03.03.2012 и акта пересчета от 01.04.2021 сельскохозяйственные транспортные средства (сельскохозяйственную технику) в количестве 21 (двадцать одной) единицы. По акту возврата имуществом от 01.04.2021 (по договору займа от 03.03.2012 и акту пересчета от 01.04.2021) Общество передало ФИО1 коров 137 голов, нетелей 14 голов, коров на откорме 198 голов, а также сельскохозяйственную технику в количестве 21 единицы. Полагая, что договоры купли-продажи от 15.03.2021, соглашение о расторжении договоров купли-продажи, договор возврата имущества и акт возврата имущества от 01.04.2021 по договору займа продукции от 03.03.2012 отвечают признакам сделки с заинтересованностью и являются очевидно невыгодными для Общества, последний в лице ФИО6 обратился в арбитражный суд с соответствующими требованиями. Исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ представленные доказательства, руководствуясь статьями 10, 53, 65.2, 166-168, 170, 174 Гражданского кодекса, статьей 45 Закона № 14-ФЗ, разъяснениями, изложенными в пунктах 1, 87, 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами
последнему имущества в пользование, а обязанность арендатора - в своевременном внесении платы за пользование имуществом, порядок, условия и сроки внесения которой определяются договором аренды. Учитывая наличие возражений со стороны арендодателя на возобновление договора на новый срок, договор прекратился 30.09.2020 по окончании его срока. С указанной даты у ответчика отсутствуют правовые основания для использования арендованного имущества (ст. 622 ГК РФ). Положениями действующего гражданского законодательства РФ не предусмотрено обязательное согласие общего собрания участников Общества на расторжение сделки с заинтересованностью . Уставом ООО «Сагента» (п. 12.3) данный вопрос также не отнесен к компетенции общего собрания участников ООО «Сагента». При этом согласно п. 12.28 устава ООО «Сагента» руководство текущей деятельностью Общества осуществляет единоличный исполнительный орган Общества - генеральный директор, который согласно п. 12.30 устава без доверенности действует от имени Общества, в т.ч. представляет его интересы и совершает сделки, а также осуществляет иные полномочия, не отнесенные ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» или Уставом Общества
права, может быть оспаривание юридически значимых действий самого общества, в частности, оспаривание совершенных обществом сделок, а также обращение участника общества в соответствии с п. 5 ст. 44 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в суд с иском о возмещении убытков, причиненных обществу единоличным исполнительным органом общества. В соответствии с п. 1 ст. 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью в редакции, действовавшей на момент расторжения договора аренды от 06.08.2004 № 143 и заключения договора аренды от 10.10.2006 № 123/06, сделки, в совершении которых имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) общества, лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа общества, члена коллегиального исполнительного органа общества или заинтересованность участника общества, имеющего совместно с его аффилированными лицами двадцать и более процентов голосов от общего числа голосов участников общества, не могли совершаться обществом без согласия общего собрания участников общества. Указанные лица признаются заинтересованными в совершении обществом сделки в случаях, если они, их супруги, родители,
в удовлетворении иска отказано. Не согласившись с принятым решением, Институт подал апелляционную жалобу, в которой просил решение суда от 09.06.2021 отменить, рассмотреть дело по правилам, установленным для рассмотрения дел в суде первой инстанции, исковые требования удовлетворить в полном объеме. В обоснование апелляционной жалобы ее податель, ссылаясь на то, что ФИО3, являющаяся на момент заключения оспариваемой сделки досрочного расторжения долгосрочного договора аренды являлась ректором Института и одновременно генеральным директором и участником Общества, указал, что в силу статьи 27 Федерального закона от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» спорная сделка является сделкой с заинтересованностью . В этой связи, по мнению подателя жалобы, одним из оснований признания означенной сделки недействительной является отсутствие согласия учредителя/собственника Института на ее совершение, поскольку как указал Институт, Автономная некоммерческая организация образовательный центр «Международный университет семьи и ребенка имени Рауля Валленберга» (далее – Университет), будучи высшим органом управления Института, согласия на совершение оспариваемой сделки не давала. Также податель
наличия, либо отсутствия правоотношений как с ЗАО «СибЖелДорТранс», так и ЗАО «СибЖелДорТранс» с третьими лиц ами. Оснований расценивать вопреки волеизъявления третьих лиц указанные договоры как фактическую переуступку прав требований у суда нет. Ссылки истца на то обстоятельства, что сделки по расторжению договоров аренды железнодорожных вагонов, заключенные между ЗАО «СибЖелДорТранс» и арендодателями, и последующее заключение договоров аренды (на тоже имущество) между теми же арендодателями и ООО «СибЖелДорКом» являются притворными сделками и были заключены лишь с целью прикрыть фактически совершаемую сделку по уступке прав и обязанностей (цессии) по договорам аренды железнодорожных вагонов, аренды нежилого помещения, договоров оказания услуг связи от ЗАО «СибЖелДорТранс» в пользу ООО «СибЖелДорКом», в совершении которой имел заинтересованность ФИО6, во избежание выполнения обязательных требований, установленных статьями 81 и 83 Федерального закона «Об акционерных обществах» отклоняются судом апелляционной инстанции по вышеуказанным основаниям. Кроме того, истцом не представлено доказательств расторжения договоров аренды железнодорожных вагонов с третьими лицами. Согласно материалов дела,
№ А27-24192/2019 установлено, что расторжение договора субаренды частей земельного участка № ЦРИ/04/СА/5356/18/001756 и, как следствие договора на подачу и уборку вагонов по ст. Болотная Западно-Сибирской железной дороги № 2/121, по сути, воспрепятствовало осуществлению Обществом предпринимательской деятельности; действия ФИО2 по расторжению указанных договоров с последующим заключением аналогичных договоров от имени иного общества, осуществляющего конкурирующий вид деятельности, свидетельствуют о недобросовестном поведении единоличного исполнительного органа, направлены на причинение вреда истцу. Полагая, что соглашение о расторжении договора субаренды является сделкой с заинтересованностью , совершенной с нарушением требований статьи 45 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон № 14-ФЗ), пункта 2 статьи 174 ГК РФ; заключено в нарушение требований статей 10, 168 ГК РФ, ФИО1 обратился с настоящим иском в арбитражный суд. Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из доказанности наличия оснований для признания сделки недействительной, а также доказанности недобросовестного поведения ответчиков. Суд апелляционной инстанции поддержал
от имени ООО «НТУ» и ООО «ДСЗ» подписаны директором ФИО3 и ФИО1, ФИО1 ФИО3 приходится отцом, по условиям п. 10.4 трудового договора и пунктов 5, 6 соглашения о его расторжении общество обязано выплатить истцу при увольнении компенсацию в размере трех среднемесячных заработков, данные сделки направлена на получение выгоды ФИО1, при этом все выплаты в связи с исполнением ФИО1 трудовых обязанностей перечисляются на счет Л.В.ИГ., трудовой договор и соглашение о его расторжении в части указанных пунктом являются сделками с заинтересованностью . При этом, исходя из разъяснений п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27, тот факт, что указанные сделки подписаны сыном и отцом, презюмирует, что указанные лица знали или заведомо должны были знать о наличии элемента заинтересованности. Из материалов дела следует и сторонами не оспаривается, что согласия общего собрания участников общества на совершение указанных сделок получено не было. Доказательств того, что указанные договор и соглашение относятся к
