обществом «СБК-Ритейл» исполнительного листа на принудительное исполнение решений третейского суда рассматривался судом округа и получил соответствующую оценку. В рассматриваемом случае общество «СБК-Ритейл» ссылалось на наличие требования к должнику, возникшего из договоров об открытии невозобновляемой кредитной линии и приобретенного у банка по договорам уступки (цессии). По смыслу пункта 1 статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации одной из сторон кредитного соглашения (кредитором) является банк или иная кредитная организация. Следовательно, на требования, вытекающие из вышеназванных договоров, распространяется диспозиция нормы , содержащейся в абзаце 2 пункта 2 статьи 7 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Приведенные в жалобах доводы не подтверждают нарушений судами норм права, влекущих отмену или изменение обжалуемых судебных актов на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: в передаче кассационных жалоб общества с ограниченной ответственностью «СБК-Ритейл» и акционерного общества «Приват-Инвест» для рассмотрения в судебном заседании
правонарушениях предусмотрена ответственность за самовольное занятие земельного участка или части земельного участка, в том числе использование земельного участка лицом, не имеющим предусмотренных законодательством Российской Федерации прав на указанный земельный участок. Признав, что фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, относительно факта самовольного занятия обществом земельного участка (земельный участок огорожен забором, доступ на участок осуществляется через контрольно-пропускной пункт), установлены судами первой и апелляционной инстанций, руководствуясь положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, Земельного кодекса Российской Федерации, с учетом диспозиции нормы , суд округа пришел к выводу о наличии в действиях общества состава правонарушения, ответственность за которое предусмотрена статьей 7.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, отменив решение суда первой и постановление суда апелляционной инстанций. Процедура и срок давности привлечения к ответственности соблюдены. Доводы жалобы об отсутствии доказательств ограждения участка забором именно обществом сами по себе выводы суда округа о самовольном занятии обществом части земельного участка не опровергают. Отсутствие доказательств использования спорной части земельного участка
и направил дело на новое рассмотрение. Обжалуя постановление суда округа в Верховный Суд Российской Федерации, общество приводит доводы о существенных нарушениях судом округа норм материального права, повлиявших на исход дела. Так, в частности, общество приводит доводы о том, что частью 2 статьи 14.1.3 КоАП РФ установлена административная ответственность за осуществление предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами с нарушением лицензионных требований, за исключением случаев, предусмотренных статьей 13.19.2 настоящего Кодекса. При этом, по мнению общества, согласно диспозиции нормы , содержащейся в части 2 статьи 14.1.3 КоАП РФ, ответственность наступает независимо от количества (одного или нескольких) выявленных в ходе проверки нарушений лицензионных требований при осуществлении предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами. Как указывает общество, в рассматриваемой ситуации в рамках проведения одной проверки прокурором были выявлены нарушения, допущенные обществом при осуществлении деятельности по управлению 16-ю многоквартирными домами. То обстоятельство, что нарушения были выявлены в отношении каждого дома и отражены в отдельных актах осмотра по
от агента самому должнику, не относятся к предмету спора, так как не связаны с действиями покупателя, а потому не могут быть поставлены ему в вину либо влиять на квалификацию оспариваемой сделки. Материалами дела не опровергаются выводы судов об оплате приобретенных прав, а также о равноценности осуществленного предоставления. Согласно имеющемуся в материалах дела отчету специалиста (т. 5, л.д. 115-164) определенная соглашением сторон цена несущественно отклонялась от рыночной, что указывает на несовпадение фактических обстоятельств дела с диспозицией нормы , содержащейся в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Из материалов истребованного дела не подтверждаются приведенные заявителями доводы о притворном характере (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации) спорной сделки, в частности, о скоординированности действий всех участников рассматриваемых отношений. Заявителями не опровергнуты выводы судов о независимом по отношению к продавцу статусе покупателя, что указывает на отсутствие условий для передачи жалоб на рассмотрение в судебном заседании Верховного Суда Российской Федерации. Поскольку в передаче
