Контрактный управляющий совмещение - гражданское законодательство и судебные прецеденты

отношении которых установлен «конфликт интересов» с участниками закупки либо доказан факт их личной заинтересованности по иным основаниям. Как верно указал суд апелляционной инстанции, из системного толкования приведенных норм права следует, что действующее законодательство о контрактной системе прямого запрета на участие работников контрактной службы в составе комиссии по осуществлению закупок не содержит, в связи с чем вывод Министерства о том, что Федеральный закон № 44-ФЗ, разграничивая полномочия контрактной службы ( контрактного управляющего) и комиссии по осуществлению закупок, устанавливает ограничения на совмещение указанных функций одними и теми же физическими лицами в целях исключения личной заинтересованности в результатах определения поставщиков (подрядчиков, исполнителей), правомерно признан апелляционным судом ошибочным. Довод Министерства о нахождении сотрудников контрактной службы (контрактного управляющего) в постоянном общении с потенциальными поставщиками (подрядчиками, исполнителями) (с момента подачи заявок и до заключения государственного контракта), что напрямую дискредитирует заказчика и нарушает требования ч. 1 ст. 46 Федерального закона № 44-ФЗ, рассмотрен судом апелляционной инстанции

исполнителей) и на которых не способны оказывать влияние участники закупок, а также физическими лицами, которые не являются непосредственно осуществляющими контроль в сфере закупок должностными лицами контрольных органов в сфере закупок. Из указанного следует, что действующее законодательство о контрактной системе не содержит прямого запрета на участие работников контрактной службы в составе комиссии по осуществлению закупок. Таким образом, вывод Министерства о том, что Федеральный закон №44-ФЗ разграничивая полномочия контрактной службы ( контрактного управляющего) и комиссии по осуществлению закупок, устанавливает ограничения на совмещение указанных функций одними и теми же физическими лицами в целях исключения личной заинтересованности в результатах определения поставщиков (подрядчиков, исполнителей), является ошибочным. Вывод Министерства о том, что сотрудники контрактной службы (контрактный управляющий) находятся в постоянном общении с потенциальными поставщиками (подрядчиками, исполнителями), с момента подачи заявок вплоть до заключения государственного контракта, и, следовательно, одновременное их нахождение в составе комиссии по осуществлению закупок напрямую дискредитирует заказчика и нарушает требования части 1 статьи

которыми должностное лицо или лица, состоящие с ним в близком родстве, связаны имущественными, корпоративными или иными близкими отношениями. Судами, на основании представленных в материалы дела доказательств установлено, что контрактный управляющий ФГБУН ИМБТ СО РАН ФИО3 является соучредителем ООО «Беллуччи-Дубинни» (согласно выписке из ЕГРЮЛ от 21 января 2019 года, размер доли составляет 50%). Соответственно, принимая также во внимание, что целями государственного регулирования закупочной деятельности отдельных видов юридических лиц в соответствии с частью 1 статьи 1 Закона о закупках, в том числе являются расширение возможностей участия юридических и физических лиц в закупке товаров, работ, услуг для нужд заказчиков и стимулирование такого участия, развитие добросовестной конкуренции, обеспечение гласности и прозрачности закупки, предотвращение коррупции и других злоупотреблений, суды пришли к выводу о том, что совмещение должности контрактного управляющего бюджетного учреждения и соучредителя участника закупки является конфликтом интересов. Как правильно указали суды, Нарушение части 4 статьи 11 Закона о защите конкуренции выразилось в заключении

по осуществлению закупок с участником закупки в отношении заявок на участие в определении поставщика (подрядчика, исполнителя), окончательных предложений, в том числе в отношении заявки, окончательного предложения, поданных таким участником, не допускается до выявления победителя указанного определения. Учитывая, что сотрудники контрактной службы ( контрактный управляющий) находятся в постоянном общении с потенциальными поставщиками (подрядчиками, исполнителями), с момента подачи заявок вплоть до заключения государственного контракта, то одновременное их нахождении в составе комиссии по осуществлению закупок напрямую дискредитирует заказчика, нарушая требования ч. 1 ст. 46 Закона о контрактной системе. Таким образом, Законом о контрактной системе разграничены полномочия контрактной службы (контрактного управляющего) и комиссии по осуществлению закупок, а также установлены ограничения на совмещение указанных функций одними и теми же физическими лицами в целях исключения личной заинтересованности в результатах определения поставщиков (подрядчиков, исполнителей). В ходе проведения проверки, проверены принятые Комитетом локальные нормативные правовые акты, регламентирующие организацию закупочного процесса для нужд Комитета на предмет соответствия законодательству о

(т.1.л.д.249). Приказом заведующей МБДОУ «Детский сад общеразвивающего вида № 48» № 106 от 22.11.2017 г. заместителю руководителя ФИО2 с 24.11.2017 г. отменена выплата в размере 20 % от оклада, освобождена от обязанностей контрактного управляющего (приказ № 125 – к от 23.11.2017 г. (л.д. 151 т.1). Таким образом, суд приходит к выводу, что ФИО2 в период с 27.07.2016 г. по 23.11. 2017 г. включительно выполняла дополнительную работу контрактного управляющего, которая не была оплачена работодателем. Как указывалось выше, в силу ст. 151 ТК РФ, при совмещении профессий (должностей), увеличении объема работы или исполнении обязанностей временно отсутствующего работника без освобождения от работы, определенной трудовым договором, работнику производится доплата, размер которой устанавливается по соглашению сторон трудового договора с учетом содержания и (или) объема дополнительной работы (статья 60.2 настоящего Кодекса). Анализ приведенных выше доказательств позволяет суду придти к выводу о том, что размер доплаты за выполнение истцом дополнительной работы контрактного управляющего не был установлен сторонами.