Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационное представление первого заместителя прокурора области ФИО7 (с возражением на него защитника оправданного ФИО1 - адвоката ФИО19), на приговор Ковровского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ и апелляционное определение Владимирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ.

Заслушав доклад судьи Герасимова В.Г., изложившего обстоятельства дела, содержание судебных решений, доводы кассационного представления и возражений на него, выступления сторон, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Приговором Ковровского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ с участием присяжных заседателей

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в п.М.<адрес>, гражданин Российской Федерации, ранее не судимый,

оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, на основании п.2, 4 ч.2 ст.302 УПК РФ в связи с вынесением коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта за непричастностью его к совершению преступления. Действовавшая в отношении ФИО1 мера пресечения в виде заключения под стражу отменена. В соответствии со ст.134 УПК РФ за оправданным ФИО1 признано право на реабилитацию. Также приняты решения о процессуальных издержках и вещественных доказательствах. Уголовное дело по факту причинения смерти ФИО6 направлено руководителю следственного отдела по <адрес> управления Следственного комитета РФ по <адрес> для производства предварительного расследования и установления лица (лиц), подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Владимирского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор Ковровского городского суда <адрес> с участием присяжных заседателей от ДД.ММ.ГГГГ оставлен без изменения.

Органами следствия ФИО1 обвинялся в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего ФИО6

