Федерального закона Российской Федерации «О международных договорах Российской Федерации» от 15.07.1995 № 101-ФЗ). Систематическое, историческое, телеологическое толкование норм вышеназванных международных договоров Российской Федерации, заключенных в рамках ВТО и региональной интеграции (ЕврАзЭС, Таможенного союза), не дает оснований для других выводов. Доводы заявителя по сути сводятся не к обоснованию существенных нарушений норм права, что является основанием для пересмотра судебных актов в высшей судебной инстанции государства (статья 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а к желанию наличия иного правового регулирования по спорному вопросу. Однако вопросы правового регулирования относятся к компетенции органов правотворчества государств или международных организаций, но не к компетенции судебных органов. С учетом изложенного суды пришли к обоснованному выводу о том, что оспариваемое бездействие таможни, выразившееся в невозврате обществу излишне уплаченных таможенных платежей, противоречит нормам таможенного законодательства, регулирующим ставки подлежащих уплате таможенных пошлин. Таким образом, доводы заявителя, приведенные в кассационной жалобе не подтверждают существенных нарушений норм права, повлиявших на исход дела,
общепризнанному принципу международного права pacta sunt servanda (каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться), закрепленному в статье 26 Венской конвенции от 23.05.1996, с учетом которого сформулирована норма пункта 1 статьи 2 Договора о функционировании. Доводы заявителя по сути сводятся не к обоснованию существенных нарушений норм права, что является основанием для пересмотра судебных актов в высшей судебной инстанции государства (статья 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), а к желанию наличия иного правового регулирования по спорному вопросу. Однако вопросы правового регулирования относятся к компетенции органов правотворчества государств или международных организаций, но не к компетенции судебных органов. Таким образом, доводы заявителя, приведенные в кассационной жалобе не подтверждают существенных нарушений норм права, повлиявших на исход дела, и не являются достаточным основанием для пересмотра судебных актов в порядке кассационного производства Судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации, поскольку направлены на неверное понимание действующих в спорной сфере правоотношений норм права, на
также тем обстоятельством, что до вступления в силу Федерального закона от 29.06.2015 № 186-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» указанные требования статьей 134 Закона о банкротстве были прямо отнесены к первой очереди. Расширительное толкование судом соответствующих норм права, регулирующих перечень обязательств, отнесенных к привилегированным очередям, будет являться вторжением в политику права, то есть в компетенцию законодателя. Иной подход может быть избран исключительно Верховным судом Российской Федерации как органом, фактически осуществляющим судебное правотворчество и обладающим компетенцией путем своего толкования блокировать применение явно и очевидно несправедливой нормы. В этой связи довод конкурсного управляющего и заявителя о том, что поскольку заявителю причинен вред здоровью, повлекший причинение морального вреда, требование ФИО1 о компенсации морального вреда подлежит включению в первую очередь реестра требований кредиторов должника, основан на неправильном толковании норм Закона о банкротстве, в частности, статьи 134 Закона о банкротстве, а поэтому судом отклоняется. Доказательств погашения заявленных требований должником не представлено,
тем обстоятельством, что до вступления в силу Федерального закона от 29.06.2015 № 186-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» указанные требования статьей 134 Закона о банкротстве были прямо отнесены к первой очереди. Расширительное толкование судом апелляционной инстанции соответствующих норм права, регулирующих перечень обязательств, отнесенных к привилегированным очередям, будет являться вторжением в политику права, то есть в компетенцию законодателя. Иной подход может быть избран исключительно Верховным судом РФ как органом, фактически осуществляющим судебное правотворчество и обладающим компетенцией путем своего толкования блокировать применение явно и очевидно несправедливой нормы. В этой связи суд первой инстанции правильно заключил, что довод заявителя о том, что поскольку заявителю причинен вред здоровью, повлекший причинение морального вреда, требование ФИО1 о компенсации морального вреда подлежит включению в первую очередь реестра требований кредиторов должника, основан на неправильном толковании норм Закона о банкротстве, в частности, статьи 134 Закона о банкротстве. С учетом изложенного суд апелляционной инстанции не усматривает
г. между сторонами был заключен договор займа № 1/20, по условиям которого истец передал ответчику сумму в размере 120 000,00 руб., которую последний обязался вернуть истцу, уплатив при этом проценты за пользование суммой займа в размере 12 000,00 руб. за каждый полный и неполный месяц с момента получения суммы займа. Сумма займа была предоставлена Ответчику путем внесения за него оплаты по договору № 10-12/2019 от 10.12.2019 г., заключенному между ответчиком и АНО «Центр Судебной Экспертизы и Правотворчества », что подтверждается актом № 59 от 29.09.2020 г. и чек-ордером № 35 от 29.09.2020 г. 03.12.2021 г. мировым судьей судебного участка № <данные изъяты> района Курской области по делу № был выдан судебный приказ о взыскании с ООО «Суджанский Пост» в пользу ФИО1 задолженности по договору займа и процентов, который был отменен определением мирового судьи. Указанным судебным приказом с ответчика в пользу истца были взысканы проценты за пользование займом за период с
в течение гарантийного срока, а при его отсутствии в разумный срок, в пределах двух лет со дня принятия выполненной работы (оказанной услуги) или пяти лет в отношении недостатков в строении и ином недвижимом имуществе. В ходе рассмотрения дела представителем ответчика было заявлено ходатайство о проведении судебной экспертизы. Определением Реутовского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ. производство по делу было приостановлено в связи с назначением по делу судебной экспертизы, производство которой было поручено АНО «Центр судебной экспертизы и правотворчества ». <данные изъяты> Согласно ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 ГПК РФ. В соответствии с ч. 3 и ч. 4 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства
невозмещенная сумма ущерба, подлежащая взысканию с ФИО2, составляет 361 621,02 руб. (761 621,02 - 400 000,00 лимит ответственности по ОСАГО). В судебных заседаниях ранее ответчик факт дорожно-транспортного происшествия и свою вину в указанном дорожно-транспортном происшествии не оспаривал, однако не согласился с заявленной суммой. Возражая против заявленных требований в части суммы ущерба, ответчик заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы, которая была назначена определением Реутовского городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ., проведение поручено эксперту АНО «Центр судебной экспертизы и правотворчества ». Согласно заключению эксперта АНО «Центр судебной экспертизы и правотворчества» № стоимость восстановительного ремонта автомобиля <данные изъяты> Согласно ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 ГПК РФ. В соответствии с ч. 3 и 4 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств
