Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационные жалобы иностранного лица Esen Mikonize maden Sanayi Ve Ticaret Anonim Sirketi (Ozvatan Avenue № 5, Noweon Microdistrict, Tuzla, Istanbul, Republic of Turkey, 34953) и общества с ограниченной ответственностью «СТ Трейд Хеми» (ш. Ильинское, д. 1А, эт. 2, пом. 8, г. Красногорск, Московская обл., 143405, ОГРН <***>) на решение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2021 по делу № А41-4903/2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2021 по тому же делу

по иску индивидуального предпринимателя ФИО1 (Москва, ОГРНИП <***>) к обществу с ограниченной ответственностью «СТ Трейд Хеми» о защите исключительного права на товарный знак,

при участии в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, иностранного лица Esen Mikonize maden Sanayi Ve Ticaret Anonim Sirketi и Новороссийской таможни (Мысхакское ш., д. 61, г. Новороссийск, Краснодарский край, 353915, ОГРН <***>).

В судебном заседании приняли участие представители:

от индивидуального предпринимателя ФИО1 – ФИО2 (по доверенности от 14.01.2022);

от иностранного лица Esen Mikonize maden Sanayi Ve Ticaret Anonim Sirketi – ФИО3.(по доверенности от 05.07.2021);

от общества с ограниченной ответственностью «СТ Трейд Хеми» – ФИО4 (по доверенности от 01.02.2021).

Суд по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО1 обратился в Арбитражный суд города Москвы с уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации иском к обществу с ограниченной ответственностью «СТ Трейд Хеми» (далее – общество) со следующими требованиями:

запретить обществу совершать любые действия по введению в гражданский оборот на территории Российской Федерации
товара, указанного в ДТ № 10317120/150121/0004358; № 10317120/180121/0005431; № 10317120/150121/0004357, маркированного обозначением «ESEN», сходным до степени смешения с товарным знаком по свидетельству Российской Федерации № 765339, без согласия его правообладателя, в том числе путем ввоза либо хранения, либо перевозки с целью продажи, демонстрации на выставках и ярмарках или иного введения в гражданский оборот на территории Российской Федерации;

обязать общество изъять из оборота и уничтожить за свой счет товары, указанные в ДТ № 10317120/150121/0004358; № 10317120/180121/0005431; № 10317120/150121/0004357, маркированные обозначением «ESEN», сходным до степени смешения с товарным знаком по свидетельству Российской Федерации № 765339.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены иностранное лицо Esen Mikonize maden Sanayi Ve Ticaret Anonim Sirketi (далее – компания) и Новороссийская таможня.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2021, исковые требования удовлетворены.

Не согласившись с принятыми судами первой и апелляционной инстанции судебным актами, общество и компания обратились в Суд по интеллектуальным правам с кассационными жалобами, в которых просят отменить указанные судебные акты, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении исковых требований.

В обоснование кассационной жалобы общество указывает, что спорный товар под обозначением «ESEN» вводится в оборот третьим лицом – компанией, являющейся правообладателем соответствующего фирменного наименования и товарного знака, что исключает незаконность использования обозначения «ESEN». Общество полагает, что решение суда нарушает право использования фирменного наименования производителя товара – компании, с которой у него заключено соглашение на поставку товара на эксклюзивных условиях единственного поставщика на территории Российской Федерации.

При этом, как указывает общество, суды не приняли во внимание, что компания является производителем товара, в то время как ФИО1 не имеет собственного производства, занимаясь лишь фасовкой, о чем свидетельствуют договоры с иными производителями.

Общество также обращает внимание на то, что суды первой и апелляционной инстанций не рассмотрели вопрос о недобросовестности поведения ФИО1

В кассационной жалобе компания, в свою очередь, ссылается на то, что удовлетворение требований ФИО1 к обществу является фактическим запретом компании на использование своего наименования и принадлежащего ей товарного знака на территории Российской Федерации, как следствие, необоснованно ограничивает право третьего лица на импорт производимой продукции под собственным наименованием.

Как указывает компания, она вправе свободно наносить информацию о своем фирменном наименовании на производимые товары и вводить такие товары в оборот, в том числе путем экспорта на территорию Российской Федерации, что не было учтено судами.

При этом компания указывает, что ее исключительные права на такие средства индивидуализации, как товарный знак и фирменное наименование имеют более ранний приоритет, нежели тождественный товарный знак ФИО1 В связи с эти обращает внимание суда кассационной инстанции на определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от 18.03.2021.

С точки зрения компании, к спорным правоотношениям применим принцип исчерпания права, поскольку товар на территорию Российской Федерации был ввезен по договору заключенному с правообладателем товарного знака на территории Турецкой Республики на законных основаниях.

Компания указывает, что в основу принятого судом апелляционной инстанции постановления положен несоответствующий фактическим обстоятельствам дела вывод суда первой инстанции об отсутствии спора о сходстве товарных знаков до степени смешения, поскольку спор о сходстве до степени смешения существует.

При этом, по мнению компании, при формировании вывода об однородности товаров судами не рассматривался в числе прочих признак круга потребителей, более того, из установленных судом обстоятельств следует, что имеет значение возможность отнесения товаров к одному производителю.

Кроме того, компания полагает, что суд противопоставляет сокращенное фирменное наименование товарному знаку, в то время как представителем иностранной компании в судах первой и апелляционной инстанции неоднократно делался акцент на совпадении товарного знака истца и сокращенного фирменного наименования компании, однако данному обстоятельству не была дана надлежащая правовая оценка.

С точки зрения компании, делая вывод о том, что на упаковке спорных товаров размещен непосредственно товарный знак «ESEN», суд первой инстанции должен был также установить, предусмотрена ли законом Турецкой Республики обязанность указывать в сокращенном фирменном наименовании при нанесении его на упаковку продукции организационно-правовую форму.

Компания также обращает внимание на допущенные судами процессуальные нарушения, выразившееся в том, что апелляционный суд при рассмотрении апелляционной жалобы не перешел к судебным прениям сторон, а суд первой инстанции принял дело к производству и назначил судебное разбирательство, минуя стадию возбуждения гражданского дела.

В судебном заседании представители общества и компании поддержали изложенные в кассационных жалобах доводы.

ФИО1 в отзыве и его представитель в ходе судебного заседания оспорили изложенные в кассационных жалобах доводы, считая обжалуемые судебные акты законными и обоснованными.

Таможенный орган, извещенный надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания, явку представителя в судебное заседание не обеспечил, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы.

Как установлено судами и усматривается из материалов дела, ФИО1 является правообладателем товарного знака «ESEN» по свидетельству Российской Федерации № 765339 (дата приоритета – 21.01.2020, дата регистрации – 03.07.2020), зарегистрированного, в том числе для товаров 1-го класса «карбонат кальция; концентрат карбоната кальция для производства пластмасс; карбонаты в гранулах и порошке; мастики и другие пастообразные наполнители; карбонат кальция с полимерным покрытием; наполнители, полученные из карбоната кальция; порошок карбоната кальция и суспензия карбоната кальция; силикат кальция; карбонатные наполнители для использования на производственных предприятиях различных отраслей; аморфные карбонатные наполнители; составы для консервации или придания водонепроницаемости цементу; измельченный природный карбонат кальция высокой степени дисперсности; добавки химические для использования в качестве связующих веществ в промышленных целях; наполнители на основе природного мела для использования в промышленных целях; наполнители на основе молотого мрамора для использования в промышленных целях; измельченный карбонат кальция различной степени дисперсности для использования в промышленных целях; минеральные наполнители для использования в промышленных целях» Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее – МКТУ).

ФИО1 стало известно, что общество осуществило ввоз на территорию Российской Федерации такого товара (товаров), как микромраморные наполнители; мрамор молотый; микронизированный карбонат кальция СА₃О₃, в виде порошка; природные, термически необработанные (необработанные жирными кислотами, в том числе стеариновой кислотой), различной дисперсности, под обозначением «ESEN», сходным до степени смешения с вышеуказанным товарным знаком.

Полагая, что данными действиями общество нарушило исключительное право на принадлежащий ему товарный знак, ФИО1 обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Оценив представленные в дело доказательства и удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции руководствовался статьями 1225, 1229, 1252, 1477, 1484, 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), и исходил из доказанности факта наличия у ФИО1 исключительного права на товарный знак и нарушения этого права обществом при ввозе спорных товаров на территорию Российской Федерации.

Апелляционный суд с выводами суда первой инстанции согласился, отклонив изложенные в апелляционной жалобе доводы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и в отзыве на нее, заслушав явившихся в судебное заседание представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке, предусмотренном статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судами первой и апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам, Суд по интеллектуальным правам пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения кассационной жалобы в силу следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 ГК РФ гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом.

Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233 ГК РФ), если Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ.

Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными Кодексом), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную ГК РФ, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 1484 ГК РФ лицу, на имя которого зарегистрирован товарный знак (правообладателю), принадлежит исключительное право использования товарного знака в соответствии со статьей 1229 ГК РФ любым не противоречащим закону способом (исключительное право на товарный знак). Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак.

Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения (пункт 3 статьи 1484 ГК РФ).

Согласно статье 1487 ГК РФ не является нарушением исключительного права на товарный знак использование этого товарного знака другими лицами в отношении товаров, которые были введены в гражданский оборот на территории Российской Федерации непосредственно правообладателем или с его согласия.

Принцип исчерпания права означает, что правообладатель не может препятствовать использованию знака применительно к тем же товарам, которые введены в гражданский оборот им самим либо с его согласия, то есть он не может осуществлять свое право дважды в отношении одних и тех же товаров, поставляемых на товарный рынок.