В кассационном представлении первый заместитель прокурора области ФИО7 просит состоявшиеся судебные решения отменить ввиду допущенных судом первой инстанции существенных нарушений уголовно-процессуального закона, а уголовное дело направить на новое рассмотрение. В обоснование доводов указывает, что при формировании коллегии присяжных заседателей кандидатам задавались вопросы, направленные на установление обстоятельств, препятствующих их участию в рассмотрении дела, в том числе, о наличии у них или их близких родственников судимостей, о привлечении к уголовной и административной ответственности. Вместе с тем, на вопрос о признании потерпевшими близких родственников по различным видам уголовным делам, которые могли расследоваться правоохранительными органами в любой период, кандидат в присяжные заседатели №ФИО8, впоследствии вошедший в коллегию присяжных заседателей в качестве запасного, не ответил на данный вопрос. Из представленных суду апелляционной инстанции документов следует, что ДД.ММ.ГГГГ следователем следственного отдела по <адрес> СУ СК России по <адрес> возбуждено уголовное дело по ч.1 ст.109 УК РФ по факту смерти его сына – ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ г.р., а потерпевшей признана родственница ФИО8 – ФИО10 По данному уголовному делу сам ФИО8ДД.ММ.ГГГГ допрошен следователем в качестве свидетеля. 29.07.2019г. его супруге – ФИО11 предъявлено обвинение по ч.1 ст.109 УК РФ, ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело направлено в суд и рассмотрено с прекращением уголовного дела по не реабилитирующему основанию. Также автор представления отмечает, что названный кандидат не дал ответа на вопрос председательствующего о том, есть ли среди кандидатов в присяжные заседатели лица, лично знакомые с председательствующим судьей, секретарем, государственным обвинителем, потерпевшими, подсудимым, защитником. Из представленных прокурором суду апелляционной инстанции документов: копий протоколов допроса ФИО12 и ФИО8 от ДД.ММ.ГГГГ, сообщения и.о. заведующей детского сада №<адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, сведений из отдела ЗАГС администрации <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 3 протокола с\з от ДД.ММ.ГГГГ) следует, что малолетние дети ФИО8 - ФИО13 и ФИО14, а также малолетние дети подсудимого ФИО1 - ФИО15 и ФИО16 в 2019 году посещали указанное дошкольное учреждение, при этом, ФИО1 и ФИО8 лично приводили и забирали своих детей из детского сада. Учитывая, что их дети одного возраста (ДД.ММ.ГГГГ года рождения), посещали в 2019 году одно дошкольное учреждение, автор представления полагает, что ФИО1 и ФИО8 были знакомы до начала судебного разбирательства. Кроме того, в представлении обращено внимание на то, что расследование уголовных дел по обвинению ФИО1 и супруги ФИО8 - ФИО12 проводилось одними и теми же следователями, следственные действия по данным уголовным делам проводились в одном здании следственного отдела в одно и то же время. Указанные обстоятельства, по мнению автора представления, позволяют заключить о заранее сформированном отношении присяжного заседателя ФИО8 к подсудимому ФИО1, о возможном наличии у него негативного отношения к правоохранительным органам в связи с привлечением его супруги к уголовной ответственности, а также об отсутствии беспристрастного отношения присяжного заседателя к существу дела и подсудимому. Сокрытие сведений кандидатом в присяжные заседатели ФИО8 о том, что по факту смерти его сына было возбуждено уголовное дело в отношении его жены, которое было прекращено по не реабилитирующему основанию, умолчание им о знакомстве с подсудимым ФИО1, лишило сторону государственного обвинения возможности заявить мотивированный отвод, и как следствие, права на формирование беспристрастной и объективной коллегии присяжных заседателей. При этом, автор представления, считает, что запасной присяжный заседатель является членом коллегии присяжных заседателей и обладает всеми правами, позволяющими отнести его к составу суда и оспаривает выводы суда апелляционной инстанции об обратном. Также в представлении указано, что кандидатам в присяжные заседатели дважды – ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ задавался вопрос о том, имели ли их родственники или близкие друзья проблемы с алкоголем, на который кандидат в присяжные заседатели №ФИО17, впоследствии вошедший в коллегию присяжных заседателей, не ответил. При этом указано, что кандидат скрыл сведения о привлечении его сына - ФИО18, ДД.ММ.ГГГГ г.