Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 (Улан-Удэ, Республика Бурятия, ОГРНИП <***>) на решение Арбитражного суда Республики Бурятия от 15.05.2023 по делу № А10-7555/2022 и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2023 по тому же делу,

по исковому заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 (Москва, ОГРНИП <***>) к индивидуальному предпринимателю ФИО1 о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 750091.

В судебное заседание явился представитель индивидуального предпринимателя ФИО1 – ФИО3 (по доверенности от 29.12.2022 № 03 АА 1424725).

Суд по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Республики Бурятия с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО1 о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак « » по свидетельству Российской Федерации № 750091 в размере 250 000 рублей и судебных расходов; а также об обязании

прекратить использование товарного знака в декларациях соответствия № ЕАЭС № RU Д-RU.АБ47.В.05685/20, № ЕАЭС № RU Д- RU.АБ47.В.05690/20, № ЕАЭС № RU Д-RU.АБ47.В.05688/20, № ЕАЭС № RU Д-RU.АБ47.В.05686/20, а также иными способами, предусмотренными пунктом 2 статьи 1484 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), в течение 10 календарных дней с даты вступления решения суда в законную силу (с учетом принятого судом первой инстанции уточнения предмета исковых требований в порядке, предусмотренном статьей 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 15.05.2023 исковые требования удовлетворены в полном объеме: взысканы в пользу ФИО2 270 398 рублей 54 копейки, в том числе 250 000 рублей – компенсации, 6 398 рублей 54 копейки – судебные издержки, 14 000 рублей – расходы по уплате государственной пошлины; суд также обязал прекратить нарушение исключительного права на товарный знак, выражающееся в размещении товарного знака на документации при введении товаров в гражданский оборот.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2023 решение Арбитражного суда Республики Бурятия от 15.05.2023 оставлено без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Суд по интеллектуальным правам, ФИО1, ссылаясь на нарушение судами первой и апелляционной инстанций норм материального права и процессуального права, на несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, просит отменить обжалуемые судебные акты и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований.

В обоснование кассационной жалобы ФИО1 указывает на то, что суд первой инстанции был не вправе был принимать уточнение требований, поскольку заявленное ходатайство содержало новое требование о прекращении нарушения, т.е. имело место изменение предмета и основания иска.

ФИО1 также подвергает сомнению обоснованность выводов судов первой и апелляционной инстанций о смешении товаров истца и ответчика, маркированных спорным обозначением, ввиду отсутствия выводов об однородности реализованного ответчиком товара с продукцией истца.

Помимо этого, ФИО1 считает, что представленные декларации не подтверждают нарушение, поскольку не свидетельствуют о фактическом введении товаров в гражданский оборот.

ФИО1 также возражает против определенного размера компенсации, ссылаясь на несоразмерность размера последствиям нарушения, поскольку истец фактически не понес убытки.

В представленном отзыве на кассационную жалобу Телегина А.И. отмечает необоснованность изложенных в ней доводов, и просит оставить кассационную жалобу Санжиевой Е.А. без удовлетворения.

В судебном заседании 26.09.2023 представитель ФИО1 выступил по существу доводов, изложенных в кассационной жалобе, просил ее удовлетворить.

Законность обжалуемых решения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и в отзыве на нее.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, ФИО2 является правообладателем товарного знака « » по свидетельству Российской Федерации № 750091, зарегистрированного 10.03.2020 с приоритетом от 14.08.2029 в отношении товаров 14, 25-го классов и услуг 35-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее – МКТУ).

ФИО2 было выявлено использование ФИО1 обозначения «Laconique» при предложении к продаже товара «юбки в клетку с декоративными складками» через сайт www.wildberries.ru, что подтверждается протоколом осмотра доказательств от 03.08.2022, составленным нотариусом нотариального округа «город Ижевск Удмуртской Республики» ФИО4

Ссылаясь на то, что использование обозначения «Laconique» тождественного с товарным знаком по свидетельству Российской Федерации № 750091, для индивидуализации товаров «одежды», без согласия на то правообладателя является нарушением исключительного права ФИО2, последняя направила в адрес ФИО1 претензию.

