другая сторона сделки является кредитной организацией, не может рассматриваться как единственное достаточное обоснование того, что она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 2 статьи 61.2 или пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве); оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации. Из позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 28.12.2015 №308-ЭС15-1607, следует, что банк, не являющийся участником отношений внутри группы, не должен подтверждать собственную добросовестность строгими средствами доказывания, пытаясь опровергнуть неочевидные претензии поручителя. В отсутствие доказательств обратного нет оснований полагать, что банк, зная о заведомой неплатежеспособности группы лиц, объединяющей основного должника, поручителя (залогодателя) и иных лиц, подверг бы себя не имеющему экономического смысла риску и предоставил бы заемные средства. Оспариваемый договор поручительства заключался в один день с основным обязательством; на момент предоставления поручительства ни в отношении ООО «Счастье есть», ни в отношении ФИО1 не были инициированы процедуры банкротства.
другая сторона сделки является кредитной организацией, не может рассматриваться как единственное достаточное обоснование того, что она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 2 статьи 61.2 или пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве); оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации. Из позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 28.12.2015 №308-ЭС15-1607, следует, что банк, не являющийся участником отношений внутри группы, не должен подтверждать собственную добросовестность строгими средствами доказывания, пытаясь опровергнуть неочевидные претензии поручителя. В отсутствие доказательств обратного нет оснований полагать, что банк, зная о заведомой неплатежеспособности группы лиц, объединяющей основного должника, поручителя (залогодателя) и иных лиц, подверг бы себя не имеющему экономического смысла риску и предоставил бы заемные средства. Оспариваемый договор поручительства заключался на следующий день после заключения основного договора; на момент предоставления поручительства ни в отношении ООО «Счастье есть», ни в отношении ФИО1 не были инициированы процедуры
спорных сделок не может безусловно свидетельствовать о неликвидности данного актива и отсутствии реальной возможности его получения. Ссылка заявителя на необходимость учета рыночной стоимости активов при определении признака недостаточности имущества судом не принимается во внимание, так как не основана на нормах права. Исходя из изложенного, суд считает, что не представлены доказательства неплатежеспособности и недостаточности имущества ЗАО «КнигоМир» на момент совершения сделки, следовательно, отсутствуют доказательства, что сделки по заключению договоров поручительства совершены с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. Заявитель, в обоснование заявления о том, что в результате совершенной сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов, указал, что заключая оспариваемые договоры поручительства, должник принял на себя обязательства более, чем в 55 раз превышающие балансовую стоимость его активов, чем увеличил размер имущественных требований к себе; во исполнение заключенных должником оспариваемых договоров в период с июня 2011 года по октябрь 2011 года с расчетных счетов должника было перечислено 360 413 755 руб. 34
признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Исходя из положений статьи 65 АПК РФ, бремя доказывания недобросовестности Банка должника лежит на конкурсном управляющем. В данном случае оспариваемые договоры поручительства № 120300/0030-8/2 от 29.06.2013, № 120330/0010-8/2 от 31.01.2012, № 100330/0154-8/1 от 06.10.2010, № 120330/0011-8/2 от 31.01.2012, № 020300/0021-8/2 от 20.04.2012 и договоры о залоге № 120330/0010-3 от 31.01.2012, № 120330/0011-3 от 31.01.2012, № 120330/0011-3/1 от 07.02.2012, № 1203300/0011-5/1 от 20.04.2012 заключены в пределах 3-х лет до возбуждения дела о банкротстве в отношении ООО «Балтимор-Краснодар». Между тем, в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие то обстоятельство, что Банк знал или должен был знать о наличии у должника цели причинить вред кредиторам должника. В свою очередь п. 3.1 оспоренных договоров поручительства, а также кредитного договора предусматривают получение кредитной организацией от заемщика документов о его финансовом положении. При этом представленные в материалы настоящего дела доказательства свидетельствуют о том, что ОАО «Россельхозбанк», заключая сделки с должником,
обладал информацией о недостаточности имущества ЗАО «Котельничский МПЗ» по возложенным на него обязательствам, а также о том, что в результате заключения сделок должник будет отвечать признаку недостаточности имущества. Банк знал, что заключая договоры залога и поручительства, должник не получал встречного исполнения, в заключении оспариваемых сделок отсутствовала какая-либо экономическая выгода. В рассматриваемом случае, по мнению заявителя, передача акционерным обществом имущества в залог в обеспечение обязательств третьего лица не может носить обычный, постоянный характер, так как имущество залогодателя является специальным оборудованием, используемым должником для осуществления специфического вида деятельности - производства древесины. Кроме того, отмечает заявитель, ни банк, ни конкурсный управляющий должником не предоставили доказательства наличия интереса и экономического смысла со стороны ЗАО «Котельничский МПЗ» в заключении оспариваемых договоров, получения выгоды со стороны должника. Напротив, заключая договоры залога и поручительства в 2016 году, должник находился в глубоком финансовом кризисе. Уполномоченный орган считает, что поведение банка не соответствует стандартам разумного и добросовестного осуществления
