имущество, приходит к выводу о его принадлежности должнику и необходимости распространять на него специальный правовой режим, определенный нормами законодательства о несостоятельности. Никакие иные формальные действия в отношении имущества не приводят к появлению у него правового режима "конкурсной массы", включение вещей и имущественных прав в акт инвентаризации, в отчет управляющего или в какой-либо иной документ не может само по себе означать, что данная вещь или имущественное право (имущество в широком смысле слова согласно цивилистической доктрине) принадлежит должнику. Иной подход приводил бы к наделению управляющих правом произвольно присваивать от имени должника права на имущество. С учетом изложенного само по себе мнение арбитражного управляющего или иного лица о том, что вещь входит в конкурсную массу (иными словами - принадлежит должнику), не образует у должника никаких прав относительно данной вещи и наоборот, мнение о том, что вещь не входит в конкурсную массу не прекращает прав должника на эту вещь (при их наличии). Таким образом,
наличие прямого умысла, направленного на ненадлежащее исполнение подрядчиком договора и свидетельствовавшего о недобросовестном поведении подрядчика не является обязательным. Данные действия (бездействие) подрядчика могут быть совершены и по неосторожности. Недобросовестность – понятие производное от цивилистической добросовестности, которое сводится, в конечном счете, к несоответствию поведения субъекта критериям добросовестности, выработанным гражданским правом. То есть в нем отрицаются признаки добросовестности. При определении добросовестности ни догма, ни Гражданский кодекс Российской Федерации, ни высшая судебная инстанция (постановление Пленума ВС РФ 23.06.2015 № 25, пункт 1) не связывают ее с психическим отношением субъекта к своему поведению. В рассматриваемых в данном административном деле отношениях недобросовестное поведение – составляющая объективной стороны. Вместе с тем в судебной практике при определении вины юридических лиц применяется «поведенческий» (объективный) подход , при котором исследуются не аспекты психологии субъекта, а его конкретные действия или бездействие. Применение психологического подхода, когда вину юридического лица определяют через проекцию субъективного отношения его сотрудников, прямо отрицается высшими судебными инстанциями
к любому участнику. В рамках цивилистического правоотношения, в отличие от публичного, санкция не носит характер возмездия за содеянное или уклонения от действия, а является эквивалентом потерь кредитора, его обеспечением и стимулом соблюдения условий отношений Между тем, в том качестве как заявлены исковые требования, не достигается ни одна из указанных целей. Поэтому вторичный рынок неустоек входит в противоречие с правовой природой и целью этого института. Поскольку в последующем обороте утрачиваются его названные принципы. Обратная правовая позиция предполагает такую отыскиваемую подобными заявителями легитимацию алгоритма их действий, которая входит в противоречие с позитивным нормативно-правовым регулированием рынка страховых услуг и наносит вред его участникам. При таких обстоятельствах, суд первой инстанции сделал правильный вывод о том, что действия истца не направлены на защиту нарушенного права, т.к. истец не является субъектом, право которого нарушено, а направлены на получение необоснованной выгоды, что свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны истца. Указанный правовой подход согласуется с судебной практикой (постановление
В рамках цивилистического правоотношения, в отличие от публичного, санкция не носит характер возмездия за содеянное или уклонения от действия, а является эквивалентом потерь кредитора, его обеспечением и стимулом соблюдения условий отношений. Между тем в настоящем случае (в том качестве, как заявлены исковые требования) не достигается ни одна из указанных целей. Вторичный рынок неустоек входит в противоречие с правовой природой и целью этого института. Поскольку в последующем обороте утрачиваются его названные принципы. Обратная правовая позиция предполагает такую отыскиваемую подобными заявителями легитимацию алгоритма их действий, которая входит в противоречие с позитивным нормативно-правовым регулированием рынка страховых услуг и наносит вред его участникам. Таким образом, суд первой инстанции оценивал действия истца не как направленные на защиту нарушенного права, т.к. истец не является субъектом, право которого нарушено, а как направленные на получение необоснованной выгоды, что свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны истца и является основанием для отказа в исковых требованиях. Указанный правовой подход согласуется с
по цене одного, наиболее выгодного, предложения, как бы эта цена ни отличалась от рыночной стоимости, то такое толкование не может быть принято судом как противоречащее основным цивилистическим принципам разумности и справедливости. Определение стоимости поврежденного имущества на основе такой интерпретации условий договора означало бы злоупотребление правом со стороны страховщика. Как можно понять из отзыва ответчика и объяснений его представителя в судебном заседании, ответчик полагает, что при определении стоимости поврежденного автомобиля оценщиком также нарушаются принципы разумности и справедливости, поскольку оценщик определяет не реальную стоимость, за которую поврежденный автомобиль может быть продан, а условную величину, высчитываемую по специальной методике на основе доаварийной стоимости автомобиля. Доводы ответчика проверены судом и найдены необоснованными по следующим причинам. Действительно, как явствует из заключения судебной экспертизы, эксперт не пользовался сравнительным подходом при оценке имущества (т.е. не подыскивал объекты-аналоги), а рассчитал искомую величину, оценив доаварийную стоимость автомобиля и уменьшив ее на коэффициент, определяемый исходя из имеющихся повреждений. В
одного, наиболее выгодного, предложения, как бы эта цена ни отличалась от рыночной стоимости, то такое толкование не может быть принято судом как противоречащее основным цивилистическим принципам разумности и справедливости. Определение стоимости поврежденного имущества на основе такой интерпретации условий договора означало бы злоупотребление правом со стороны страховщика. Как можно понять из отзыва ответчика и объяснений его представителя в судебном заседании, ответчик полагает, что при определении стоимости годных остатков поврежденного автомобиля оценщиком также нарушаются принципы разумности и справедливости, поскольку оценщик определяет не реальную стоимость, за которую поврежденный автомобиль может быть продан, а условную величину, высчитываемую по специальной методике на основе доаварийной стоимости автомобиля (страховой суммы). Доводы ответчика проверены судом и найдены необоснованными по следующим причинам. Действительно, как следует из заключения судебной экспертизы, эксперт не пользовался сравнительным подходом при оценке имущества (т.е. не подыскивал объекты-аналоги), а рассчитал искомую величину, используя страховую стоимость автомобиля и уменьшив ее на коэффициент, определяемый исходя из имеющихся
по цене одного, наиболее выгодного, предложения, как бы эта цена ни отличалась от рыночной стоимости, то такое толкование не может быть принято судом как противоречащее основным цивилистическим принципам разумности и справедливости. Определение стоимости поврежденного имущества на основе такой интерпретации условий договора означало бы злоупотребление правом со стороны страховщика. Как можно понять из отзыва ответчика и объяснений его представителя в судебном заседании, ответчик полагает, что при определении стоимости поврежденного автомобиля оценщиком также нарушаются принципы разумности и справедливости, поскольку оценщик определяет не реальную стоимость, за которую поврежденный автомобиль может быть продан, а условную величину, высчитываемую по специальной методике на основе доаварийной стоимости автомобиля. Доводы ответчика проверены судом и найдены необоснованными по следующим причинам. Действительно, как явствует из заключения судебной экспертизы, эксперт не пользовался сравнительным подходом при оценке имущества (т.е. не подыскивал объекты-аналоги), а рассчитал искомую величину, оценив доаварийную стоимость автомобиля и уменьшив ее на коэффициент, определяемый исходя из имеющихся повреждений. Из