Поскольку претензия была оставлена без удовлетворения, нарушение добровольно не устранено, ФИО5 обратилась в Арбитражный суд Республики Бурятия с настоящим исковым заявлением.

Удовлетворяя исковые требования в полном объеме, суд первой инстанции исходил из доказанности принадлежности истцу исключительного права на заявленный товарный знак и факта нарушения этого права действиями ответчика путем реализации товаров через Интернет-магазин.

При определении компенсации суд первой инстанции учел характер нарушения, срок незаконного использования, степень вины ответчика, снижение размера компенсации истцом после прекращения нарушения ответчиком, и признал заявленный истцом размер компенсации соразмерным последствиям нарушения.

Суд апелляционной инстанции признал выводы суда первой инстанции законными и обоснованными, отклонив доводы ответчика о несоблюдении судом первой инстанции методологии оценки смешения продукции истца и ответчика.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы, изложенные в кассационной жалобе и возражении на нее, выслушав мнение представителя ответчика, проверив в соответствии со статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, соответствие выводов судов имеющимся в деле доказательствам и установленным фактическим обстоятельствам, Суд по интеллектуальным правам приходит к следующим выводам.

Согласно части 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований.

Как разъяснено в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», в силу части 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска.

Изменение предмета иска означает изменение материально-правового требования истца к ответчику. Изменение основания иска означает изменение обстоятельств, на которых истец основывает свое требование к ответчику.

Например, изменение предмета иска имеет место, если требование о взыскании убытков заменяется на требование о замене товара ненадлежащего качества.

В качестве изменения основания иска, как правило, не могут рассматриваться представление новых доказательств и указание истцом обстоятельств, которые подтверждаются этими доказательствами. Так, документы о не заявленных прежде затратах, дополнительно представленные в материалы дела при рассмотрении иска о возмещении убытков, необходимо рассматривать как новые доказательства в подтверждение тех же обстоятельств, которые определяют основание иска.

По смыслу части 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не допускается одновременное изменение предмета и основания иска, являющееся, по существу, предъявлением нового требования. Соблюдение данного запрета проверяется арбитражным судом вне зависимости от наименования представленного истцом документа (например, уточненное исковое заявление, заявление об уточнении требований). В частности, суд не принимает изменения требования о признании сделки недействительной в связи с нарушениями, допущенными

при ее заключении, на требование о расторжении договора со ссылкой на нарушения, которые были допущены при исполнении сделки.

Арбитражный суд не связан правовой квалификацией правоотношений, предложенной лицами, участвующими в деле.

Изменение правовой квалификации требования (например, со взыскания убытков на взыскание неосновательного обогащения) или правового обоснования требования (например, взыскания на основании норм о поставке на взыскание на основании норм об обязательствах вследствие причинения вреда) не является изменением предмета или основания иска, за исключением случаев, когда истец при изменении правовой квалификации изменяет также требование (предмет иска) и ссылается на иные фактические обстоятельства (основание иска).

Формулирование требований искового заявления и их уточнение в порядке части 1 статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся исключительно к волеизъявлению истца по делу, в то время как на суде лежит обязанность рассмотреть возникший спор по заявленным (уточненным) исковым требованиям.

Под предметом иска понимается материально-правовое требование истца к ответчику, реализация которого осуществляется соответствующим способом защиты субъективного права либо охраняемого законом интереса. Основанием иска являются факты, которыми истец обосновывает свое материально-правовое требование.

Предмет и основание иска определяют границы предмета доказывания, пределы судебного разбирательства.

Вопреки мнению заявителя кассационной жалобы, при заявлении 08.01.2023 уточнения требований истец не изменял основание иска, направленного на предотвращение (пресечение) нарушения исключительного права, а уточнял его предмет с учетом вновь открывшихся обстоятельств об использовании товарного знака.

Таким образом, суд апелляционной инстанции верно указал, что при принятии уточнений исковых требований судом первой инстанции не нарушены требования статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из предмета и оснований истца и заявленных требований.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности, если указанным Кодексом не предусмотрено иное.

Согласно пункту 1 статьи 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит

исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 того же Кодекса любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак), в том числе способами, указанными в пункте 2 данной статьи.

