в той мере, в какой это необходимо в определенных ею целях, и лишь в установленном законом порядке (статья 55, часть 3). Закрепление в законе возможности ограничения свободы и личной неприкосновенности является, таким образом, результатом законодательного разрешения коллизии между правом каждого на свободу и обязанностью государства обеспечить посредством правосудия защиту значимых для общества ценностей. Его сущностные черты предопределяются непосредственно Конституцией Российской Федерации, устанавливающей, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (статья 22, часть 2), и исключающей с момента принятия Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации применение указанных мер в каких-либо иных процедурах (абзац второй пункта 6 раздела второго "Заключительные и переходные положения"). 2.2. Конституционный Суд Российской Федерации, обращаясь к вопросу о гарантиях судебной защиты прав и свобод человека и гражданина , в том числе при применении заключения под стражу в качестве меры пресечения, сформулировал следующие правовые позиции. Меры пресечения, в том числе заключение под стражу,
ограничение права выезда из Российской Федерации является ограничением личного права гражданина, что прямо следует из отнесения этого права Конституцией Российской Федерации к правам и свободам человека и гражданина (часть 2 статьи 27 Конституции РФ). Следует учесть, что выезд ФИО1 за границу не был связан с осуществлением ею предпринимательской или иной экономической деятельности. Напротив, материалами дела подтверждено, что истица намеревалась выехать в Болгарию для отдыха, и все расходы, включенные в цену иска, понесены ею исключительно в этой связи. Точно также моральный вред и нравственные страдания, о компенсации которых заявлено в иске, были связаны с ограничением личныхправ и свобод ФИО1 как человека и гражданина. В силу статьи 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. В соответствии со статьей 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суды общей юрисдикции рассматривают и разрешают исковые дела с участием граждан
несоразмерного ограничения прав и свобод человека и гражданина в конкретной правоприменительной ситуации. Ограничение конституционных прав и свобод допускается в строго регламентированном законом порядке, а в отношении прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений только в рамках специальной деятельности уполномоченных государственных органов (оперативно-розыскной деятельности, противодействия терроризму, контроля наркотических средств и психотропных веществ и т.д.) и только на основании судебного решения. Таким образом, при разрешении вопроса о предоставлении финансовому управляющему доступа к адресам и содержимому электронной почты необходимо исходить из того, что предоставление доступа к адресам электронной почты возможно лишь в условиях наличия безусловных и явных обстоятельств свидетельствующих о том, что получение доступа к заявленным электронным почтовым адресам обеспечит выявление информации об имущественном положении должников и при этом не приведет к несоразмерному ограничению конституционных правсвобод человека и гражданина должников и третьих лиц, учитывая, что конституционные права признаются наивысшей ценностью и
вопрос о возмещении вреда, причиненного гражданину при применении к нему принудительной меры обеспечения производства по делу, суд должен оценивать законность действий (бездействия) органа государственной власти или должностного лица не только с точки зрения соблюдения пределов предоставленных им законом (т.е. формально определенных) полномочий, но и с точки зрения обоснованности таких действий, т.е. их соответствия конституционным требованиям справедливости, соразмерности и правовой безопасности. Таким образом, удовлетворение требований о взыскании компенсации морального вреда обусловлены наличием фактического ограничения личных прав и свобод гражданина в данном случае истца ФИО1, выражающихся в административном задержании, аресте. Проанализировав вышеуказанные правовые нормы и установленные обстоятельства, суд приходит к выводу об необоснованности требований ФИО1 о компенсации ему морального вреда за незаконное административное задержание, так как ФИО1 не был подвергнут административному задержанию либо ареста в рамках административного производства по <данные изъяты> КоАП. Суд соглашается с доводами представителя ответчика Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Хакасия ФИО2, о том, что Управление Федеральной антимонопольной
