банкротстве применены судом первой инстанции правильно. Также суд округа отклонил доводы конкурсных кредиторов в отношении кандидатуры ФИО2, отметив, что основания сомневаться в компетентности, добросовестности и независимости ФИО2 отсутствуют. Выражая несогласие с обжалуемыми судебными актами, общество, которому в настоящий момент принадлежит 96,09 % голосов на собрании кредиторов, приводит, в частности, следующие доводы. Заявитель соглашается с позицией апелляционной инстанции о том, что по смыслу пункта 6 статьи 45 Закона о банкротстве в случае смерти конкурсного управляющего срок для выбора собранием кредиторов нового управляющего начинает течь после вынесения определения о прекращении полномочий предыдущего. Также общество отмечает, что суд первой инстанции не выносил определение о назначении заседания по вопросу об утверждении нового конкурсного управляющего, чем лишил конкурсных кредиторов возможности реализовать принадлежащие им процессуальные права. Кроме того, в своей жалобе общество обращает внимание на то обстоятельство, что в 2011 году ФИО2, работая в должности следователя по особо важным делам, руководила оперативно- следственной группой при расследовании
выявления и осведомленности о них наследников при принятии наследства. Наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества (пункт 1 статьи 1175 ГК РФ). Поскольку смерть должника не влечет прекращения обязательств по заключенному им договору, наследник, принявший наследство, становится должником и несет обязанности по их исполнению со дня открытия наследства (например, в случае, если наследодателем был заключен кредитный договор) (пункт 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании»). Пунктом 3 статьи 213.28 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» определено, что после завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина. По смыслу приведенных правовых норм признание наследодателя банкротом и освобождение его от дальнейшего исполнения
кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) обязательство прекращается смертью кредитора, если исполнение предназначено лично для кредитора либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью кредитора. Главой 24 ГК РФ предусмотрена возможность перемены лиц в обязательстве. Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Таким образом, смерть кредитора без исследования вопросов о его наследниках и перемене лиц в обязательстве не является достаточным основаниям для списания задолженности и включения ее в состав внереализационных доходов. Между тем, как обоснованно указано судами обеих инстанций, указанные обстоятельства Инспекцией в ходе проведения проверки не выяснялись, несмотря на возражения Общества (том 3, лист 136). В судебное заседание суда первой инстанции 16.01.2015 Общество представило запрос от 27.03.2014, с которым оно обратилось к матери предпринимателя ФИО5 после получения 27.02.2014 акта
делу №А57-5725/10, конкурсным управляющим ЖСК «Капитель-2002», утвержден ФИО9, член саморегулируемой организации арбитражных управляющих НП «Объединение арбитражных управляющих «Авангард». ФИО2 обратилась с заявлением о процессуальном правопреемстве и замене конкурсного кредитора ФИО3 в реестре требований кредиторов должника ЖСК «Капитель-2002» на его правопреемников – ФИО2 в размере 3/4 доли наследства, несовершеннолетних детей ФИО4 в размере 1/12 доли наследства, ФИО5 в размере 1/12 доли наследства, ФИО6 в размере 1/12 доли наследства. В обоснование заявленных требований было указано на смерть кредитора , подтвержденное свидетельством о его смерти, и вступление в наследство супруги и его несовершеннолетних детей, подтвержденное завещанием от 24.01.2015 и свидетельствами о праве наследования. Суд первой инстанции, проверив основания для замены кредитора, установив, что требования кредитора ФИО3, были включены в реестр требований кредиторов должника в третью очередь на основании: - определений Арбитражного суда Саратовской области 17.01.2011, 10.08.2011, 14.02.2012, в размере 2 921 515 руб. 55 коп., в том числе сумма основного долга 2735917 руб.
ст. 40 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве». Согласно пункту 1 части 1 статьи 40 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" исполнительное производство подлежит приостановлению судебным приставом-исполнителем полностью или частично в случае смерти должника, объявления его умершим или признания безвестно отсутствующим, если установленные судебным актом, актом другого органа или должностного лица требования или обязанности допускают правопреемство. В рассматриваемом случае имеет место не смерть должника, а смерть кредитора . Смерть кредитора является либо основанием для замены взыскателя либо для прекращения исполнительного производства (п. 1 ч. 1 ст. 43, ст. 52 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве"). Судебный пристав-исполнитель был обязан в рамках исполнительного производства принять меры по установлению наличия (отсутствия) наследников кредитора. Таким образом, незаконность действий службы судебных приставов заключается не в самом факте возобновления исполнительного производства, как указал суд первой инстанции (при этом постановление о возобновлении исполнительного производства
законом порядке не оспорен и недействительным не признан. При изложенных обстоятельствах, поскольку извещение должника не влияет на действительность договора цессии (ст. 385 Гражданского кодекса Российской Федерации) и уступаемые права не связаны с личностью кредитора (ст. 383 Гражданского кодекса Российской Федерации), то к заявителю как цессионарию перешли имущественные права (требования) в порядке сингулярного правопреемства. Уступленные заявителю права и корреспондирующие ему обязанности неразрывно не связаны с личностью кредитора и должника, составляют денежное имущественное кредитное обязательство. Поэтому смерть кредитора или должника не прекращает кредитное обязательство. Соответствующие обязанности по возврату кредита и уплаты сопутствующих платежей в качестве долгов наследодателя могут быть включены в состав наследства (ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации). Спорные правоотношения допускают правопреемство, которое возможно на любой стадии гражданского судопроизводства, следовательно, цессионарий как преемник взыскателя и наследники должника могут вступить в гражданский процесс на стадии исполнения судебного решения. При изложенных обстоятельствах, у суда первой инстанции не имелось оснований для отказа в удовлетворении
