является солидарным должником перед ФИО1 Так как ФИО7 является единственным выгодоприобретателем. Т.е. цессия приведет к тому, что имущественное право требования останется де-факто у него же. Под прикрытием «корпоративной вуали» фактические недобросовестные действия совершает именно ФИО5 Между тем в соответствии со ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Доктрина «снятия корпоративной вуали » не является сугубо теоретической правовой конструкцией, заимствованной из иностранной правовой системы. Примером применения указанной доктрины является Постановление Президиума ВАС РФ от 24 апреля 2012 г. N 16404/11. Несмотря на то, что в данном деле рассматривались иные фактические обстоятельства, общая идея заключается в следующем: правовые свойства и качества, которыми обладает один субъект -юридическое лицо, могут быть при соблюдении определенных предпосылок вменены другому субъекту - участнику юридического лица. Такой предпосылкой является явное злоупотребление гражданскими
процесса управления обществом. При рассмотрении судом требования истца о взыскании убытков истец смог доказать, что фактически утратил возможность вступить в корпоративные отношения по причине совершения ответчиками действия по преобразованию общества, что привило к присвоению ответчиками себе акций, преобразованных в доли участия. Однако при рассмотрении настоящего требования истцом не представлено доказательств, что данные действия нарушили его права как участника корпоративных отношений. Механизмом для защиты прав кредиторов в случаях, связанных с действиями бенефициаров должника, является доктрина "снятия корпоративной вуали ", которая применяется в судебной практики России и является оправданной лишь в исключительных обстоятельствах, в частности, когда ясно установлено, что компания не может обратиться в конвенционные институты через органы, созданные согласно ее уставу, или в случае ликвидации через своих управляющих, в том числе в рамках дела о банкротстве общества- должника. В настоящем деле избранный истцом способ защиты права не соответствует ни одному из способов защиты права, которые могут быть применимы к нему как
обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного п. 2 и п. 3 ст. 9 настоящего Федерального закона. Из содержания вышеприведенных положений ст. ст. 9, 10 Федерального закона от 26.10.2002 г. N 127-ФЗ в их взаимосвязи следует, что сам факт неисполнения обязанности руководителем юридического лица по подаче заявления о банкротстве предприятия в арбитражный суд является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности. Для преодоления корпоративного щита, скрывающего личность реального выгодоприобретателя, в судебной практике выработана доктрина "снятия корпоративной вуали ", согласно которой в случае, если юридическое лицо существует для уклонения от ответственности, то по иску кредитора должен отвечать реальный владелец бизнеса, который фактически или юридически контролирует деятельность должника. Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к
чем имущество, скрытое подобным образом, и как следствие, имеющиеся к нему вещные права, должны быть доступны кредиторам должника для обращения на него взыскания, признания за ним права собственности или иных требований. Поскольку использование конструкции юридического лица, как правило, связано с ведением бенефициаром предпринимательской деятельности, правовая позиция о недопустимости злоупотребления такой конструкцией сформирована в практике арбитражных судов Судебной практикой подтверждается, что создание корпоративной схемы, состоящей из пустых юридических лиц, является основанием для применения доктрины «обратного снятиякорпоративнойвуали » и признания права аренды за конечным бенефициаром такой структуры. Из положений действующего законодательства и приведенных материалов судебной практики следует, что в рамках рассмотрения споров по признанию права аренды на имущество суд должен установить фактического правообладателя-арендатора (конечного бенефициара) имущества. При этом в качестве такого имущества может выступать актив, формально юридически принадлежащий третьим лицам, фактически - подконтрольным Должнику лицам. Как указывалось ранее, ФИО1 через цепочку аффилированных лиц, а именно: • физических лиц, неизменно
