запретов и (или) ограничений, в целях неукоснительного соблюдения: верховенства закона; конституционных прав граждан, интересов общества и государства; установленных законом оснований, порядка и условий содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, а также осужденных к лишению свободы; требований закона о целях, порядке и условиях исполнения наказания в виде лишения свободы, наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества, и осуществления контроля за поведением условно осужденных и соблюдением условий отсрочки отбывания наказания осужденными; прав заключенных под стражу лиц и осужденных. 3.2. Для реализации возложенных задач управление осуществляет следующие основные функции: контроль за деятельностью нижестоящих прокуратур по надзору за соблюдением законов, регламентирующих содержание подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений под стражей, исполнение уголовных наказаний и иных мер уголовно-правового характера, а также исполнение требований организационно-распорядительных документов Генеральной прокуратуры Российской Федерации, решений коллегии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Координационного совещания руководителей правоохранительных органов Российской Федерации в части, касающейся названного направления прокурорского надзора; систематическое обобщение
либо имеется обоснованное подозрение в том, что адвокат злоупотребляет своей привилегией на адвокатскую тайну или что такая переписка ставит под угрозу безопасность следственного изолятора либо носит какой-либо иной противоправный характер. Признавая взаимосвязанные положения статей 20 и 21 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" в их конституционно-правовом смысле в системе действующего правового регулирования не противоречащими Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации исходил, в частности, из того, что правозаключенного под стражу лица на конфиденциальный характер отношений со своим адвокатом (защитником) как неотъемлемая часть права на получение квалифицированной юридической помощи не является абсолютным, однако его ограничения допустимы лишь при условии их адекватности и соразмерности и могут быть оправданы лишь необходимостью обеспечения указанных в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации целей защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Именно в силу необходимости защиты названных
Конституции Российской Федерации - для использования информации, конфиденциально доверенной лицом в целях собственной защиты только адвокату, вопреки воле этого лица в иных целях, в том числе как его свидетельствование против себя самого. Более того, поскольку само по себе заключение лица под стражу, как наиболее строгая мера пресечения, в максимальных пределах ограничивает его права, свободы и личную неприкосновенность, гарантии предоставления ему юридической помощи и обеспечение конфиденциальности сообщаемых им адвокату сведений приобретают особое значение. 2.2. Правозаключенного под стражу лица на конфиденциальный характер отношений со своим адвокатом (защитником) как неотъемлемая часть права на получение квалифицированной юридической помощи не является абсолютным, однако его ограничения, сопряженные с отступлениями от адвокатской тайны, как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в его решениях, в том числе в Постановлении от 14 мая 2003 года N 8-П и Определении от 8 ноября 2005 года N 439-О, допустимы лишь при условии их адекватности и соразмерности и
статей 71 (подпункты "в", "о") и 76 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 55 (часть 3), вправе конкретизировать содержание закрепленного в статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации права и устанавливать правовые механизмы его осуществления, условия и порядок реализации, но при этом не должен допускать искажения существа данного права и введения таких его ограничений, которые не согласовывались бы с конституционно значимыми целями. Оспариваемые положения абзаца второго пункта 119 Порядка введены в действие не федеральным законом, а ведомственным нормативным правовым актом. Они ограничивают право лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы и заключенных под стражу , на получение юридической помощи при карантине, по другим санитарно-эпидемическим основаниям, а также если посещение больного может привести к ухудшению его здоровья или представлять угрозу его жизни и здоровью окружающих. Согласно Федеральному закону "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" лица, заключенные под стражу, отбывающие наказание в виде ограничения свободы, ареста,
решил вопрос о продлении ФИО1 срока содержания под стражей при отсутствии на то оснований, сославшись лишь на тяжесть предъявленного обвинения, не обсудив при этом возможность применения более мягкой меры пресечения, учитывая данные о личности ФИО1, его семейном положении, отсутствие намерений скрыться от суда. Считает нарушенным право на защиту, поскольку в ходатайстве не значился вопрос о продлении срока содержания ФИО1 под стражей, а сам судебный процесс состоялся без адвокатов Шевченко, Оганесяна, Дергачевой и Продаевич, с которыми у Мусатова были заключены соглашения. На основании изложенного просит обжалуемое постановление Четвертого КСОЮ отменить, отказать в удовлетворении ходатайства Генеральной прокуратуры РФ об изменении территориальной подсудности уголовного дела, ФИО1 из-под стражи освободить, а уголовное дело в отношении его передать на рассмотрение в Кировский районный суд г. Астрахани. Обвиняемый ФИО1 в апелляционных жалобах обжалуемое постановление суда считает незаконным и необоснованным, не отвечающим требованиям закона и разъяснениям Пленума ВС РФ, поскольку в нем не содержится указания на основания,
