06.1992 № 14/193, однако не каждый признак, содержащийся
в ограничительной и отличительной частях независимого пункта формулы изобретения по спорному патенту является тождественным или эквивалентным признакам, содержащимся в материалах (описании, чертежах, рисунках, эскизах) рационализаторского предложения
от 12.06.1992 № 14/193.

Суд первой инстанции указал, что вышеизложенные выводы судебной коллегии подтверждаются выводами, содержащимися
в ответе ФГУП «ЦАГИ» на судебный запрос.

В связи с этим суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истцами не представлено доказательств того, что творческий замысел рационализаторского предложения охватывает все технические решения, отраженные в оспариваемом патенте, и только истцы могли внести творческий вклад в изобретение, на которое выдан спорный патент.

Президиум Суда по интеллектуальным правам, изучив материалы дела, рассмотрев доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзывах на нее, выслушав явившихся в судебное заседание ФИО6, представителей лиц, участвующих в деле, проверив правильность применения судом первой инстанции норм материального права и норм процессуального права, а также соответствие выводов суда имеющимся
в деле доказательствам и установленным фактическим обстоятельствам, пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта в силу следующего.

Принимая во внимание, что заявка о выдаче оспариваемого патента на изобретение была подана 17.07.2000 и руководствуясь разъяснениями, данными в пункте 2 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.03.2009 № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что к рассматриваемым правоотношениям применяются нормы Патентного закона (в редакции, действовавшей на дату подачи заявки).

В соответствии с пунктом 4 статьи 3 Патентного закона объем правовой охраны, предоставляемой патентом на изобретение, определяется его формулой.

Пунктом 1 статьи 7 Патентного закона предусмотрено, что автором изобретения признается физическое лицо, творческим трудом которого оно создано.

Если в создании объекта промышленной собственности участвовало несколько физических лиц, все они считаются его авторами.
Не признаются авторами физические лица, не внесшие личного творческого вклада в создание объекта промышленной собственности, оказавшие автору (авторам) только техническую, организационную или материальную помощь либо только способствовавшие оформлению прав на него и его использование (абзац второй пункта 2 статьи 7 Патентного закона).

Согласно пункту 1 статьи 8 Патентного закона патент выдается: автору (авторам) изобретения; физическим и (или) юридическим лицам (при условии их согласия), которые указаны автором (авторами) или его (их) правопреемником в заявке на выдачу патента либо в заявлении, поданном в Государственное патентное ведомство Российской Федерации до момента регистрации изобретения; работодателю в случаях, предусмотренных пунктом 2 этой статьи.

Право на получение патента на изобретение, полезную модель, промышленный образец, созданные работником в связи с выполнением им своих служебных обязанностей или полученного от работодателя конкретного задания, принадлежит работодателю, если договором между ними не предусмотрено иное (пункт 2 статьи 8 Патентного закона).

В силу подпункта «в» пункта 1 статьи 29 Патентного закона патент
в течение всего срока его действия может быть оспорен и признан недействительным полностью или частично в случае неправильного указания в патенте автора (авторов).

Заявителями кассационной жалобы верно отмечено, что
к числу обстоятельств, подлежавших установлению в рамках рассматриваемого дела, относится определение фактов наличия либо отсутствия их творческого вклада, а также творческого вклада лиц, указанных в оспариваемом патенте в качестве авторов изобретения,
в создание этого изобретения.

Вместе с тем в российском законодательстве об интеллектуальной собственности действует презумпция авторства, применительно
к изобретениям означающая, что пока не доказано иное, лицо, указанное
в качестве автора в заявке на выдачу патента на изобретение, считается таковым.

Таким образом, именно на истцов, оспаривающих авторство лиц, указанных в качестве таковых в оспариваемом патенте, возложено бремя доказывания того обстоятельства, что эти лица не внесли творческого вклада в создание изобретения.

Доказывание названных обстоятельств может осуществляться различными средствами доказывания, в том числе путем представления доказательств того, что лица, указанные в патенте в качестве авторов,
в силу содержания их должностных обязанностей не имели отношения
к созданию объектов патентных прав, не осуществляли научно-исследовательских работ в той области, к которой относится изобретение.

Между тем таких доказательств ни истцами, ни ответчиком – обществом «КВЗ», фактически поддерживающим доводы истцов,
в материалы дела не представлено. С ходатайствами об истребовании соответствующих доказательств истцы не обращались.

Президиум Суда по интеллектуальным правам считает необходимым отметить, что даже в случае установления тождественности всех признаков, присущих сравниваемым техническим решениям, данное обстоятельство не может безусловно свидетельствовать о том, что лица, указанные в патенте в качестве авторов, не внесли творческого вклада в создание изобретения, поскольку не исключается возможность создания различными лицами независимо друг от друга тождественных технических решений.

Доказательств того, что авторы изобретения по оспариваемому патенту имели доступ к материалам рационализаторского предложения
от 12.06.1992 № 14/193, пользовались этими материалами при создании изобретения, в материалах дела не содержится.

Вместе с тем в целях установления наличия либо отсутствия творческого вклада истцов и лиц, указанных в оспариваемом патенте
в качестве авторов изобретения, суд первой инстанции осуществил сопоставление признаков, содержащихся в независимом пункте формулы изобретения, с признаками, содержащимися в рационализаторском предложении истцов. Такой способ определения авторства спорного технического решения предложен самими истцами в ходатайстве
о назначении судебной патентно-технической экспертизы от 17.05.2016.

