статьи 213.32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и исходили из недоказанности признаков злоупотребления правом при заключении договора дарения спорного имущества между должником и ФИО3 Суды отметили, что названная сделка совершена 20.05.2013, то есть после окончания действия предварительного договора (30.04.2013), в связи с чем стороны по сделке не могли предположить, что предварительный договор будет признан незаключенным и с должника будет взыскано неосновательное обогащение. Суды также исходили из того, что на момент заключения договора дарения у должника отсутствовала кредиторская задолженность, решение о взыскании неосновательного обогащения вынесено значительно позже - в 2014 году. При этом суды сочли, что действующим законодательством собственнику не запрещено распоряжаться своим имуществом, такое поведение является разумным для добросовестного гражданина, дарение как вид договора не предусматривает необходимость осуществления встречного предоставления. Судебная коллегия согласилась с выводами нижестоящих инстанций о том, что в рассматриваемом случае договор дарения спорного имущества не может быть квалифицирован как совершенный со злоупотреблением правом
общества ФИО1 Суды, проверив указанный договор, установили, что он заключен в соответствии с положениями статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ) и отвечает требованиям, предъявляемым к договору дарения (статья 572 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом правовую позицию общества «ТРИАНО», приведенную в обоснование заявленного требования о признании сделки недействительной со ссылкой на то, что нотариус не проверил наличие у продавца (ФИО2) на момент заключения договора дарения от 28.04.2015 права на распоряжение долей уставного капитала общества, суды мотивировано отклонили. Помимо этого, суды указали на недоказанность обществом «ТРИАНО» своего материально-правового интереса в обоснование исковых требований о признании сделки недействительной, при том, что в процессе рассмотрения настоящего спора заявителем не оспаривалось право ФИО2 на момент заключения договора дарения от 28.04.2015 распоряжаться принадлежащей ей долей уставного капитала общества. Поэтому, суды с учетом части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не нашли
средствами в сумме 32 722 рубля 22 копейки, а также 35 000 рублей в возмещение судебных расходов. Впоследствии (29.04.2013) ФИО2 (даритель) заключила со своим сыном ФИО1 (одаряемый) договор дарения однокомнатной квартиры. Переход права собственности на квартиру зарегистрирован 25.06.2013. Затем эту квартиру ФИО1 по договору мены от 04.07.2013, заключенному с ФИО4, обменял на четырехкомнатную с доплатой разницы в ценах квартир. Переход права собственности на квартиры по договору мены зарегистрирован 25.07.2013. Суды установили, что на момент заключения договора дарения квартиры ФИО2 была осведомлена о намерении ФИО3 обратиться в суд с иском о взыскании задолженности по договору займа. Такой иск 26.05.2013 подан ФИО3 в Мегионский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры. Суд общей юрисдикции определением от 30.05.2013 в целях обеспечения иска ФИО3 наложил арест на имущество ФИО2 Переход права собственности на однокомнатную квартиру зарегистрирован после принятия обеспечительных мер, возбуждения исполнительного производства на основании определения о принятии обеспечительных от 30.05.2013 и вынесения на
рублей 54 копеек. Данные обязательства были обеспечены залогом всего имеющегося у должника имущества, за исключением моторной лодки «Флагман 350», 15 л/с стоимостью 50000 рублей. При этом, в случае продажи всего залогового имущества должника и расчета по обязательствам, размер обязательств перед кредиторами после расчета составил 65224738 рублей 54 копейки. Реализация оставшегося у должника имущества - моторной лодки «Флагман 350», 15 л/с стоимостью 50000 рублей 00 копеек, не могла покрыть размер образовавшихся обязательств. Должник, на момент заключения договора дарения б/н от 01.04.2015, знал (не мог не знать - доказательства обратного отсутствуют) о наличии собственных долговых обязательств, их объеме и датах возникновения. Практически все займы (кредитные договоры), взяты должником в период владения им на праве собственности отчужденным объектом. В указанных условиях, заключение безвозмездной сделки с заинтересованным лицом (сыном) не может трактоваться иначе как сознательный вывод имущества из состава собственных средств, призванных обеспечить надлежащее исполнение долговых обязательств. Как указывалось ранее, до заключения оспариваемого договора
пользу ФИО1 находящуюся по адресу: Петрозаводск, пр. Октябрьский, д. 3, квартиру № 46 с кадастровым номером 10:01:0030114:423. Право собственности ФИО1 10.12.2018 зарегистрировано Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Карелия. При этом сделка совершена между заинтересованными лицами, поскольку ФИО3 является отцом ФИО1 В соответствии с правовой позицией ФИО2 договор дарения от 04.12.2018 заключен сторонами с целью сделать невозможным обращение взыскания на квартиру в процедуре банкротства. Возражая, ФИО1 указала, что на момент заключения договора дарения спорная квартира являлась единственным жильем должника и пунктом 7.3 договора дарения за должником сохраняется право пожизненного проживания в квартире, в связи с чем данное имущество не может быть включено в конкурсную массу. Финансовый управляющий в суде первой инстанции поддержал позицию заявителя, пояснил, что оспариваемая сделка является недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). В опровержение доводов ответчика управляющий
купли-продажи от 04.02.2021 между ФИО2 и ФИО3; применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника ФИО4 спорной квартиры. Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО2 и ФИО3 обратились в Арбитражный суд Уральского округа с самостоятельными кассационными жалобами. ФИО2 в своей кассационной жалобе оспаривает выводы суда о том, что оспариваемые сделки совершены в условиях наличия у должника ФИО4 значительных обязательств и риска обращения взыскания на имущество должника; указывая, что на момент заключения договора дарения от 06.12.2017 у должника действительно были заключены договоры займа с ФИО9 и ФИО10, однако по договору с ФИО10 срок исполнения обязательств определен в сентябре 2018 года, по договору с ФИО9 срок не был определен, а требование об исполнении было предъявлено только в 2019 году; неисполненных обязательств на момент заключения договора дарения – не имелось; наличие у должника обязательств не означает, что его право на свободное распоряжение принадлежащим ему имуществом резко ограничивается и он