договора Банком были предоставлены кредитные средства, что подтверждается платежным поручением о перечислении денежных средств на выдачу кредита №998853 от 20.10.2011 (т. 1, л.д. 48). В обеспечение исполнения обязательств по кредитному договору №13/45-И заключены: 1) договор залога приобретаемого имущества №1620-3 от 19.10.2011 с ЗАО «Промлизинг». Предметом залога является автомобиль, залоговой стоимостью 419 325 руб. 2) договор залога имущественных прав №1621-3 от 19.10.2011 с ЗАО «Промлизинг». Предметом является передача имущественных прав по договору финансовой аренды имущества №ИЖ/212-Л от 19.09.201, заключенному с ООО ЧОП «Страж -Сервис», залоговая стоимость 156 900,04 руб. 3) договор залога имущественных прав №1622-3 от 19.10.2011 с ЗАО «Промлизинг». Предметом является передача имущественных прав по договору поставки №ИЖ/213-П от 19.09.2011, заключенному с ООО «Автосервис-центр», залоговая стоимость 55 910 руб. Пунктом 6.1. кредитного договора №13/45-И установлен график погашения кредита. Согласно п. 4.2 кредитного договора №13/45-И уплата процентов должна производиться ежемесячно «21» числа каждого месяца и в дату последнего платежа в погашение
подателя жалобы, отсутствие задолженности перед ООО «Домсервис» по результатам инвентаризации, свидетельствует об отсутствии задолженности ЗАО «Стройкомплекс XXI» перед ООО «Домсервис» на момент заключения спорного договора; поведение сторон спорной сделки свидетельствует о том, что они не предприняли никаких мер к исполнению своих обязательств, а именно по оплате переданного права, по передаче первичных документов, из которых возникло право требования у первоначального кредитора. Податель жалобы также ссылается на то, что спорный договор был заключен сторонами 10.08.2015, а 17.11.2015 в отношении ООО «Домсервис» подано заявление о признании его несостоятельным (банкротом). По мнению ЗАО «Стройкомплекс XXI», ООО «ГК «Универсальный страж » не имело намерений исполнять договор уступки права в части оплаты переданного права, поскольку согласно пункту 3.2 спорного договора цессии оплата приобретенного права требования осуществляется в течение шести лет, при этом в реестре дебиторской задолженности ООО «Домсервис», как указано выше, не значится долг ООО «ГК «Универсальный страж» в сумме 1 311 963 руб. 24 коп.,
заключении нового договора аренды общество «На Страже Мира» пользовалось земельным участком на основании ранее заключенного договора аренды, какие-либо нарушения условий договора аренды с его стороны отсутствовали, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что отсутствие опубликования извещения о предоставлении земельного участка с кадастровым номером 22:42:060201:30 не нарушает права истца. Также суд апелляционной инстанции отметил, что предоставленными в дело документами обоснована тождественность земельного участка, предоставленного по договору аренды № 206 от 23.09.2020 и участка, переданного во исполнение договора аренды № 32 от 01.01.2010. Придя к выводу о том, что оспариваемый договор аренды заключен не в связи с участием АО «На страже мира» в программах государственной поддержки в сфере развития сельского хозяйства, а по основаниям, предусмотренным подпунктом 31 пункта 2 статьи 39.6 ЗК РФ, апелляционный суд указал, что заключение договора аренды на срок 40 лет не противоречит положениям подпункта 11 пункта 8 статьи 39.8 ЗК РФ. Поскольку предоставление земельного участка
право законодатель предоставил арендаторам, надлежащим образом использующим земельный участок для ведения сельскохозяйственного производства; заявление о заключении нового договора аренды должно быть подано арендатором в уполномоченный орган до дня истечения срока действия ранее заключенного договора; возможность заключения договора аренды на новый срок распространяется не только на земельные участки из земель сельскохозяйственного назначения, но и на все земельные участки, предназначенные для ведения сельскохозяйственного производства независимо от категории земель в соответствии с установленными видами разрешенного использования; в случае если при использовании земельного участка были выявлены в рамках государственного земельного надзора нарушения, они должны быть устранены к моменту обращения заявителя за заключением договора аренды земельного участка, соответствующая информация должна иметься у уполномоченных органов. Обосновывая правомерность заключения оспариваемого истцом договора аренды без проведения торгов, ответчики ссылались на основания его заключения - пункты 2, 3, 4 статьи 39.6 ЗК РФ, поскольку на дату обращения к администрации с заявлением о заключении нового договора аренды АО «На страже
суда. Однако из-за утери паспорта, чему также представлено подтверждение в виде копии талона-уведомления, ФИО1 вылететь не смог. Своевременно вышеуказанные документы не были предоставлены в суд первой инстанции по независящим от ФИО1 причинам. Полагает, что сведений о надлежащем извещении ее подзащитного о последующих датах судебных заседаний, не имеется. Указывает, что дело рассматривается судом уже 6 месяцев, из них два месяца подсудимый находится под стражей, что противоречит правовой позиции Европейского суда по правам человека о правезаключенного под стражу на судебное разбирательство в разумные сроки или освобождение до суда. При принятии решения о продлении срока содержания ФИО1 под стражей мировым судьей не учтено, что по настоящему уголовному делу истек срок давности привлечения к уголовной ответственности, предусмотренный ст. 78 ч. 1 п. «а» УК РФ. Полагает, что в настоящее время обстоятельств, послуживших основаниями для заключения ФИО1 под стражу, больше нет, а имеются все основания для изменения ему меры пресечения в соответствии со ст.