Вопреки изложенному в кассационной жалобе доводу истцов, суд первой инстанции, делая вывод о том, что не каждый признак, содержащийся в ограничительной и отличительной частях независимого пункта формулы изобретения по оспариваемому патенту, является тождественным или эквивалентным признакам, содержащимся
в материалах (описании, чертежах, рисунках, эскизах) рационализаторского предложения от 12.06.1992 № 14/193,
не основывался исключительно на ответе ФГУП «ЦАГИ», данном
на запрос суда, направленный в порядке, предусмотренном частью 1.1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В обжалуемом решении судом проведено самостоятельное сопоставление признаков, присущих обоим техническим решениям,
в отношении письма ФГУП «ЦАГИ» от 14.09.2016 судом лишь указано, что содержащиеся в этом письме выводы в значительной степени подтверждают выводы суда.

Выбор способа установления фактических обстоятельств, необходимых для разрешения спора, является правом суда. Истцами
не представлено обоснование того, что сопоставление признаков, присущих изобретению и рационализаторскому предложению, может быть произведено только посредством проведения судебной патентно-технической экспертизы, а использование других способов не могло привести к объективному установлению фактических обстоятельств.
В связи с этим президиумом Суда по интеллектуальным правам
не может быть признана обоснованной ссылка истцов на неправомерный отказ в назначении судебной патентно-технической экспертизы.

Не принимается президиумом Суда по интеллектуальным правам
и довод заявителей кассационной жалобы о том, что суд первой инстанции при сопоставлении признаков необоснованно не исследовал иные представленные истцами материалы, а именно рационализаторские предложения от 14.05.1987 № 35/684, от 03.01.1992 № 1/1, от 10.06.1998
№ 5/75, поскольку истцы не уточняли основания заявленных требований
в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В исковом заявлении ФИО1
и ФИО2 в качестве основания иска указывали лишь на то, что техническое решение, тождественное изобретению по оспариваемому патенту, было создано ими и нашло отражение в рационализаторском предложении от 12.06.1992 № 14/193.

В силу части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Согласно части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Учитывая, что истцами не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что лица, перечисленные в патенте
в качестве авторов изобретения, не внесли творческого вклада в создание изобретения, суд первой инстанции пришел к правильному выводу
об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Ссылка истцов на то, что поскольку часть признаков, содержащихся в независимом пункте формулы изобретения, соответствуют признакам, содержащимся в рационализаторском предложении, то суд должен был исследовать вопрос о передаче истцами, внесшими творческий вклад
в создание изобретения, присущего им как авторам права на получение патента, подлежит отклонению, так как признание истцов авторами изобретения при недоказанности того, что лица, названные в патенте
в качестве авторов, таковыми не являются, предполагает признание патента недействительным частично и выдачу в связи с этим нового патента с указанием истцов в качестве авторов изобретения наряду
с другими лицами. Однако избранный истцами способ защиты (предъявление требования о признании патента на изобретение недействительным полностью без выдачи нового патента на изобретение) исключает возможность частичного удовлетворения требований.

При этом следует отметить, что суд первой инстанции предлагал истцам уточнить предмет заявленных требований, но истцы от такого уточнения отказались, продолжая настаивать на ранее заявленных требованиях.

Исследование вопроса о правильном указании патентообладателя
не входило в предмет настоящего спора, так как истцы основывали свои требования только на факте неправильного указания авторов изобретения.

При названных обстоятельствах и исходя из положений части 3
статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации оснований для отмены решения суда первой инстанции не усматривается, поскольку нарушений норм материального и процессуального права
со стороны суда первой инстанции президиумом Суда
по интеллектуальным правам не установлено, а остальные доводы, содержащиеся в кассационной жалобе, в основном направлены
на переоценку доказательств, что не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нарушений норм процессуального права, являющихся
в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены судебного акта
в любом случае, президиумом Суда по интеллектуальным правам
не установлено.

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежат отнесению на заявителей кассационной жалобы.

К кассационной жалобе истцов было приложено платежное поручение от 13.12.2016 № 18948, в котором отсутствовала отметка
о списании денежных средств со счета плательщика.

В пункте 3 резолютивной части определения Суда
по интеллектуальным правам от 15.12.2016 о принятии кассационной жалобы к производству истцам было предложено представить оригинал вышеназванного платежного поручения, соответствующий установленным требованиям.

Вместе с тем представитель истцов в судебном заседании 06.02.2017 пояснил, что платежное поручение, содержащее отметку о списании денежных средств со счета плательщика, у него отсутствует.

Согласно разъяснениям, изложенным в письме Министерства финансов Российской Федерации от 07.12.1995 № 3-В1-01, платежные поручения и квитанции предоставляются только с подлинной отметкой банка.

Требование о проставлении даты исполнения распоряжения плательщика о перечислении денежных средств с его счета установлено пунктом 4.6 Положения о правилах осуществления перевода денежных средств, утвержденного Центральным банком Российской Федерации 19.06.2012 за № 383-П.

Представление платежного поручения, в котором отсутствует отметка банка о списании денежных средств, свидетельствует лишь
о направлении распоряжения клиента в банк, но не об исполнении банком этого распоряжения, следовательно, такое платежное поручение не может подтверждать факт уплаты государственной пошлины в федеральный бюджет.

С учетом изложенного государственная пошлина на основании подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации подлежит взысканию с истцов в доход федерального бюджета.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Суда
по интеллектуальным правам

ПОСТАНОВИЛ:

решение Суда по интеллектуальным правам от 13.10.2016 по делу
№ СИП-473/2015 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 (г. Казань) в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу кассационной жалобы в размере 1 500 (Одна тысяча пятьсот) рублей.

Взыскать с ФИО2 (г. Казань) в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу кассационной жалобы в размере 1 500 (Одна тысяча пятьсот) рублей.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий Л.А. Новоселова

члены президиума Г.Ю. Данилов

В.А. Корнеев

С.М. Уколов

В.А. Химичев

А.А. Снегур