р., в период с 2017 по 2019 годы более 20 раз к административной ответственности за совершение административных правонарушений, предусмотренных ч.1 ст.20.20 КоАП РФ и 20.21 КоАП РФ, а также 5 раз по ч.1 ст.20.25 КоАП РФ, в 2020 году ФИО18 также 4 раза привлекался к административной ответственности по ч.1 ст.20.20 КоАП РФ и 3 раза по ч.1 ст.20.25 КоАП РФ. Данное обстоятельство, по мнению прокурора, свидетельствует о наличии у сына кандидата проблем с алкоголем, а умолчание кандидата в присяжные заседатели ФИО17 о таком факте лишило сторону обвинения заявить ему обоснованный мотивированный отвод и сформировать беспристрастную и объективную коллегию присяжных заседателей. Кроме того, автор представления утверждает о нарушении принципа состязательности сторон, создании судом неравных условий для исполнения стороной обвинения своих процессуальных обязанностей, а именно: из протокола судебного заседания следует, что председательствующий установил порядок представления доказательств стороной обвинения. Далее, суд удовлетворил ходатайство стороны защиты о допросе подсудимого первым, не спросив мнения иных участников процесса, в том числе, государственного обвинителя, тем самым, по мнению прокурора, нарушил права стороны обвинения на реализацию процессуальной функции по предоставлению доказательств, проявив необъективность и нарушив принцип состязательности сторон, создав неравные условия для исполнения стороной обвинения своих процессуальных обязанностей и реализации прав. При этом, суд не выяснил мнение стороны защиты о порядке исследования их доказательств, как того требует норма ч. 3 ст. 335 УПК РФ. Кроме того, в нарушение ст. 15, ч.5 ст.292 УПК РФ, государственный обвинитель в прениях сторон был необоснованно прерван судом и ограничен в доведении позиции по уголовному делу до присяжных заседателей, а именно: при выступлении в прениях сторон государственным обвинителем ФИО22 были изложены обстоятельства, обосновывающие мотив совершения преступления – испорченный потерпевшим ФИО6 диван в квартире, где ФИО1 в тот день планировал встречу со ФИО2, состоящей с последним в близких отношениях, что вызвало гнев и агрессию со стороны ФИО1 в отношении ФИО6, и именно поэтому ФИО1 решил его избить. Однако председательствующим судьей речь государственного обвинителя была прервана, ему сделано необоснованное замечание и обращено внимание коллегии присяжных заседателей на то, что нельзя учитывать данную информацию, поскольку она способна вызвать предубеждение в отношении подсудимого. Указанное замечание судьи, по мнению автора представления, поставило под сомнение объективные доводы государственного обвинения о мотиве и обстоятельствах совершенного ФИО1 преступления, что, в соответствии со ст.73 УПК РФ, входит в предмет доказывания по уголовному делу, и ограничило право стороны обвинения на представление доказательств. Также заявляет, что в нарушение требований п.7, 8 ст.335 УПК РФ стороной защиты неоднократно в присутствии присяжных заседателей исследовались обстоятельства и данные о личности свидетелей, которые не имели отношения к предъявленному обвинению, а именно: так, в прениях сторон адвокат ФИО19, злоупотребляя своим правом на оценку доказательств, представленных стороной обвинения и признанных судом допустимыми, обратил внимание присяжных заседателей на то, что очевидцы совершения ФИО1 преступления дают запутанные показания, поскольку длительное время они употребляли алкогольные напитки. Автор представления полагает, что тем самым защитник поставил под сомнение показания указанных лиц, вызвал у коллегии присяжных заседателей предубеждение к личностям свидетелей и достоверности их показаний. Также указывает на искажение защитником ФИО19 при выступлении в прениях сторон сути и содержания представленного государственным обвинением доказательства – детализации телефонных соединений ФИО1, – чем поставлено под сомнение нахождение подсудимого на месте происшествия в период совершения преступления. Автор кассационного представления отмечает, что председательствующим выступление защитника своевременно не остановлено, присяжным заседателям своевременно не разъяснено, что приведенные доводы защитника не соответствуют материалам уголовного дела, искажают представленные доказательства и не должны учитываться при вынесении вердикта. Указанное бездействие судьи, по мнению прокурора, ограничило право стороны государственного обвинения на равноправие сторон и состязательность в судебном разбирательстве, а в совокупности перечисленные нарушения оказали незаконное воздействие на формирование мнения присяжных заседателей по предложенным вопросам. По указанным основаниям первый заместитель прокурора области просит состоявшиеся судебные решения отменить, а уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В возражениях на кассационное представление защитник ФИО19, в интересах оправданного, не соглашаясь с приведенными в представлении доводами, приводит доводы о его необоснованности и просит оправдательный приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а кассационное представление – без удовлетворения.

