о наличии у арбитражного управляющего умысла на совершение названных действий (бездействия) и сам по себе не может являться основанием для удовлетворения иска страховщика к арбитражному управляющему о взыскании в порядке регресса произведенной страховщиком страховой выплаты. При таких условиях суды отказали в удовлетворении исковых требований, с чем впоследствии согласился суд округа. Довод заявителя кассационной жалобы о том, что диспозиция пункта 9 статьи 24.1 Закона о банкротстве для взыскания сумы выплаты в порядке регресса не требует доказывания умысла в действиях ответчика, подлежит отклонению как противоречащий буквальному текстуальному толкованию названной нормы. Иные доводы заявителя получили надлежащую правовую оценку, выводы судов не опровергают и не свидетельствуют о наличии в обжалуемых судебных актах существенных нарушений норм права, повлиявших на исход дела. На основании изложенного и руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: отказать страховому акционерному обществу «ВСК» в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного
уголовного дела, а также перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и на которые ссылается сторона защиты. Суд кассационной инстанции, указав, что в обвинении содержатся два взаимоисключающих мотива: причинение Ф. тяжкого вреда здоровью из личной неприязни, а также в связи с осуществлением потерпевшим служебной деятельности совершения преступления, что создает неопределенность в доказывании, однако свой вывод не мотивировал. При этом суд кассационной инстанции не принял во внимание, что из предъявленного ФИО1 обвинения следует, что умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Ф. совершено в связи с осуществлением им служебной деятельности, что является квалифицирующим признаком. Исходя из фактических обстоятельств дела, установленных органами расследования и судом, ФИО1, реализуя свой умысел на причинение тяжкого вреда здоровью Ф., осознавая общественную опасность и характер совершаемых действий, осознавая, поражающее воздействие серной кислоты, причинить тяжкий вред здоровью Ф., заведомо осознавая, что потерпевший будет лишен возможности продолжить службу в органах внутренних дел, то есть утратит профессиональную трудоспособность, умышленно, вылил серную кислоту на голову, тело
в сознательном искажении сведений о фактах хозяйственной жизни (совокупности таких фактов), об объектах налогообложения, подлежащих отражению в налоговом и (или) бухгалтерском учете либо налоговой отчетности налогоплательщика в целях уменьшения налогоплательщиком налоговой базы и (или) суммы подлежащего уплате налога. В соответствии с пунктом 2 статьи 110 Налогового кодекса налоговое правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, осознавало противоправный характер своих действий (бездействия), желало либо сознательно допускало наступление вредных последствий таких действий (бездействия). Таким образом, доказывание умысла состоит в выявлении обстоятельств, свидетельствующих о том, что лицо осознавало противоправный характер своих действий (бездействия), желало либо сознательно допускало наступление вредных последствий таких действий (бездействия). Об умышленных действиях налогоплательщика могут свидетельствовать установленные факты юридической, экономической и иной подконтрольности участников, вовлеченных в налоговую схему. При проведении мероприятий налогового контроля, налоговым органом были установлены фактические обстоятельства, связанные с использованием налоговой выгоды, которые позволяют определить, в чьих интересах исполнялась рассматриваемая сделка. Согласно пункту 2 статьи 54.1 Налогового
однако решение принято судьей Медведевой О.П., определение от 24.07.2020 вынесено судьей Бутковским А.В.; истец полагает, что судом неверно установил правоотношения сторон, поскольку суд установил, что рассматривает публичные правоотношения сторон, в результате которых истец требует привлечь ответчиков к публичной ответственности (налоговой административной), указывает, что правоотношения сторон являются не публичными, а гражданско-правовыми; полагает, что суд ошибочно указал на обязанность истца доказывать умысел ответчиков, что противоречит статье 14 УПК РФ и статье 1.5 КоАП РФ, считает, что доказывание умысла не предусмотрено, судом неверно распределено бремя доказывания; указывает, что в силу правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, доказательства добросовестности и разумности своих действий в интересах должника представляет привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо, кредитор должен представить доказательства причинения ущерба; полагает, что пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» установлена презумпция недобросовестности поведения контролирующих лиц, которые допустили исключение должника из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ), поэтому именно
лице комитета по управлению муниципальным имуществом Администрации <адрес>–<данные изъяты> во исполнение решений Арбитражного суда ДД.ММ.ГГ было продано три объекта муниципальной собственности, находящихся в залоге по кредитному договору у ООО КБ «А.». После чего, в тот же день во исполнение решений Арбитражного суда Алтайского края директор МУП «К.» ФИО1 перечислил в счет погашения долга денежные средства в ООО КБ «А.» и в ООО «К.». Поскольку открытие новых расчетных счетов в банках не запрещено законом, то доказывание умысла виновного на сокрытие имущества (денежных средств) предполагает тщательную и всестороннюю оценку всех добытых по делу доказательств. Как верно отметил суд, обвинением не представлено доказательств того, что, направляя полученные от продажи трех объектов муниципальной собственности денежные средства в счет погашения задолженности во исполнение указанных выше решений Арбитражного суда Алтайского края, ФИО1 преследовал цель скрыть данные денежные средства от МРИ ФНС России *** по Алтайскому краю. Притом, что все предусмотренные законом действия при открытии нового расчетного
наказания действия ФИО1 описаны именно таким образом. В ходе проверки законности привлечения лица к административной ответственности оставлено без оценки судьи и то обстоятельство, что контактные троллейбусные провода не относятся ни к дорогам, ни к железнодорожным переездам, ни к дорожным сооружениям, ни к техническим средствам организации дорожного движения, следовательно, их повреждение не образует объективной стороны вмененного в вину ФИО1 состава административного правонарушения. Вменение в вину такого действия, как создание помехи в дорожном движении предполагает обязательное доказывание умысла , который в соответствии с положениями части 1 статьи 2.2 Кодекса РФ об административных правонарушениях состоит в том, что лицо, совершившее правонарушение, сознавало противоправный характер своего действия (бездействия), предвидело его вредные последствия и желало наступления таких последствий или сознательно их допускало либо относилось к ним безразлично. Указанные обстоятельства предметом рассмотрения не были, отражения в постановлении о назначении наказания не нашли, в решении судьи оценки не получили. В силу пункта 6 части 1 статьи 29.10
налогового агента по неудержанию (неполному удержанию) сумм налога, подлежащего удержанию налоговым агентом. При отсутствии доказательств такого умысла у налогоплательщика методологическая (правовая) ошибка сама по себе не может признаваться искажением в целях применения пункта 1 статьи 54.1 НК РФ. В соответствии с пунктом 2 статьи 110 НК РФ налоговое правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, осознавало противоправный характер своих действий (бездействия), желало либо сознательно допускало наступление вредных последствий таких действий (бездействия). Таким образом, доказывание умысла состоит в выявлении обстоятельств, свидетельствующих о том, что лицо осознавало противоправный характер своих действий (бездействия), желало либо сознательно допускало наступление вредных последствий таких действий (бездействия). Об умышленных действиях налогоплательщика могут свидетельствовать установленные факты юридической, экономической и иной подконтрольности участников, вовлеченных в налоговую схему. При выявлении таких фактов налоговый орган должен учитывать, что обстоятельства подконтрольности сами по себе не могут служить основанием для вывода об умышленном характере действий налогоплательщика. В актах и решениях по результатам
