несет самостоятельной имущественной ответственности. В случае подачи ФИО2 заявления о регистрации прекращения деятельности в качестве индивидуального предпринимателя, оно являлось бы юридически несостоятельным, правовых последствий бы не повлекло и не могло бы рассматриваться как документ, подлежащий представлению в порядке ст. 22.3 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». Таким образом, суд приходит к выводу, что с заявлением о регистрации прекращения ФИО2 предпринимательской деятельности правомерно обратилась ФИО1, как опекун над недееспособным ФИО2 Для государственной регистрации при прекращении ФИО2 деятельности в качестве индивидуального предпринимателя предоставлены все необходимые документы, предусмотренные Федеральным законом от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей». Подпись недееспособного ФИО2 в заявлении не требовалась, поскольку не повлекла бы правовых последствий в силу вышеизложенных норм ГК РФ. При таких обстоятельствах требования заявителя подлежат удовлетворению. В порядке восстановления нарушенного права арбитражный суд считает возможным возложить на Межрайонную ИФНС России № 3
лиц (наследников) не обращался в ОМВД России по Корткеросскому району с заявлением о получении права на хранение и ношение огнестрельного оружия, мер по отчуждению оружия также не предпринято. Истец просит прекратить право собственности ФИО1 на оружие марки <...> путем принудительного отчуждения с последующей утилизацией. ОМВД России по Корткеросскому району надлежаще извещен о времени и месте рассмотрения дела, в суд своего представителя не направил. ФИО2, действующая в своих интересах и в интересах ФИО3, как опекун над недееспособным , назначенная постановлением администрации Корткеросского района ХХХ от <дата>, в судебном заседании иск признала. Последствия признания иска ответчику разъяснены. Заслушав ответчика ФИО2, изучив письменные документы, в том числе наследственное дело ФИО1, умершего <дата>, согласно которому наследниками последнего являются ответчики ФИО2 и ФИО3, суд считает возможным принять признание иска ответчиком ФИО2, действующей в своих интересах и как законный представитель в интересах ФИО3, так как это признание не противоречит закону и не нарушает права и
Администрацией Кировского района ГО г. Уфа РБ. В августе 2017 г., истец обратился в Администрацию Кировского района ГО г. Уфа РБ с заявлением о внесении изменений в Договор социального найма и регистрации по месту жительства по адресу: г. Уфа, <адрес>, к заявлению было приложено письменное согласие ФИО3 на регистрацию истца. Заявление было рассмотрено и в регистрации отказано, что подтверждается письмом ответчика № от ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ истец был вселен в качестве члена семьи, как опекун над недееспособным ФИО4 в жилое помещение по адресу: г. Уфа, <адрес>. Фактически с января 2017 года истец производил должный уход за ФИО4, весь период проживания в жилом помещении между ними сохранялись семейные отношения. На основании изложенного, истец просил признать себя членом семьи ФИО4 – нанимателя жилого помещения по адресу: г. Уфа, <адрес>, зарегистрировать его по адресу: г. Уфа, <адрес>, внести изменения в договор социального найма жилого помещения, расположенного по адресу: г. Уфа, <адрес>. В последующем,
к наследникам наследственного имущества, которые (наследники), в случае принятия ими наследства, отвечают по долгам наследодателя солидарно, но каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества. Таким образом, наследник должника при условии принятия им наследства становится должником перед кредитором в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества. Согласно материалам наследственного дела № после смерти ФИО3, с заявлением о принятии наследства обратилась ее дочь – ФИО5, а также опекун над недееспособным ФИО4 пережившим супругом ФИО3 – ФИО6. Остальные наследники первой очереди – сын наследодателя ФИО8 от принятия наследства отказался /л.д. 39/. Общая стоимость наследственного имущества, перешедшего к ФИО4 и ФИО5 является достаточной для возложения на них ответственности, предусмотренной ст. 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации. Сторонами в судебном заседании не оспаривалось то обстоятельство, что обязательства по возврату денежных средств по кредитному договору и уплате процентов за пользование этими денежными средствами со стороны ФИО3 не были