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационного представления, возражений на него стороны защиты, судебная коллегия находит постановленные по делу судебные решения законными, обоснованными и справедливыми.

В соответствии со ст. 389.25 УПК РФ основанием для отмены оправдательного приговора, постановленного на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, являются лишь такие существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора или потерпевшего на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них.

По настоящему делу таких нарушений не усматривается.

Как видно из протокола судебного заседания, председательствующим были разъяснены права и обязанности присяжных заседателей, установленные ст. 333 УПК РФ.

Данных о том, что в коллегию присяжных заседателей вошли лица, которые в силу ст. ст. 3, 7 Федерального закона "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" не могли быть таковыми, не имеется, а также о том, что кандидаты в присяжные заседатели скрыли информацию, которая могла повлиять на принятие решения по делу и лишила стороны права на мотивированный и немотивированный отвод, из материалов дела не усматривается.

Вопреки доводам представления, формирование коллегии присяжных заседателей проведено с соблюдением требований ст. ст. 327, 328 УПК РФ, сторонам было разъяснено право заявления отводов кандидатам в присяжные заседатели и предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые, по их мнению, связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела. Это право сторонами, в том числе и государственным обвинителем, реализовано в полном объеме.

Доводы кассационного представления о лишении стороны обвинения возможности сформировать беспристрастную и объективную коллегию присяжных заседателей были проверены судом апелляционной инстанции и обоснованно признаны несостоятельными. При этом, апелляционный суд пришел к правильному выводу об отсутствии доказательств сокрытия кандидатами в присяжные заседатели необходимой информации о себе и об отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства, отметив, что в процессе формирования коллегии присяжных заседателей перед кандидатами не ставился вопрос о привлечении близких родственников к административной ответственности, а вопрос государственного обвинителя о том, есть ли среди кандидатов лица, у которых родственники состояли на учете у нарколога, имел ли кто-то из кандидатов, его родственников или близких друзей проблемы с алкоголем или наркотиками (стр.39 протокола) имеет субъективный и оценочный характер.

Неоднократное привлечение сына кандидата №ФИО17, вошедшего в дальнейшем в состав коллегии присяжных заседателей, – ФИО18 к административной ответственности по ч.1 ст.20.20, ст.20.21, ч.1 ст.20.25 КоАП РФ, само по себе не свидетельствует о наличии у последнего проблем с алкоголем, а утверждение прокурора об обратном носит предположительный характер. Кроме того, как верно отметил суд апелляционной инстанции, сведений о том, что данная информация была известна кандидату в присяжные заседатели ФИО17 и что он расценивает ее как проблему сына с алкоголем, не представлено.

Указанные обстоятельства опровергают доводы представления о том, что данный кандидат скрыл по поставленному вопросу информацию, которая могла быть ему известной, что лишило сторону обвинения заявить ему обоснованный мотивированный отвод и сформировать беспристрастную и объективную коллегию присяжных заседателей.

Равным образом, судебная коллегия не усматривает оснований подвергать сомнению выводы суда апелляционной инстанции относительно сокрытия, как утверждается в кассационном представлении, кандидатом в присяжные заседатели ФИО8 необходимой информации о себе и своих близких, об отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства. При этом, апелляционный суд верно отметил предположительный характер утверждения государственных обвинителей о знакомстве ФИО8 с ФИО1 лишь в силу посещения их детьми одного дошкольного образовательного учреждения, (что определенно не свидетельствует о их знакомстве родителей и, тем более, о наличии между ними каких-либо отношений) и ведения в один период времени одними и теми же следователями производства по уголовным делам в отношении ФИО12 и ФИО1, а также обоснованно указал на факт прекращения 23.10.2019г. уголовного дела и уголовного преследования в отношении супруги кандидата в присяжные заседатели ФИО8 - ФИО12, обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 УК РФ, на основании ст.25 УПК РФ в связи с примирением сторон с освобождением лица от уголовной ответственности на основании ст.76 УК РФ. Поскольку на момент формирования коллегии супруга кандидата к уголовной ответственности не привлекалась и судимости не имела, сам факт ее привлечения к уголовной ответственности не обязывал кандидата в присяжные заседатели ФИО8 поднимать руку на вопрос о том, кто был судим, в связи с чем имеет непогашенную или неснятую судимости, или в настоящее время привлекается у уголовной ответственности, а также те, у кого есть близкие родственники, которые судимы или привлекаются к уголовной ответственности (стр.34,35 протокола судебного заседания от 29.01.2020г.), а также, с учетом того, что потерпевшей по данному уголовному делу была признана ФИО10 - мать супруги кандидата в присяжные заседатели ФИО8 - ФИО12, не отнесенная законом к числу близких родственников, отвечать утвердительно на вопрос государственного обвинителя ФИО20 относительно признания потерпевшими близких родственников кандидата (стр. 16 протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ).

Одновременно с этим, следует отметить, что пребывание данного лица - ФИО8 в числе запасных присяжных заседателей, не участвовавших в вынесении вердикта, при том, что судебными инстанциями не установлено нарушений положений п.2 ч.2 ст.333 УПК РФ, а также фактов, свидетельствующих о незаконном воздействии на присяжных заседателей заинтересованными в исходе дела лицами, вопреки доводам представления, не могло повлиять на содержание имеющихся в вердикте ответах.