При этом исключительное право на товарный знак может быть осуществлено для индивидуализации товаров, работ или услуг, в отношении которых товарный знак зарегистрирован, в частности путем размещения товарного знака: на товарах, в том числе на этикетках, упаковках товаров, которые производятся, предлагаются к продаже, продаются, демонстрируются на выставках и ярмарках или иным образом вводятся в гражданский оборот на территории Российской Федерации, либо хранятся или перевозятся с этой целью, либо ввозятся на территорию Российской Федерации; при выполнении работ, оказании услуг; на документации, связанной с введением товаров в гражданский оборот; в предложениях о продаже товаров, о выполнении работ, об оказании услуг, а также в объявлениях, на вывесках и в рекламе; в сети Интернет, в том числе в доменном имени и при других способах адресации (пункт 2 названной статьи).

В силу пункта 3 статьи 1484 ГК РФ никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Запрет на использование в гражданском обороте обозначения, тождественного или сходного до степени смешения с зарегистрированным товарным знаком, действует во всех случаях, за исключением предоставления правообладателем соответствующего разрешения любым способом, не запрещенным законом и не противоречащим существу исключительного права на товарный знак.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1515 ГК РФ товары, этикетки, упаковки товаров, на которых незаконно размещены товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение, являются контрафактными.

Правообладатель вправе требовать изъятия из оборота и уничтожения за счет нарушителя контрафактных товаров, этикеток, упаковок товаров, на которых размещены незаконно используемый товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение. В тех случаях, когда введение таких товаров в оборот необходимо в общественных интересах, правообладатель вправе требовать удаления за счет нарушителя с контрафактных товаров, этикеток, упаковок товаров незаконно используемого товарного знака или сходного с ним до степени смешения обозначения (пункт 2 статьи 1515 ГК РФ).

Исходя из положений части 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также разъяснений,

изложенных в пунктах 57, 154, 162 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 10), в предмет доказывания по требованию о защите права на товарный знак входят факт принадлежности истцу указанного права и факт его нарушения ответчиком путем использования товарного знака либо обозначения, сходного с ним до степени смешения, в отношении товаров (услуг), для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров (услуг), одним из способов, предусмотренных пунктом 2 статьи 1484 ГК РФ. В свою очередь ответчик обязан доказать выполнение им требований закона при использовании товарного знака либо сходного с ними до степени смешения обозначения.

Установление указанных обстоятельств является существенным для дела, от них зависит правильное разрешение спора. При этом вопрос оценки представленных доказательств на допустимость, относимость и достаточность является компетенцией суда, разрешающего спор по существу.

Выводы судов первой и апелляционной инстанций о наличии у истца права на защиту исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 750091 ответчиком не оспариваются. С учетом положений части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в указанной части в кассационном порядке не проверяются.

В пункте 162 Постановления № 10 разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1484 ГК РФ никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения.

Для установления факта нарушения достаточно опасности, а не реального смешения товарного знака и спорного обозначения обычными потребителями соответствующих товаров. При этом смешение возможно, если в целом, несмотря на отдельные отличия, спорное обозначение может восприниматься указанными лицами в качестве соответствующего товарного знака или если потребитель может полагать, что обозначение используется тем же лицом или лицами, связанными с лицом, которому принадлежит товарный знак.

Вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения определяется исходя из степени сходства обозначений и степени однородности товаров для указанных лиц. При этом смешение возможно и при низкой степени сходства, но идентичности (или близости) товаров или при низкой степени однородности товаров, но тождестве (или высокой степени сходства) товарного знака и спорного обозначения.

Однородность товаров устанавливается исходя из принципиальной возможности возникновения у обычного потребителя соответствующего товара представления о принадлежности этих товаров одному производителю. При этом суд учитывает род (вид) товаров, их назначение, вид материала, из которого они изготовлены, условия сбыта товаров, круг потребителей, взаимодополняемость или взаимозаменяемость и другие обстоятельства.

Установление сходства осуществляется судом по результатам сравнения товарного знака и обозначения (в том числе по графическому, звуковому и смысловому критериям) с учетом представленных сторонами доказательств по своему внутреннему убеждению. При этом суд учитывает, в отношении каких элементов имеется сходство – сильных или слабых элементов товарного знака и обозначения. Сходство лишь неохраняемых элементов во внимание не принимается.

