Заключение договора без лицензии - гражданское законодательство и судебные прецеденты

недвижимости осуществлялись бенефициаром преимущественно за счет денежных средств банка. По оценке заявителя большая часть всех кредитов, выдаваемых банком, направлялись на финансирование собственного бизнеса в сфере недвижимости и нефтедобычи. Таким образом, успешная деятельность банка по привлечению вкладов от третьих лиц являлась главным составляющим развития бизнеса в сфере нефтедобычи и недвижимости. В таком случае, заключение обеспечительных договоров компаниями, входящими в группу нефтедобычи, в пользу своего финансового центра (ПАО Банк «Югра») по ранее предоставленным им аффилированным заемщикам необеспеченным кредитам могло иметь разумный экономический мотив – обеспечение выполнения предписаний регулятора с целью сохранения этой кредитной организации, находящейся под угрозой отзыва лицензии на осуществление банковских операций, к услугам которой периодически обращались члены группы для пополнения оборотных активов, развития их проектов при нехватке свободных денежных средств. Восстановление финансовой устойчивости входящего в группу банка позволило бы продолжить финансирование деятельности всей группы в целом. Указанный мотив может объяснить экономическую целесообразность совершенных обеспечительных сделок для группы в целом

требования о взыскании неустойки и штрафа, суд первой инстанции не усмотрел оснований для освобождения РСА от их уплаты, однако указал на наличие правовых оснований для снижения размера подлежащих взысканию в качестве неустойки и штрафа сумм с учетом положений ст. 333 Гражданского кодекса Российской Федерации при наличии соответствующего заявления РСА. Суд апелляционной инстанции с решением суда не согласился, полностью отменил указанное судебное постановление и, указав на то, что заключение договора обязательного страхования автогражданской ответственности между ФИО2 и ООО «Антал-Страхование» после приостановления действия лицензии последнего на осуществление страховой деятельности влечет недействительность указанного договора, а, следовательно, ответственность лица, виновного в дорожно-транспортном происшествии, застрахована в установленном законом порядке не была и причиненный истцу ущерб подлежит в силу ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации взысканию с виновного лица, принял новое решение, которым взыскал с Нестерова В.О. сумму ущерба в размере 143 000 руб. и судебные расходы, в удовлетворении остальной части требований потерпевшего отказал. Судебная

осуществлялись бенефициаром преимущественно за счет денежных средств банка. По оценке заявителя большая часть всех кредитов, выдаваемых банком, направлялись на финансирование собственного бизнеса бенефициара в сфере недвижимости и нефтедобычи. Таким образом, успешная деятельность банка по привлечению вкладов от третьих лиц, являлась главным составляющим развития бизнеса в сфере нефтедобычи и недвижимости. В таком случае заключение обеспечительных договоров компаниями, входящими в группу нефтедобычи, в пользу своего финансового центра (ПАО Банк «Югра») по ранее предоставленным им аффилированным заемщикам необеспеченным кредитам могло иметь разумный экономический мотив – обеспечение выполнения предписаний регулятора с целью сохранения этой кредитной организации, находящейся под угрозой отзыва лицензии на осуществление банковских операций, к услугам которой периодически обращались члены группы для пополнения оборотных активов, развития их проектов при нехватке свободных денежных средств. Восстановление финансовой устойчивости входящего в группу банка позволило бы продолжить финансирование деятельности всей группы в целом. Указанный мотив может объяснить экономическую целесообразность совершенных обеспечительных сделок для группы в целом

с ограниченной ответственностью «КЭМЗ» не имеет лицензии на кабельное вещание. С учетом изложенного у общества имелись основания для отказа в заключении договора . Принимая оспариваемые решение и предписание управление не учло указанных обстоятельств, в связи с чем решение и предписание являются незаконными. Ссылку открытого акционерного общества «КЭМЗ» на невозможность поручения лицензии без протокола о намерениях с оператором связи при аренде технических средств суд не принял во внимание, поскольку данное обстоятельство не делает возможным заключение договора без лицензии на оказание услуг связи для целей кабельного вещания. В заявлении на получение лицензии действительно в числе документов, прилагаемых к заявке, значится протокол о намерениях с оператором связи в случае аренды технических средств. Требование представления протокола о намерениях, а не договора косвенно подтверждает отсутствие законодательной возможности заключения договора без соответствующей лицензии. Довод третьего лица об отказе со стороны общества выдать ему протокол о намерениях не подтвержден документально. Кроме того, невыдача протокола является самостоятельным действием

