При этом на момент принятия жилищным органом оспариваемого решения ФИО1 являлся гражданином, уволенным с военной службы в связи с организационно-штатными мероприятиями при общей продолжительности военной службы более десяти лет, не имеющим, как и члены его семьи, права пользования жилыми помещениями для постоянного проживания. Таким образом, по истечении пятилетнего срока с момента отчуждения 21 января 2011 г. супругой административного истца принадлежавшего ей жилого помещения данное обстоятельство не могло служить основанием для снятия ФИО1 и членов его семьи с жилищного учета. Кроме того, общая площадь ранее принадлежавшего супруге административного истца жилого помещения не соответствовала учетной норме применительно к составу семьи ФИО1 как на момент принятия жилищным органом оспариваемого решения, так и исходя из фактического проживания отца административного истца совместно с ним до увольнения с военной службы, что установлено решением Пресненского районного суда г. Москвы от 11 ноября 2010 г. С учетом изложенного, принимая во внимание, что оспариваемое решение Департамента жилищного обеспечения не
ответчиков в части признания за ними права собственности на 1/3 долю спорной квартиры, суд первой инстанции исходил из того, что ФИО3 и ФИО2 наследство после смерти своей матери ФИО5. не приняли. Отменяя решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении встречных требований и принимая в данной части новое решение об их частичном удовлетворении, о включении 1/2 доли спорной квартиры в состав наследства ФИО6 и признании за ФИО2 и ФИО3 права собственности в порядке наследования после смерти их отца Муратова Г.Г. на 1/4 доли спорной квартиры (за каждой), суд апелляционной инстанции исходил из того, что в ходе рассмотрения гражданского дела было установлено, что после смерти Муратова Г.Г. Красникова Р.Г. и Новрузова Л.Г. в установленный законом срок обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства, в связи с чем приобрели право собственности на наследственное имущество. В отношении Лукмановой Г.Г. судом апелляционной инстанции указано, что в наследство после смерти отца она
исполнения, предусмотренной п.1 ч.3 ст.68 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве"). В связи с чем, для применения ч.1 ст.446 ГПК РФ во взаимосвязи с п.1 ч.3 ст.68 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" правовое значение имеют только те жилые помещения, которые находятся в собственности должника. На основании изложенного судом отклоняются доводы заявителя о наличии у должника возможности проживания в иных жилых помещениях (при этом, такие обстоятельства, с учетом права отца на проживание со своей несовершеннолетней дочерью, не доказаны). Из материалов настоящего обособленного спора, в том числе, представленной выписке из Единого государственного реестра недвижимости о правах отдельного лица на имевшиеся (имеющиеся) у него объекты недвижимости от 19.01.2017 не следует, что должник является собственником какого-либо иного жилого помещения (л.д.61-67). Возражения должника в отношении отсутствия оснований для включения в конкурсную массу спорного объекта в случае удовлетворения заявленных требований заявителем в нарушение требований ч.2 ст.9, ч.1 ст.65 АПК