Специальных знаний для установления степени сходства обозначений и однородности товаров не требуется.

При наличии соответствующих доказательств суд, определяя вероятность смешения товарного знака и спорного обозначения, оценивает и иные обстоятельства, в том числе:

используется ли товарный знак правообладателем в отношении конкретных товаров;

длительность и объем использования товарного знака правообладателем;

степень известности, узнаваемости товарного знака;

степень внимательности потребителей (зависящая в том числе от категории товаров и их цены);

наличие у правообладателя серии товарных знаков, объединенных общим со спорным обозначением элементом.

При определении вероятности смешения также могут учитываться представленные лицами, участвующими в деле, доказательства фактического смешения обозначения и товарного знака, в том числе опросы мнения обычных потребителей соответствующего товара.

Суд учитывает влияние степени сходства обозначений, степени однородности товаров, иных обстоятельств на вероятность смешения, а не каждого из соответствующих обстоятельств друг на друга.

Как следует из пункта 45 Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденных приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 № 482, при установлении однородности товаров определяется принципиальная возможность возникновения у потребителя представления о принадлежности этих товаров одному изготовителю.

При этом принимаются во внимание род, вид товаров,

их потребительские свойства, функциональное назначение, вид материала, из которого они изготовлены, взаимодополняемость либо взаимозаменяемость товаров, условия и каналы их реализации (общее место продажи, продажа через розничную либо оптовую сеть), круг потребителей и другие признаки.

Вывод об однородности товаров делается по результатам анализа перечисленных признаков в их совокупности в том случае, если товары или услуги по причине их природы или назначения могут быть отнесены потребителями к одному и тому же источнику происхождения (изготовителю).

Руководствуясь вышеизложенными правилами и разъяснениями, суды первой и апелляционной инстанций признали обоснованным довод истца о том, что реализованный ФИО1 товар «юбка» относится к товарам 25-го классов МКТУ «одежда, юбка, юбки-шорты», в отношении которых зарегистрирован товарный знак ФИО2, поскольку реализованные товары являются разновидностью одежды. При этом товарный знак истца зарегистрирован непосредственно в отношении товара «юбка», который и был реализован ответчиком.

Судебная коллегия считает данный вывод судов в достаточной степени обоснованным, поскольку, несмотря на то, что истец и ответчик реализуют товары разного ценового сегмента, они в первой очередь имеют сходное назначение (одежда), являются взаимозаменяемыми, и, следовательно, могут быть отнесены потребителями к одному и тому же источнику происхождения.

Принимая во внимание, что оценка однородности спорных товаров является вопросом факта, а также то, что вышеприведенная оценка не противоречит сформированным правоприменительным подходам, суд кассационной инстанции отклоняет доводы ФИО1 о том, что суды первой и апелляционной инстанций пришли к несоответствующим фактическим обстоятельствам дела выводам.

Суд кассационной инстанции также отклоняет довод о голословности вывода о нарушении исключительного права, поскольку представленные в материалы дела декларации содержат информацию о введении продукции под обозначением «Laconique», которое тождественно товарному знаку истца.

Таким образом, оценив в соответствии со статьей 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности и взаимосвязи все приведенные доводы и представленные в материалы дела доказательства, установив сходство используемого ответчиком обозначения с товарным знаком истца и однородность реализуемой продукции с товарами, в отношении которых зарегистрирован товарный знак истца, вопреки мнению заявителя кассационной жалобы суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному и обоснованному выводу о нарушении ответчиком исключительного права истца на принадлежащий ему товарный

знак.

Суд по интеллектуальным правам отмечает, что установление наличия либо отсутствия нарушения исключительного права, в защиту которого предъявлен иск, является вопросом факта, относится к компетенции судов, рассматривающих дело по существу (определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308), и выходит за пределы компетенции суда кассационной инстанции.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанции сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.09.2016 № 305-ЭС16-7224.

В отношении содержащегося в кассационной жалобе довода о несоразмерности определенной судами компенсации последствиям допущенного нарушения Суд по интеллектуальным правам указывает следующее.