Доводы представления о нарушении судом принципа состязательности сторон и создании неравных условий для исполнения стороной обвинения своих процессуальных обязанностей, выразившихся в том, что суд удовлетворил ходатайство стороны защиты о допросе подсудимого первым, не выяснив мнения государственного обвинителя об этом, не основаны на законе и опровергаются материалами дела.

Из протокола судебного заседания (стр. 54 протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ) следует, что при обсуждении порядка исследования доказательств подсудимый ФИО1 изъявил желание дать показания первым. Председательствующий принял порядок исследования доказательств, предложенный стороной обвинения, вместе с тем, согласился с порядком исследования доказательств, предложенный стороной защиты и приступил к допросу подсудимого.

Вопреки доводам кассационного представления, суд обоснованно начал судебное следствие с допроса подсудимого, поскольку, в соответствии с ч. 3 ст. 274 УПК РФ с разрешения председательствующего подсудимый вправе давать показания в любой момент судебного следствия. Данное право не может быть ограничено запланированной последовательностью представления доказательств стороной обвинения, которая, как следует из протокола судебного заседания, возражений по данному вопросу не высказывала, а, следовательно, согласилась с данным порядком исследования доказательств. В выражении своего мнения, вопреки доводам представления, государственный обвинитель ограничен не был.

Также, Судебная коллегия находит несостоятельными и доводы кассационного представления о том, что государственный обвинитель в прениях сторон был лишен возможности довести до присяжных заседателей информацию, обосновывающую мотив совершения преступления.

Относящаяся к данным о личности подсудимого информация о том, что ФИО1 и ФИО21 состояли в близких отношениях и ранее оставались в квартире наедине, не подлежала исследованию с участием присяжных заседателей, поскольку она не является необходимой для установления признаков состава преступления и выходит за пределы вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями в рамках предъявленного ФИО1 обвинения, в связи с чем, речь государственного обвинителя ФИО22 была обоснованно прервана председательствующим, с обращением к присяжным заседателям с просьбой не учитывать данную информацию, поскольку она способна вызвать предубеждение в отношении подсудимого. В обосновании мотива совершения ФИО1 инкриминированного ему преступления государственный обвинитель ФИО22 и выступавший следом за ним государственный обвинитель ФИО23 не ограничивались.

Данные, свидетельствующие о нарушении защитником подсудимого пределов судебного разбирательства, как в ходе судебного следствия, так и в прениях сторон, в протоколе судебного заседания отсутствуют. О том же свидетельствует отсутствие в протоколе судебного заседания каких-либо заявлений государственных обвинителей о нарушениях уголовно-процессуального закона при выступлениях в прениях со стороны защиты.

Утверждение в кассационном представлении о том, что в прениях сторон адвокат ФИО19 обратил внимание присяжных заседателей на то, что очевидцы совершения ФИО1 преступления дают запутанные показания, поскольку длительное время они употребляли алкогольные напитки, не соответствует действительности, поскольку смысловое содержание речи адвоката в указанной части «все, конечно, очень запутанно, сложно разобраться во всем этом…» (стр.195 протокола судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ), в контексте изложенного в предыдущем абзаце («казалось бы, в уголовном деле все просто»), позволяет отнести высказывание адвоката о «запутанности» не к показаниям свидетелей, а к уголовному делу в целом, и которое сделано в рамках изложения его позиции о сложности данного уголовного дела, и его нельзя рассматривать существенным нарушением требований ч. 3 ст. 335 УПК РФ.

Выступление же защитника ФИО19 в прениях сторон при указании на употребление свидетелями в течение долгого времени алкогольных напитков председательствующим было обоснованно и своевременно прервано, с обращением к присяжным заседателям с просьбой не учитывать данную информацию, поскольку она может вызвать предубеждение.

