направленных на завладение прав на доли в уставном капитале и на имущество ООО «Продовольственная база № 4», а также последующую легализацию этого имущества, в период времени с января 2010 года по сентябрь 2011 года первый участник, обладая организаторскими способностями, ярко выраженными волевыми психологическими особенностями личности, коммуникабельностью, уверенностью в себе и решительностью, создал и возглавил организованную группу, в состав которой были привлечены ФИО9 и еще пять участников.» Лист 10 абзац 3 и лист 12 абзац 1. «Роли между участниками организованной группы были распределены первым участником следующим образом: … - шестой участник, действуя в рамках предварительной договоренности с первым участником и другими участниками организованной группы, во исполнение единого преступного умысла , согласно отведенной ей роли, являясь доверенным лицом первого участника, в интересах последнего в качестве директора ООО «Продовольственная база № 4» участвовала в оформлении передачи от ФИО1 и ФИО10 прав на доли в уставном капитале ООО «Продовольственная база № 4» ФИО9
должника не нарушены. Выделяют два вида вины в форме умысла: вина в форме прямого умысла и вина в форме косвенного умысла. Если лицо сознавало противоправный характер своего действия (бездействия), предвидело его вредные последствия, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично, то правонарушение признается совершенным с косвенным умыслом. Основное отличие косвенного умысла от прямого заключается в специфике волевого компонента: лицо не желает наступления вредных последствий своих действий (бездействия), но либо сознательно их допускает, либо относится к ним безразлично. Отличается и интеллектуальный компонент косвенного умысла : при косвенном умысле невозможно предвидение неизбежности наступления вредных последствий, а только их потенциальной возможности. При этом, наличие (отсутствие) вредных последствий, нарушения прав и законных интересов кредиторов и должника не является признаком характеризующим вину лица, привлекаемого к административной ответственности. В соответствии с частью 3 статьи 14.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях неисполнение арбитражным управляющим обязанностей, установленных законодательством о несостоятельности (банкротстве),
и обеспечению безопасности опасного промышленного объекта, не регулируются абз. 2 п. 1 ст. 134 Закона о банкротстве. Таким образом, противоправность действий арбитражного управляющего при осуществлении полномочий в деле о банкротстве само по себе не свидетельствует о наличии вины в форме умысла, которая подлежит отдельному установлению в целях применения п. 9 ст. 24.1 Закона о банкротстве. Применение норм Закона о банкротстве осуществлялось конкурсным управляющим в условиях правовой неопределенности, что является интеллектуально- волевым моментом вины в иной форме, но не умысла причинить вред другому арбитражному управляющему. По мнению подателя жалобы, суд первой инстанции неправомерно ссылается на постановление № 18АП-2088/2015, так как в данном акте вина конкурсного управляющего ФИО1 в форме умысла не была установлена. Податель жалобы обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что в решении суда первой инстанции не отражен вопрос об обязательном условии регрессных требований по ст. 24.1 Закона о банкротстве – получения конкурсным управляющим любых материальных выгод (доходов,
выполнить; - наличие объективной возможности исполнить данную обязанность, которая заключается в отсутствии объективных препятствий, то есть обстоятельств, не зависящих от воли лица; - неисполнение обязанности по причине непринятия лицом всех зависящих от него мер. Понятие вины юридического лица имеет самостоятельную правовую конструкцию. Формы вины в виде умысла и неосторожности не применимы к данному субъекту ответственности, поскольку связаны с интеллектуально- волевым признаком, который присущ исключительно физическому лицу и не может существовать у юридического лица. Следовательно, действия общества по уклонению от заключения контракта не могут быть признаны совершенными ни в форме умысла , ни в форме неосторожности. Заявитель не представил ни суду первой инстанции, ни суду апелляционной инстанции достаточных пояснений и доказательств, подтверждающих надлежащее принятие им необходимых мер по соблюдению вышеуказанных требований Закона о контрактной системе, а также отсутствия возможности для их соблюдения. То обстоятельство, что 15.01.2015 общество обратилось с иском к учреждению о понуждении заключить контракт, что, по мнению заявителя,
