спор, суды руководствовались статьями 10, 61.11, 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», исходили из доказанности наличия оснований для привлечения контролирующих должника лиц ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности. Суды установили, что указанные лица причинили вред имущественным правам кредиторов в результате совершения действий, направленных на перевод бизнеса должника в пользу общества «Сибавто НСК», а также не приняли мер к передаче документации должника. Срок исковой давности для подачи заявления признан судами непропущенным. Рассмотрев доводы заявителя и изучив судебные акты, судья полагает, что они не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных статьей 291.11 АПК РФ, для рассмотрения дела в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации и пересмотра обжалуемого судебного акта, поскольку не позволяют сделать вывод о том, что при рассмотрении дела допущены
с учетом разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» и исходил из неправильного распределения бремени доказывания между заявителями и ответчиками, в частности, суд отметил, что нижестоящими инстанциями не дана оценка и не запрошены пояснения ответчиков относительно существования устроенной ими как контролирующим лицами бизнес-модели, предусматривающей периодическую смену корпоративных оболочек юридических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность в сфере реализации металлопроката, перевод бизнеса на новое лицо, не обремененное долгами. При таких условиях для исправления допущенных нарушений суд округа направил обособленный спор на новое рассмотрение. При новом рассмотрении заявитель не лишен возможности изложить свои доводы и представить соответствующие доказательства, обосновывающие его правовую позицию. На основании изложенного и руководствуясь статьями 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, определил: отказать в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Судья Верховного
учетом разъяснений, содержащихся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве», исходили из доказанности совокупности условий, необходимых для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. Суды установили, что объективное банкротство должника явилось следствием создания руководителем должника недобросовестной бизнес-модели с выводом активов последнего на подконтрольные организации, ведения бизнеса с получением необоснованной налоговой выгоды, а также противоправных действий, направленных на перевод бизнеса должника на вновь образованное общество с одновременным сохранением долговой нагрузки на должнике, в результате чего последний прекратил осуществление производственной деятельности, а кредиторы лишились возможности удовлетворения своих требований за счет активов должника. Кроме того, суды указали на неисполнение руководителем должника обязанности по передаче конкурсному управляющему документации должника в полном объеме. Исходя из размера требований, не погашенных по причине недостаточности имущества должника, с учетом наличия на счету нераспределенных денежных средств, суды определили, что размер субсидиарной ответственности
документации должника, в результате чего существенно затруднено проведение применяемых в деле о банкротстве процедур, в том числе формирование и реализация конкурсной массы, не представлено. Не соглашаясь с выводами судов, общество обращает внимание на неверное распределение бремени доказывания между ним как независимым кредитором и ответчиками, и, как следствие, освобождение последних от обязанности опровержения убедительных и подтвержденных соответствующими доказательствами доводов (вывод активов (денежных средств) должника сразу после подачи обществом иска о взыскании задолженности на счета ответчиков, перевод бизнеса на другое лицо, передача управления должником «массовому» руководителю, ликвидация участника должника). Таким образом, действия ответчиков направлены на недопущение исполнения обязательств перед обществом. Считает, что применению подлежали положения статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Приведенные в кассационной жалобе доводы заслуживают внимания и являются достаточным основанием для пересмотра обжалуемых судебных актов в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Руководствуясь статьей 184, пунктом 2 части 7 статьи
общество «НПЦ ТМС») и вместе с обществом «ПЭК» искусственно создал третейский долг и инициировал банкротство с лояльным управляющим, но суды это не исследовали и не оценили, в связи с чем неверно определили объективную причину банкротства должника и его виновников, при этом, тогда как налоговая проверка начата 14.12.2015, а обеспечительные меры приняты 07.07.2016, уже на 07.07.2016 должник не провел ни одну сделку, кроме получения денег у общества «ПЭК», послужившего поводом для возбуждения банкротства, при этом перевод бизнеса с общества «ТМС Центр» на общество «НПЦ ТМС» в 2015 году (до принятия обеспечительных мер) установлен определением суда от 26.12.2016 по делу № А76-17870/2016, а по результатам налоговой проверки сделан вывод о переводе в 2015 году работников должника в общество «НПЦ ТМС», и аналогично осуществлен перевод бизнеса с общества «НПЦ ТМС», до прекращения исключения его из ЕГРЮЛ как недействующего, на общество с ограниченной ответственностью ТМС «Евромайнинг», в связи с чем именно действия ФИО4 по
Федерации №1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, квалифицирующими признаками совершения сторонами цепочки сделок является притворность последовательных сделок, передача фактического контроля над отчуждаемыми объектами конечному покупателю, мотив совершения сторонам согласованных действий, направленных на передачу прав на имущество от должника конечному приобретателю посредством оформления документов, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок. В пункте 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №4, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 20.12.2016, указано, что перевод бизнеса предполагает одновременную передачу материальных, трудовых и иных ресурсов, ранее находившихся в распоряжении налогоплательщика. Осуществляемый контролирующими лицами перевод бизнеса с одного лица на другое, как правило, носит недобросовестный характер, так как зачастую сопровождается неоплатой долгов перед кредиторами первой компании с лишением их возможности получить удовлетворение в банкротных процедурах. Это происходит по той причине, что помимо передачи имущественного комплекса (который имеет самостоятельную ценность и может быть реализован с торгов) на новое лицо переводятся также персонал и
лица Общества, в том числе ответчик ФИО3, не обратился в арбитражный суд с заявлением о признании Общества банкротом, напротив, принял меры для сокрытия данного факта. Находит неразумными и недобросовестными действия руководства, контролирующих лиц Общества, в том числе ответчика ФИО3, выразившихся в несдаче налоговой и бухгалтерской отчетности, то есть доведение общества до состояния, когда оно не отвечает признакам действующего юридического лица; ненаправление заявления о собственности банкротстве при наличии признаков неплатежеспособности; непринятие мер для погашения долга; перевод бизнеса на номинального участника. Полагает, что между виновным поведением ответчика ФИО3, выразившемся в бездействии и наступившими последствиями имеется прямая причинно-следственная связь. Полагает возможным возложить на ответчика ФИО3, субсидиарную ответственность по выплате денежных средств и взыскать с него в пользу истца денежные средства в сумме 2 232 500 рублей. Кроме того, полагает, что с ответчика в порядке ст. 395 ГК РФ подлежат взысканию в его пользу проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 21
«Олимпик плюс» судебным приставом возбуждено исполнительное производство <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, которое окончено ДД.ММ.ГГГГ и исполнительный лист возвращен взыскателю на основании п. 4 ч. 1 ст. 46 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (с актом о невозможности взыскания). Единственный учредитель ООО «Олимпик плюс» и руководитель не предпринимали действий, направленных на погашение задолженности. После вручения ДД.ММ.ГГГГ акта налоговой проверки представителю ООО «Олимпик плюс» ФИО17, действовавшей на основании доверенности, осуществлен перевод бизнеса на <данные изъяты> ИНН №, <данные изъяты>» ИНН № -перерегистрировано <данные изъяты> единиц контрольно-кассовой техники на <данные изъяты> в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, -с конца ДД.ММ.ГГГГ ООО «Олимпик плюс» прекращено осуществление хозяйственной деятельности на всей торговой площади <данные изъяты> и продолжена хозяйственная деятельность по заключенным в конце ДД.ММ.ГГГГ договорам аренды в <данные изъяты> и <данные изъяты>, - в ДД.ММ.ГГГГ осуществлен перевод <данные изъяты> работников в <данные изъяты>, - осуществлялся оборот (розничная продажа) <данные