Ответчика на перераспределение Истцом мощности в пользу Ответчика-2, при этом Ответчик не обязан проверять наличие документов, указанных приведенной нормой в качестве подлежащих оформлению между Истцом и Ответчиком-2. Отсутствие обязанности Ответчика проверять наличие указанных документов продиктовано презумпцией принципа добросовестности участников гражданского оборота, закрепленного в Правилах. Но в силу содержания протокола от 13.05.2014 (в котором основанием для выделения мощности в размере 500 кВт является продажа земельного участка Истцом Ответчику-2) точнее всего отношениям Истца и Ответчика-2 соответствовала диспозиция нормы подпункта в) пункта 59 Правил, в соответствии с которой «заявитель в рамках договора (в период его действия), собственник или иной законный владелец ранее присоединенных энергопринимающих устройств (далее - лицо, обратившееся с заявлением о переоформлении документов) вправе обратиться в сетевую организацию лично или через представителя с заявлением о переоформлении документов в следующих случаях: в) переоформление документов о технологическом присоединении в связи со сменой собственника или иного законного владельца ранее присоединенных энергопринимающих устройств». В соответствии с
пунктами 3 и 5 настоящего Положения, конкурсному управляющему выплачивается вознаграждение в размере 10 процентов денежных средств, полученных от продажи имущества отсутствующего должника. Указанное вознаграждение удерживается конкурсным управляющим из денежных средств, полученных от продажи имущества отсутствующего должника, после поступления их в полном размере на основной счет отсутствующего должника. В связи с этим, данная процентная часть вознаграждения носит стимулирующий характер и выплачивается в случае активного поведения управляющего в виде пополнения конкурсной массы отсутствующего должника. При этом диспозиция нормы прямо предусматривает выплату вознаграждения при одновременном соблюдении двух условий: обнаружении и реализации имущества отсутствующего должника. Согласно позиции, изложенной в пункте 16 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017, конкурсный управляющий вправе исчислить свое вознаграждение в соответствии с правилами пункта 7 Положения, в том числе в случаях, когда дебиторская задолженность не была им реализована с торгов, а взыскана в интересах конкурсной массы с должника. В
на предупреждение ФИО11 и ФИО10 об ответственности, установленной статьей 17.9 КоАП РФ, оформленное в виде Приложения № 2 к государственному контракту, правомерно отклонена апелляционным судом, так как доказательства предупреждения специалиста об уголовной ответственности, предусмотренной статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, отсутствуют. Довод подателя жалобы об отсутствии оснований для привлечения к уголовной ответственности специалиста-оценщика в случае дачи заведомо ложного заключения отклоняется, так как касается квалификации гипотетических действий, не относящейся к компетенции арбитражного суда. Между тем, диспозиция нормы статьи 307 УК РФ предусматривает ответственность за заведомо ложное показание специалиста. Как верно отметил суд апелляционной инстанции, с учетом норм статей 61, 63, 64, 85 Закона № 229-ФЗ, специалист, привлекаемый к участию в исполнительном производстве, подлежит предупреждению об ответственности при вынесении судебным приставом постановления об участии специалиста в конкретном исполнительном производстве, в данном случае доказательств соблюдения этого требования не представлено. С учетом изложенного, суд кассационной инстанции считает правомерным вывод апелляционного суда о том, что
повлиявших на исход дела, в жалобе не говорится. При таких обстоятельствах доводы жалобы старшего государственного инспектора отдела земельного контроля Управления Россельхознадзора по Оренбургской области Д.А.Д. об отмене постановления судьи Сорочинского районного суда Оренбургской области от 25 мая 2012 года и направлении дела на новое рассмотрение не могут быть удовлетворены. Вместе с тем, постановление судьи Сорочинского районного суда Оренбургской области от 25 мая 2012 года подлежит изменению путем исключения из него вывода о том, что диспозиция нормы ч. 2 ст. 8.6 КоАП РФ не предусматривает ответственность за неосуществление контроля за сохранением плодородия почв. Правонарушение, ответственность за которое предусмотрена ч. 2 ст. 8.6 КоАП РФ, заключается в умышленном или неосторожном действии (бездействии) граждан, должностных и юридических лиц, приводящих к разрушению или уничтожению плодородного слоя почвы. В отличие от физических лиц в отношении юридических лиц Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях формы вины (ст. 2.2 КоАП РФ) не выделяет. Следовательно, в отношении юридических
является безусловным основанием для возврата дела прокурору, а лишь такое, которое путем лишения или ограничения гарантированных УПК прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдение процедуры судопроизводства или иным путем могут повлиять на вынесение законного и обоснованного решения. Таких нарушений следователем допущено не было. Считает, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого ФИО3 от <данные изъяты> соответствует всем требованиям ст.171 УПК РФ. В описательно-мотивировочной его части, квалификация его действий по ч.5 ст.33, ч.3 ст.159 УК РФ, и диспозиция нормы закона указана правильно, что полностью соответствует содержанию обвинительного заключения и квалификации его действий. Однако как следует из резолютивной части постановления в качестве обвиняемого допущена техническая описка с указанием квалификации его действий по ч.3 ст.159 УК РФ, без ссылки на ч.5 ст.33 УК РФ. Таким образом, текст обвинительного заключения и описательно-мотивировочная часть постановления о привлечении в качестве обвиняемого являются идентичными и не имеют различий по своему содержанию и объему предъявленного обвинения. Кроме того судом не