разногласий к проекту договора) в течение тридцати дней со дня получения оферты. Сторона, направившая оферту и получившая от стороны, для которой заключение договора обязательно, извещение о ее акцепте на иных условиях (протокол разногласий к проекту договора), вправе передать разногласия, возникшие при заключении договора, на рассмотрение суда в течение тридцати дней со дня получения такого извещения либо истечения срока для акцепта. В случаях передачи разногласий, возникших при заключении договора, на рассмотрение суда на основании статьи 445 ГК РФ, спорные условия договора определяются в соответствии с решением суда (статья 446 ГК РФ). До принятия Закона об охоте правовой режим пользования охотничьими ресурсами определялся Федеральным законом от 24.04.1995 № 52-ФЗ «О животном мире» (далее – Закон о животном мире), согласно статьям 37 и 38 которого пользование осуществлялось на основании выданной лицензии и заключенного в соответствии с ней договора на пользование. С принятием Закона об охоте признаны утратившими силу статьи 37, 38 Закона

на заключение охотхозяйственных соглашений, то их право долгосрочного пользования животным миром, возникшее на основании долгосрочных лицензий на пользование животным миром, прекращается по истечении пяти лет со дня установления максимальной площади охотничьих угодий в субъектах Российской Федерации (часть 9). При этом за ними сохраняется право заключения охотхозяйственных соглашений без проведения аукциона в пределах установленной максимальной площади охотничьих угодий (часть 10). Суды двух инстанций, принимая во внимание требования статьи 37 Закона о животном мире и разработанное во исполнение Закона о животном мире Положение о выдаче долгосрочных лицензий на пользование объектами животного мира, отнесенными к объектам охоты, утвержденное приказом Минсельхоза России от 26.06.2000 № 569 (далее - Положение о выдаче лицензий), правильно указали, что, используя термины «лицензия» и «договор о предоставлении территории в пользование» как самостоятельные понятия, Закон о животном мире не устанавливал требований о заключении этого договора в виде отдельного документа. Следовательно, возможность включения условий такого договора в содержание лицензии не

системам холодного водоснабжения и водоотведения, (акт разграничения балансовой принадлежности и эксплуатационной ответственности тепловых сетей, подписанный сторонами). Указанные документы в полном объеме истцом в ресурсоснабжающую организацию представлены не были. 09.10.2018 истец направил претензию с предложением заключить договор ресурсоснабжения, в ответ на которую ООО «КрасКом» повторно сообщило истцу (исх.№18-135853/18-0-1) о необходимости предоставления документов, с указанием конкретного перечня. Письмом от 10.12.2018 ответчик сообщил истцу, что у него отсутствуют правовые основания для заключения договора ресурсоснабжения с истцом, в связи с тем, что согласно данным реестра лицензий Красноярского края, размещенным на официальном сайте Службы строительного надзора и жилищного контроля Красноярского края, управление МКД по адресу: <...> с 01.10.2018 осуществляет ООО УК «Жилищные системы Красноярска» (далее – ООО УК «ЖСК»). Полагая, что ответчиком нарушены права истца на заключение договоров холодного водоснабжения и водоотведения, истец обратился в суд с настоящим иском. В соответствии с пунктом 1 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в

во вступивших в законную силу судебных постановлениях арбитражных судов по делу А17-8488/2014. Как верно указано судом первой инстанции, решением арбитражного суда по данному делу прекращено право Общественной организации по договору о предоставлении территории охотничьих угодий, необходимых для ведения охотничьего хозяйства и пользования животным миром, № от 23.10.2014 года, заключенного между Правительством Ивановской области и Общественной организацией, и признанного судом недействительным. Общественная организация обратилась с заявлением о заключении охотхозяйственного соглашения на основании действующего договора о предоставлении охотничьих угодий от 10.02.2016 года и долгосрочной лицензии . В апелляционной жалобе ответчик указал на ничтожность договора о предоставлении охотничьих угодий от 10.02.2016 года, заключенного без проведения аукциона, после вступления в силу Федерального закона от 24 июля 2009 года № 209-ФЗ. Однако договор от 10.02.2016г. заключен во исполнение обязанности, возложенной на Правительство Ивановской области вступившим в законную силу решением Фрунзенского районного суда г. Иваново по делу № 2а-4910/15. Согласно ст.13 ГПК РФ вступившие в