Из искового заявления следует, что компенсация рассчитана истцом на основании подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ (в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения), размер компенсации обоснован стоимостью товара и длительностью правонарушения.

Как разъяснено в пункте 62 Постановления № 10, рассматривая дела о взыскании компенсации, суд, по общему правилу, определяет ее размер в пределах, установленных ГК РФ (абзац второй пункта 3 статьи 1252 ГК РФ).

По требованиям о взыскании компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей суд определяет сумму компенсации исходя из представленных сторонами доказательств не выше заявленного истцом требования.

Суд определяет размер подлежащей взысканию компенсации и принимает решение, учитывая, что истец представляет доказательства, обосновывающие размер компенсации, а ответчик вправе оспорить как факт нарушения, так и размер требуемой истцом компенсации.

Размер подлежащей взысканию компенсации должен быть судом обоснован. При определении размера компенсации суд учитывает, в частности, обстоятельства, связанные с объектом нарушенных прав (например, его известность публике), характер допущенного нарушения (в частности, размещен ли товарный знак на товаре самим правообладателем или третьими лицами без его согласия, осуществлено ли воспроизведение экземпляра самим правообладателем или третьими лицами и т.п.), срок

незаконного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, наличие и степень вины нарушителя (в том числе носило ли нарушение грубый характер, допускалось ли оно неоднократно), вероятные имущественные потери правообладателя, являлось ли использование результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, права на которые принадлежат другим лицам, существенной частью хозяйственной деятельности нарушителя, и принимает решение исходя из принципов разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.

Вопреки мнению заявителя кассационной жалобы о необоснованности вывода решения в части размера присужденной компенсации, суд первой инстанций исходил из характера нарушения, а также принял во внимание принципы разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения. При этом определение размера компенсации в пределах, установленных подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 ГК РФ, является прерогативой судов, рассматривающего дело по существу.

Изложенные в кассационной жалобе доводы фактически связаны с несогласием с размером компенсации, присужденной судом первой инстанции за допущенное нарушение исключительного права на товарный знак по свидетельству Российской Федерации № 750091 в 250 000 рублей, и, по сути, повторяют позицию этого лица по спору, направлены на переоценку доказательств и установление по делу иных фактических обстоятельств, что не может служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 47 Обзора судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о защите интеллектуальных прав, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.09.2015, суд определяет размер компенсации не произвольно, а исходя из оценки представленных сторонами доказательств.

Суд кассационной инстанции не наделен полномочиями по переоценке фактических обстоятельств дела, установленных нижестоящими судами на основании собранных по делу доказательств.

Суд по интеллектуальным правам отмечает, что размер компенсации может быть изменен судом кассационной инстанции лишь вследствие неправильного применения судами нижестоящих инстанций норм права и правовых позиций суда высшей судебной инстанции, но не по причине несогласия с осуществленной судами оценкой доказательств по делу.

Суд по интеллектуальным правам также находит необоснованным довод ФИО1 о наличии в действиях истца по подаче настоящего иска признаков злоупотребления правом.

Так, для вывода о злоупотреблении истцом правом в материалах настоящего дела должны быть доказательства, из которых с очевидностью следует, что действия истца в рамках настоящего дела и именно

по отношению к ответчику являются злоупотреблением правом. Само по себе обращение в суд за судебной защитой не может свидетельствовать о злоупотреблении правом.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 названного Кодекса), не допускается.

С учетом изложенного, рассмотрев кассационную жалобу в пределах изложенных в ней доводов, судебная коллегия полагает, что фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами первой и апелляционной инстанций на основании объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом доводов и возражений участвующих в деле лиц, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, которые в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могут являться основанием для отмены судебных актов судов первой и апелляционной инстанций в любом случае, судом кассационной инстанции не установлено.

Таким образом, обжалуемые судебные акты являются законными и отмене не подлежат. Оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы в соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относятся на заявителя этой жалобы.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Республики Бурятия от 15.05.2023 по делу № А10-7555/2022 и постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную

жалобу индивидуального предпринимателя Санжиевой Екатерины Андреевны (ОГРНИП 320032700013749) ‒ без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий судья Е.Ю. Пашкова Судья Д.А. Булгаков Судья Р.В. Силаев