Исходя из полномочий защитника, установленных в ст. 53 УПК РФ, в соответствии со ст. 292 УПК РФ, адвокат в прениях обязан анализировать исследованные в суде первой инстанции доказательства и давать им свою оценку, которая, соответственно, не будет совпадать с позицией стороны обвинения. Выступая в прениях, защитник подсудимого анализировал исследованные в судебном заседании доказательства с точки зрения их достоверности и достаточности для разрешения дела, не ставя под сомнение допустимость доказательств, в том числе, и детализации телефонных соединений ФИО1, на что обращено внимание в кассационном представлении. В данном случае, осуществляя процессуальную функцию защиты, адвокат на основе оценки исследованных доказательств довел до присяжных заседателей свою позицию о недоказанности предъявленного ФИО1 обвинения, поддержав версию последнего о непричастности к инкриминированному преступлению, в том числе, и в части позиции о его отсутствии на месте происшествия в период совершения преступления.

Вместе с тем, выступая с напутственным словом, председательствующий попросил не учитывать информацию, доведенную до них в прениях защитником ФИО19 о том, что телефон ФИО1 согласно детализации звонков ДД.ММ.ГГГГ в период с 16 часов 4 минут до 18 часов 49 минут обслуживался базовой станцией на <адрес>, что исключает возможность его нахождения на <адрес>, поскольку данная информация искажает представленное в суде доказательство.

Кроме того, в напутственном слове председательствующий повторно со ссылкой на указание защитником в прениях о больших сомнениях в показаниях свидетелей и предполагаемом орудии преступления, разъяснил присяжным заседателям, что все доказательства, которые были доведены до них, проверялись судом, недопустимыми не признавались, получены в соответствии с требованиями закона. Также председательствующим указано, что присяжными заседателями не должны учитываться обстоятельства, относящиеся к действиям и взаимоотношениям других лиц, виновность или невиновность которых не является предметом судебного разбирательства. Содержание напутственного слова председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ.

При таких обстоятельствах, доводы кассационного представления о незаконном воздействии защитника адвоката ФИО19 на присяжных заседателей, что повлияло на вынесении ими оправдательного вердикта, нельзя признать обоснованными.

В соответствии с п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 19 "О применении норм главы 47.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде кассационной инстанции", поворот к худшему при пересмотре судебного решения в кассационном порядке может иметь место лишь по тому правовому основанию и по тем доводам, которые указаны в кассационном представлении прокурора, кассационной жалобе потерпевшего, его законного представителя или представителя.

С учетом указанных ограничений, иные дополнительные доводы о незаконности постановленного по данному уголовному делу оправдательного приговора, озвученные прокурором в судебном заседании суда кассационной инстанции, удовлетворению не подлежат.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что приговор суда постановлен в соответствии с вердиктом коллегии присяжных заседателей о невиновности ФИО1, основанном на всестороннем и полном исследовании материалов дела. Вердикт коллегии присяжных заседателей является единодушным, ясным и непротиворечивым, что не позволяет сделать вывод о его вынесении присяжными заседателями в силу каких-либо воздействий или предубеждений.

Судебное разбирательство проведено в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона и с учетом особенностей, предусмотренных в суде присяжных. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные ходатайства. Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов сторонам в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на вынесение вердикта коллегией присяжных заседателей и постановление судом законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Таким образом, нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы послужить основанием для отмены оправдательного приговора, постановленного на основании вердикта присяжных заседателей, по делу не имеется.

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев дело в апелляционном порядке, дал надлежащую оценку доводам апелляционной жалобы потерпевшей и апелляционного представления прокурора, в том числе, аналогичные изложенным в настоящем кассационном представлении, по результатам рассмотрения которых было принято обоснованное решение. Содержание апелляционного определения соответствует требованиям ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, в нем приведены оценка доводов сторон и мотивы принятых решений, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Таким образом, каких-либо повлиявших на исход дела нарушений закона, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, не установлено, в связи с чем оснований для удовлетворения кассационного представления не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 401.13, 401.14, 401.16 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Ковровского городского суда Владимирской области от 17 июля 2020 года и апелляционное определение Владимирского областного суда 9 сентября 2020 года в отношении № – оставить без изменения, кассационное представление первого заместителя прокурора области ФИО7 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи