всех неустранимых сомнений, противоречий и неясностей актов законодательства о налогах и сборах в пользу налогоплательщика (плательщика сбора, плательщика страховых взносов, налогового агента) (пункт 7 статьи 3 НК РФ). Конституционный Суд Российской Федерации оценил правовой принцип т с!иЪю сопхга пзсшп («сомнение - против фиска») как проявление в налоговом законодательстве конституционного принципа законного установления налогов и сборов, указав, что норма пункта 7 статьи 3 НК РФ является нормой, относящейся к федеральному коллизионному праву, и, как содержащая одно из правил толкования, имеет целью защиту интересов налогоплательщика (определение от 1 марта 2010 года № 430-О-О). При таком положении суд первой инстанции, оценив все представленные в материалы дела доказательства, правомерно удовлетворил заявленные требования. Выводы суда соответствуют обстоятельствам дела, подтверждаются доказательствами, оцененными судом по правилам статьи 84 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, согласуются с нормами материального права, регулирующими спорные отношения. Апелляционная жалоба не содержит доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции, основания для ее удовлетворения и отмены
всех неустранимых сомнений, противоречий и неясностей актов законодательства о налогах и сборах в пользу налогоплательщика (плательщика сбора, плательщика страховых взносов, налогового агента) (пункт 7 статьи 3 НК РФ). Конституционный Суд Российской Федерации оценил правовой принцип т сшЬю сошга йзсит («сомнение - против фиска») как проявление в налоговом законодательстве конституционного принципа законного установления налогов и сборов, указав, что норма пункта 7 статьи 3 НК РФ является нормой, относящейся к федеральному коллизионному праву, и, как содержащая одно из правил толкования, имеет целью защиту интересов налогоплательщика (определение от 1 марта 2010 года № 430-О-О). При таком положении судебный акт об отказе в признании недействующей оспариваемой региональной нормы является незаконным, подлежит отмене с вынесением по административному делу нового решения об удовлетворении административного иска. Определяя момент, с которого оспариваемый нормативный правовой акт должен быть признан недействующим, Судебная коллегия, исходя из предписаний пункта 1 части 2 статьи 215 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, учитывая, что административный
устранения нарушения судебными актами не установлен, что допускает различные способы исполнения решения суда. В связи с этим суд пришел к обоснованному выводу о том, что сам по себе факт признания недействительным распоряжения от 27.01.2021 не свидетельствует безусловно о том, что на момент издания оспариваемого распоряжения в ЕГРН имелись сведения о переходе права собственности. При изложенных обстоятельствах в целях разрешения сложившейся коллизионной ситуации и достижения правовой определенности суд правомерно посчитал, что имеются основания для признания распоряжения ТУ Росимущества от 18.03.2022 № 35-73-р недействительным. Ссылка ответчика об избрании заявителем ненадлежащего способа защиты права также оценена и обоснованно отклонена судом, поскольку, вопреки доводам апеллянта, заявленное агентством требование соответствует положениям статьи 12 ГК РФ, согласно которой защита гражданских прав осуществляется в том числе путем признания недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления. В соответствии с частью 1 статьи 198 АПК РФ Граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением
трудом которого создано произведение. Вместе с тем, для отношений, осложненных иностранным элементом, российское законодательство содержит специальную коллизионную норму, определяющую право, применимое в ситуации, когда иностранному произведению предоставляется правовая охрана на территории Российской Федерации в соответствии с международным договором. Положения такой коллизионной нормы отражены в пункте 3 статьи 1256 ГК РФ, которая закрепляет применение права страны происхождения произведения для определения его автора (так называемый коллизионный принцип lex originis). В силу пункта 2 статьи 5 Бернской конвенции помимо установленных Конвенцией положений, объем охраны, равно как и средства защиты , представляемые автору для охраны его прав, регулируются исключительно законодательством страны, в которой истребуется охрана. В пункте 10.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 5 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 5/29) содержится разъяснение пункта 5 статьи
автор соответствующего музыкального произведения. Согласно статье 1228 Гражданского кодекса Российской Федерации автором признается гражданин (физическое лицо), творческим трудом которого создано произведение. Для отношений, осложненных иностранным элементом, российское законодательство содержит специальную коллизионную норму, определяющую право, применимое в ситуации, когда иностранному произведению предоставляется правовая охрана на территории Российской Федерации в соответствии с международным договором. Положения такой коллизионной нормы отражены в пункте 3 статьи 1256 Гражданского кодекса Российской Федерации, которая закрепляет применение права страны происхождения произведения для определения его автора. В силу пункта 2 статьи 5 Бернской конвенции помимо установленных Конвенцией положений, объем охраны, равно как и средства защиты , представляемые автору для охраны его прав, регулируются исключительно законодательством страны, в которой истребуется охрана. Истец является аккредитованной организацией по управлению исключительными правами на обнародование музыкальных произведений и отрывки музыкально-драматических произведений в отношении их публичного исполнения, сообщения в эфир, по кабелю, осуществление прав авторов музыкальных произведений, использованных в аудиовизуальном произведении, на получение вознаграждения за
постольку, поскольку они не противоречат Закону о банкротстве. Таким образом, в системе правового регулирования несостоятельности (банкротства) участников имущественного оборота центральным нормативным правовым актом является Закон о банкротстве и при проведении процедуры банкротства названный Закон имеет преимущество перед иными законодательными актами. Нормы Закона о банкротстве, как нормы специальные, имеют приоритет над общегражданскими нормами, и при выборе одной из двух коллизионных норм, содержащихся в законах одного уровня, применяется норма специального закона и норма закона, принятого позднее. Поэтому при разрешении настоящего спора следует руководствоваться законодательством о несостоятельности как специальным, а не нормами Закона о защите прав потребителей, не подлежащего применению в данном случае. Иное толкование заявителем положений законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств настоящего дела не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального права. Нарушений норм процессуального права, которые привели или могли привести к принятию незаконного решения, судом первой инстанции не допущено. Таким образом, апелляционная инстанция считает, что решение суда соответствует
и третьим лицом (за исключением вопросов формы и срока действия доверенности); прекращению обязательства зачетом, поэтому применимое право к этим вопросам суд определяет на основании коллизионных норм, содержащихся в статьях 1212-1214, 1216, 1216.1, 1217.1, 1217.2 ГК РФ. В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 45 вышеуказанного постановления в соответствии со статьей 1212 ГК РФ, если договор заключен между профессиональной стороной и физическим лицом, использующим, приобретающим или заказывающим либо имеющим намерение использовать, приобрести или заказать движимые вещи (работы, услуги) для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (потребителем) стороны могут заключить соглашение о выборе применимого права согласно статье 1210 ГК РФ. Однако в соответствии с пунктом 1 статьи 1212 ГК РФ заключение такого соглашения не является препятствием для применения судом средств защиты прав потребителя, предоставляемых императивными нормами права страны места жительства потребителя, при соблюдении одного из следующих условий: либо профессиональная сторона осуществляет свою деятельность в стране
взаимоотношения Авиакомпании и пассажира, а имениеЗакон РФ «О защите прав потребителей», следовательно на гражданскомзаконодательстве и конкретно на коллизионных нормах гражданского права должен основываться выбор права, подлежащего применению в данном случае. Ошибочность постановления в том, что зам. Начальника отдела Роспотрнебнадзора неправильно считает, что применению подлежат нормы Российского законодательства и не ориентируется в коллизионных нормах Российского права, которые должны применяться для определения нормы права в правоотношениях с иностранным юридическим лицом. Австрийская Авиакомпания осуществляет международные перевозки исоответственно договоры между авиакомпанией и пассажирами являютсядоговорами международной перевозки, осложненными иностранным элементом. Роспотребнадзор считает, что электронные авиабилеты иностранное авиакомпании должны соответствовать Закону РФ «О защите прав потребителей». Это не соответствует требованиям законодательства. Так как в силу характера правоотношений между пассажиром и авиаперевозчиком - договор международной перевозки (перевозчик - иностранное юридическое лицо) и в соответствии со ст. 1210; ч.3 п.6 ст. 1211 и ч.3, п.1, ст. 1212 ГК РФ (коллизионные нормы российского права) к указанным правоотношениям не
коллизионные нормы российского законодательства о праве, применимом к договорам с участием потребителя (п. 1 и 2 ст. 1212 ГК РФ), не применяются к договору перевозки (п. 3 ст. 1212 ГК РФ). Основными правовыми регуляторами сферы международных воздушных пассажирских перевозок являются две Конвенции: Варшавская конвенция об унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок, 1929 г. и Монреальская конвенция об унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок, 1999 г. Данные конвенции является международными договорами, нормы которых могут применяться непосредственно участниками отношений, возникающих из договора международной перевозки пассажира, багажа или груза, без необходимости обеспечения дополнительного нормативного правового регулирования нормами национального законодательства. Действие Воздушного кодекса Российской Федерации также не распространяется на международные перевозки. Пункт 29 Монреальской конвенции устанавливает, что при любом иске ответственности любые выплаты, не относящиеся к компенсации фактического вреда, взысканию не подлежат. При таких обстоятельствах, требования истца о взыскании неустойки, компенсации морального вреда, штрафа по правилам ст.ст. 13,15,31 Закона РФ "О защите
третьим лицом (за исключением вопросов формы и срока действия доверенности); прекращению обязательства зачетом, поэтому применимое право к этим вопросам суд определяет на основании коллизионных норм, содержащихся в статьях 1212 - 1214, 1216, 1216.1, 1217.1, 1217.2 ГК РФ. В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 45 вышеуказанного постановления в соответствии со статьей 1212 ГК РФ, если договор заключен между профессиональной стороной и физическим лицом, использующим, приобретающим или заказывающим либо имеющим намерение использовать, приобрести или заказать движимые вещи (работы, услуги) для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности (потребителем), стороны могут заключить соглашение о выборе применимого права согласно статье 1210 ГК РФ. Однако в соответствии с пунктом 1 статьи 1212 ГК РФ заключение такого соглашения не является препятствием для применения судом средств защиты прав потребителя, предоставляемых императивными нормами права страны места жительства потребителя, при соблюдении одного из следующих условий: - либо профессиональная сторона осуществляет свою деятельность
