М , а поэтому, как считает государственный обвинитель, учителя могли быть связаны мнением завуча школы при вынесении вердикта. Кроме того, в обоснование кассационного представления государственный обвинитель указал, что в ходе судебного разбирательства: после замены государственного обвинителя Спиридонова А.П. на Мельничук И.В. председательствующий не выяснил у присяжных заседателей характер взаимоотношений их с вновь вступившим в процесс государственным обвинителем; представителю потерпевшей Аюшевой И.А. не разъяснены права; председательствующий в нарушение ч.1 ст.266 УПК РФ не разъяснил сторонам право отвода вступившему в процесс обвинителю; потерпевшим Ц и вместо положений ст.42 УПК РФ, определяющей права и обязанности потерпевшего, разъяснили положения ст.56 УПК РФ, определяющей права и обязанности свидетеля; свидетель Т , являющаяся близкой родственницей подсудимого Базарова, и законный представитель подсудимого - Базарова Е.А., пожелавшие дать показания, не были предупреждены судом об уголовной ответственности по ст.ст.307 и 308 УК РФ. Кроме того, государственный обвинитель указал, в ходе судебного следствия сторона защиты обращала внимание присяжных заседателей на
после рассмотрения уголовного дела, было установлено, что присяжный заседатель О., значащаяся под №<...>, была ране знакома с адвокатом Воробьевым Ю.И. в силу того, что ее отчим Ф. был адвокатом и работал в одной юридической консультации вместе Воробьевым Ю.И. В силу этого О. и Воробьев Ю.И. ранее общались. Таким образом, присяжный заседатель О. нарушила требования уголовно-процессуального закона и скрыла информацию о своем знакомств с адвокатом Воробьевым Ю.И., вследствие чего сторона обвинения была лишена возможности воспользоваться правом отвода данного присяжного заседателя. Далее в представлении указывается, что в нарушение требований п. 7 ст. 335 УПК РФ, запрещающей в присутствии присяжных заседателей исследовать вопросы не входящие в компетенцию присяжных заседателей, которые могли повлиять на мнение присяжных заседателей в отношении подсудимого и других участников процесса. Так, в представлении указывается, что в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей подсудимым ФИО2 было заявлено ходатайство о вызове свидетеля Т.. Ходатайство о дополнительном допросе указанного свидетеля мотивировано необходимостью выяснения
«Авангард» запрос суда о необходимости предоставления кандидатуры конкурсного управляющего должника не направлялся. Так, определением суда от 13.10.2011 (с учетом определения об опечатке от 20.10.2011) судом от НП «ОАУ «Авангард» запрашивалась информация о соответствии кандидатуры ФИО3 (внешнего управляющего) требованиям статьи 20 Закона о банкротстве, но не предлагалось представить кандидатуру конкурсного управляющего должника. Указание суда апелляционной инстанции на то, что отводов кандидатуре ФИО4 не было заявлено, суд признает противоречащим нормам действующего законодательства о банкротстве, так как право отвода кандидатуре арбитражного управляющего содержалось в пункте 4 статьи 45 Закона о банкротстве в редакции, утратившей силу. Также неверной признает судебная коллегия позицию суда апелляционной инстанции относительно применения к спорным правоотношениям пункта 2 статьи 9 АПК РФ. Право кредиторов на выбор саморегулируемой организации, предусмотренное статьей 12 Закона о банкротстве, не может быть отнесено к процессуальным действиям, не совершение которых, влечет для кредиторов негативные последствия в виде утраты указанного права. Поскольку в установленном порядке саморегулируемая организация
по делу приостановлено до завершения экспертизы. Постановлением апелляционного суда 08.12.2017 определение от 23.10.2017 оставлено без изменения. В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 23.10.2017 и постановление отменить, направить вопрос на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Податель жалобы ссылается на то, что при принятии определения о назначении экспертизы суд нарушил тайну совещательной комнаты, не удалился в совещательную комнату, не вынес отдельный судебный акт о назначении экспертизы, резолютивная часть определения отсутствует, суд не разъяснил сторонам право отвода эксперта, не предупредил эксперта об уголовной ответственности. По мнению подателя жалобы, определение о приостановлении производства по делу также является незаконным, так как в обосновании указанного определения суд сослался на определение от 19.10.2017. Отзыв на кассационную жалобу не представлен. Законность определения и постановления проверена в кассационном порядке. Участвующие в деле лица о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом, однако своих представителей в суд не направили, в связи с чем жалоба рассмотрена в их
в абзаце третьем пункта 5 статьи 231 Закона о банкротстве, и дано в отношении ситуации, когда право на заявление отвода у должника есть, однако руководитель должника отстранен от должности в соответствии с Законом № 6-ФЗ. В этом случае право на отвод реализуется представителем участников (учредителей) должника либо представителем собственника имущества должника - унитарного предприятия. При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции отклоняет доводы жалобы о том, что разъяснения относительно лица, которое вправе реализовать предоставленное должнику право отвода в случае прекращения полномочий руководителя должника, содержащиеся в абзаце третьем пункта 5 Постановления № 4, не подлежали применению при утверждении конкурсного управляющего Предприятия. Ссылка в Постановлении № 4 на отстранение руководителя должника на основании Закона № 6-ФЗ и указание в абзаце третьем пункта 5 статьи 231 Закона о банкротстве на период, в течение которого собрание кредиторов могло самостоятельно определить и представить суду для утверждения три кандидатуры арбитражного управляющего, тому не препятствуют. Как следует из
признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство; определением суда от 07.12.2011 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2 (л.д. 165-169 т.2). Утверждая ФИО2 конкурсным управляющим должника, суд первой инстанции исходил из того, что кандидатура ФИО2 избрана первым собранием кредиторов 27.09.2011, НП «СРО АУ «Южный Урал» представлены документы, подтверждающие соответствие кандидатуры ФИО2 требованиям, установленным статьями 20, 20.2 Закона о банкротстве. Отклоняя ходатайство должника об отводе кандидатуры конкурсного управляющего, суд первой инстанции указал, что Законом о банкротстве не предусмотрено право отвода кандидатуры арбитражного управляющего. Выводы суда первой инстанции являются верными, соответствуют действующему законодательству и представленным доказательствам. Согласно части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). В силу пункта 1 статьи 127 Закона о банкротстве при принятии решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства арбитражный
