составила 411 536,29 руб. 21.06.2017 истец в лице представителя ФИО1 вручил ответчику заявление о страховом возмещении за поврежденный автомобиль Freightliner Century CST 120 г/н <***>. В удовлетворении заявления отказано письмом от 7.07.2017 со ссылкой на отсутствие страхового случая в связи с отсутствием гражданской ответственности страхователя перед третьими лицами (страховой риск по ОСАГО) вследствие совпадения в одном лице должника и кредитора (владельцем обоих транспортных средств являлся страхователь). 1.07.2018 между истцом (цедент) и ФИО1 (цессионарий) подписан договор уступки прав требования б/н (далее – договор цессии), согласно которому цедент уступил цессионарию в полном объеме свои права требования к страховщику (должник ) на получение страхового возмещения в связи с наступившим страховым случаем, а именно – ущербом, причиненным имуществу цедента в ДТП от 15.06.2017, повреждением Freightliner CST 120 Century г/н <***> и т/с Прицепом ТОНАР г/н АН 2324 42 (п.1.1 договора цессии). На момент подписания договора цессии основная задолженность должника определена в размере 400 000
направил в адрес потерпевшего уведомление исх. № 5523 об отказе в выплате страхового возмещения в связи с совпадением страхователя и потерпевшего в одном лице, поскольку отсутствует страховой случай. 18.01.2019 между ФИО2 (Цедент) и Индивидуальным предпринимателем ФИО1 (Цессионарий) заключен договор уступки прав (цессии) № 2553, в соответствии с которым Цедент уступает, а Цессионарий принимает на себя право требования (возмещения) материального ущерба в части стоимости услуг независимого эксперта, страхового возмещения, величины утраты товарной стоимости компенсационных выплат ко всем лицам, в т.ч. к причинителю вреда (в части взыскания в размере части требования, оставшейся неудовлетворенной в соответствии с ФЗ-40 об ОСАГО), включая страховую компанию Росгосстрах, Российский союз Автостраховщиков, в размере 39971,41 руб. без НДС, за повреждения транспортного средства- Лада Гранта государственный регистрационный знак <***>, полученных в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 25.09.2018 по адресу: РБ, <...>. Должник об уступке прав требования уведомлен, что подтверждается представленными в материалы дела уведомлениями об уступке прав требования и
банком обеспечивались залогом транспортных средств, находящихся, как установлено судами, в собственности ООО «ГТК». На основании статьи 413 ГК РФ суды пришли к выводам, что при такой совокупности обстоятельств обязательства из кредитных договоров прекращены совпадением должника и кредитора в одном лице. Вместе с тем, в настоящем деле суд апелляционной инстанции, не будучи связан правовой квалификацией сложившихся отношений, отмечает следующее: В результате договоров цессии №CS/004 от 29.12.2008, №СS/005 от 25.03.2009 произошла замена кредитора в обязательстве по возврату кредитов. Обязательства заемщиков по возврату кредитов в связи с цессиями не прекращались. Цессионарий как новый кредитор заемщиков поручался за возврат кредитов. Соответственно, ООО «ГТК» стало кредитором в обязательстве по возврату кредитов, обеспеченных поручительством того же ООО «ГТК». Обязательство прекращается совпадением должника и кредитора в одном лице, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства – ст. 413 ГК РФ. Соответственно, в обеспечительном обязательстве из поручительства произошло совпадение должника (поручителя) и кредитора
прямой запрет на заключение договора цессии, в рамках которого должник приобретает, в том числе, право требования в отношении самого себя, в законе отсутствует. Суд при этом принимает во внимание правовые позиции, отраженные в Письме Министерства финансов Российской Федерации от 22.04.2019 N 03-03-06/1/29181. Министерство указывает, что согласно статье 413 ГК РФ обязательство прекращается совпадением должника и кредитора в одном лице, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства. Таким образом, при приобретении должником у цедента (в письме описка-цессионария) права требования по своему долговому обязательству обязательства по такому долговому обязательству прекращаются в связи с совпадением должника и кредитора в одном лице. По мнению Департамента, в случае выкупа должником у цедента цессионарием прав требований по своему долговому обязательству положительная разница между задолженностью по долговому обязательству и ценой приобретения имущественного права с учетом расходов, связанных с его приобретением, является доходом налогоплательщика, подлежащим учету при определении налоговой базы по налогу на
