Мнимость договора дарения дома - гражданское законодательство и судебные прецеденты

денежных средств на счете в банке. Отклоняя доводы финансового управляющего о том, что в отношении должника имеются приговоры судов общей юрисдикции о взыскании в пользу кредиторов ущерба в значительном размере, суды сослались на вступление этих судебных актов в законную силу после совершения сделок. Суды также приняли во внимание результат рассмотрения судом общей юрисдикции заявления кредитора должника о признании части спорных сделок недействительными на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, установившего отсутствие признаков мнимости договоров дарения , но совершение сделок с целью обеспечения несовершеннолетних детей жильем в связи с ухудшившимся здоровье должника. Не соглашаясь с выводами судов, в кассационных жалобах банк и финансовый управляющий должником, ссылаясь на содержащиеся в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» разъяснения, указывают на ошибочность вывода судов о том, что момент возникновения денежного обязательства по возмещению вреда связан

злоупотреблением гражданскими правами, направлена ли на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности на уменьшение конкурсной массы. В пояснениях АО «АЛЬФА-БАНК», АО «Элторгконсалтинг» ссылаются на мнимость договора дарения, указывают, что на дату совершения договора дарения, у ФИО5 уже имелись обязательства перед кредиторами АО «АЛЬФА-БАНК» и ООО «ФК «Лайф», которые впоследствии так и не были исполнены, ответчик, являясь заинтересованными лицом по отношению к должнику, заключая спорный договор, не могла не знать о цели должника, заключающейся в выведении ценного актива. Мнимость сделки, по мнению кредиторов, также подтверждается тем, что дочь должника – ФИО2 не пользовалась имуществом, переданным в дар, на протяжении почти трех лет и не имела дохода, достаточного для его эксплуатации. Кредиторы указывают, что должник умер 27.09.2017, тогда как ответчик стала проживать в доме только с 01.12.2018, то есть уже после смерти ФИО5, в связи с чем договор дарения был оформлен лишь для вида, а фактическое владение спорным имуществом, как

ГК РФ. Учитывая вышеизложенное, суд первой инстанции, ссылаясь на пункт 2 статьи 167 ГК РФ, правильно применил последствия недействительности сделок путем возврата в конкурсную массу должника спорных объектов недвижимости. Выводы суда сделаны на основе полного и всестороннего исследования всех обстоятельств дела, с правильным применением норм материального права. Ссылка заявителя жалобы на то, что судом первой инстанции необоснованно сделан вывод о мнимости оспариваемых сделок и злоупотреблении ФИО1 правом судом апелляционной инстанции отклоняются по мотивам, изложенным выше. Доводы апелляционной жалобы о том, что выделение долей на основании договора дарения жилого дома произведено во исполнение требований пункта 4 статьи 10 Федерального закона от 29.12.2006 № 256 «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей», не принимается во внимание коллегией суда апелляционной инстанции в силу следующего. В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Федерального закона от 29.12.2006 № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» жилое помещение, приобретенное (построенное, реконструированное) с

РФ, в связи с чем суду первой инстанции не требовалось установления у оспариваемого договора ни квалифицирующих признаков, предусмотренных статьей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), ни дефектов, выходящих за пределы подозрительных сделок, для применения статей 10 и 168 ГК РФ; представленные в материалы дела доказательства однозначно подтверждают доводы управляющего об отсутствии у сторон сделки намерения ее реального исполнения (факт мнимости договора дарения от 16.11.2016) и ее совершения с целью вывода имущества (жилого дома ) для недопущения возможного обращения на него взыскания, путем передачи должником титула собственника на недвижимое имущество близкому родственнику – дочери ФИО2 при неизменности фактического его пользования всеми членами семьи У-вых, в том числе самим должником; после заключения спорной сделки дом был переоборудован и на данный момент не существует в натуре. Указывает, что одновременно с заключением договора дарения от 16.11.2016 должником и ответчицей 15.11.2016 заключено соглашение о передаче прав

полагал, что сделки подлежат признанию недействительными по основаниям статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), как совершенные при наличии признаков злоупотребления правом, также ссылался на мнимость Договора дарения и его ничтожность по основаниям пункта статьи 170 ГК РФ. Недобросовестность ФИО9, по мнению заявителя, заключается в том, что имущество приобретено по заниженной цене. Возражая относительно заявленных требований, ФИО9 ссылался на то, что спорная сделка совершена за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). ФИО9 отрицал возможность его осведомленности о финансовых сложностях ФИО4, отмечая отсутствие с должником аффилированности или дружественных отношений. Как пояснил ФИО9, его интерес в приобретении долей в праве на Жилой дом обусловлен наличием в его собственности мансардного этажа в Жилом доме, в котором он проживал с рождения. Доля в праве на жилой дом в размере 34/100 доли, как пояснял ФИО9,

копеек. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ решение Кировского районного суда Санкт-Петербурга от ДД.ММ.ГГГГ оставлено без изменения. ДД.ММ.ГГГГ Постановлением Кировского районного отдела судебных приставов УФССП по Санкт-Петербургу во исполнение решения Кировского районного суда Санкт-Петербурга возбуждено исполнительное производство о взыскании с ФИО2 в пользу истца 12700387 рублей 50 копеек. На основании изложенного суд приходит к выводу, что исковые требования удовлетворению не подлежат, поскольку суду не представлено доказательств, подтверждающих мнимость договора дарения дома и земельного участка, поскольку наступили правовые последствия договора дарения - одаряемый ФИО3 приобрела право собственности на дар в виде жилого дома и земельного участка, доказательств обратного суду не представлено. Наоборот, в подтверждение своих возражений ответчицей ФИО3 представлены в материалы дела документы, подтверждающие, что после заключения договора дарения, ею произведены действия по присоединению к спорному земельному участку дополнительной площади, ДД.ММ.ГГГГ ответчицей оформлен межевой план земельного участка, ДД.ММ.ГГГГ новый кадастровый паспорт, в соответствии с которым

ФИО4 не мог не знать в силу родства и в силу того, что он также являлся акционером ЗАО «Гостиница «Москва» и членом Совета директоров Общества. Последующая сделка по отчуждению спорного имущества, совершенная ФИО4 в пользу ФИО5 заключена в отсутствии прав у дарителя на распоряжение имуществом ввиду мнимости первичной сделки. В связи с чем сделка между ФИО4 и М.А.ПБ. является недействительной на основании статей 168, 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, как сделка, совершенная в нарушение требований закона ввиду распоряжения имуществом лицом, которое собственником не являлось. Просит признать недействительным договор дарения от 26 декабря 2014 г. земельного участка с кадастровым номером №, и жилого дома с кадастровым номером №, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО4 и ФИО5 с применением последствий в виде возложения обязанности на ФИО5 возвратить указанное имущество ФИО4; признать недействительным договор дарения от 25 апреля 2013 г. земельного участка с кадастровым номером №, с расположенным на нем имуществом,