Учитывая специфику споров о защите исключительного права на объекты интеллектуальных прав и особенности доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания по указанным спорам, истцу в качестве подтверждения факта несанкционированного использования достаточно заявить об отсутствии его согласия на использование ответчиком товарного знака, в то время как соблюдение требований законодательства об интеллектуальной собственности и наличие прав на использование объекта интеллектуальной собственности подтверждает ответчик путем представления соответствующих доказательств (наличие согласия правообладателя, отсутствие сходства между обозначениями, оригинальность товара – исчерпание права и пр.).

Истец вправе же опровергнуть обстоятельства, подтверждающие соблюдение ответчиком требований законодательства об интеллектуальной собственности.

Выводы судов о тождестве либо сходстве до степени смешения близком к тождеству обозначения «ESEN» с товарным знаком истца и однородности спорного товара с товарами 1-го класса МКТУ, для которых зарегистрирован товарный знак истца, соответствуют положениям пунктов 41–45 Правил составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденных приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 № 482 (далее — Правила № 482) и разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в пункте 162 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Постановление № 10).

Вопросы тождества, сходства (до степени смешения), однородности товаров (услуг) являются вопросами факта, которые разрешаются судами, рассматривающими спор по существу с позиций рядового потребителя. Суд кассационной инстанции не усматривает оснований не согласится с соответствующими выводами судов первой и апелляционной инстанций.

Позиция ответчика и третьего лица на его стороне — компании сводится к тому, что спорный товар является оригинальным, произведенным иностранным производителем — компанией под принадлежащими ей товарным знаком и фирменным наименованием (сокращенным), охраняемыми законом, в том числе на территории Российской Федерации; на спорном товаре, произведенном в иностранном государстве, используется не товарный знак истца, а имеющие более ранний приоритет товарный знак и фирменное наименование иностранного производителя. То есть доводы ответчика и третьего лица — компании как в судах первой и апелляционной инстанций, так и в суде кассационной инстанции фактически сводятся к тому, что имеет место конкуренция средств индивидуализации истца и третьего лица — производителя спорных товаров, которая по мнению заявителей кассационной жалобы подлежала разрешению в пользу иностранно правообладателя, поскольку его средства индивидуализации имеют более ранний приоритет по сравнению с товарным знаком истца.

Согласно пункту 6 статьи 1252 ГК РФ, если различные средства индивидуализации (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания, коммерческое обозначение) оказываются тождественными или сходными до степени смешения и в результате такого тождества или сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты, преимущество имеет средство индивидуализации, исключительное право на которое возникло ранее, либо в случаях установления конвенционного или выставочного приоритета средство индивидуализации, которое имеет более ранний приоритет.

В силу статьи 8 Парижской конвенции по охране промышленной собственности (заключена в Париже 20.03.1883, далее — Парижская конвенция) фирменное наименование охраняется во всех странах Союза без обязательной подачи заявки или регистрации и независимо от того, является ли оно частью товарного знака.

В Российской Федерации подлежит охране исключительное право на фирменное наименование, в том числе иностранных юридических лиц (пункт 153 Постановления № 10).

Пунктом 6 статьи 1252 ГК РФ предусмотрено, что если различные средства индивидуализации (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания, коммерческое обозначение) оказываются тождественными или сходными до степени смешения и в результате такого тождества или сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты, преимущество имеет средство индивидуализации, исключительное право на которое возникло ранее.

В частности, обладатель такого исключительного права может в порядке, установленном ГК РФ, требовать признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку (знаку обслуживания) либо полного или частичного запрета на использование фирменного наименования или коммерческого обозначения.

При изложенных обстоятельствах закон запрещает в отношении однородных товаров или услуг регистрацию в качестве товарного знака обозначения, тождественного или сходного до степени смешения с охраняемым в Российской Федерации фирменным наименованием, право на которое в Российской Федерации возникло ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака.

Несоответствие оспариваемого товарного знака требованиям пункта 8 статьи 1483 ГК РФ в связи с наличием у иного лица прав на фирменное наименование может быть установлено при наличии следующих признаков:

обозначение должно быть тождественно или сходно до степени смешения с охраняемым в Российской Федерации фирменным наименованием (его отдельными элементами);

право на фирменное наименование возникло ранее даты приоритета оспариваемого товарного знака;

деятельность реально осуществляется юридическим лицом под фирменным наименованием и вводимые в гражданский оборот товары (услуги) при ее осуществлении однородны / идентичны товарам (услугам), приведенным в перечне оспариваемого товарного знака.

Вместе с тем, как усматривается из материалов дела, решением Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатента) от 04.06.2021 (т.5 л.д.61–72) компании было отказано в удовлетворении ее возражения против предоставления правовой охраны спорному товарному знаку истца — ФИО1, мотивированного его несоответствием пунктам 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ. В частности, отказывая в удовлетворении возражения компании и отклоняя ее довод о приоритете фирменного наименования компании, Роспатент указал на отсутствие доказательств осуществления компанией на территории Российской Федерации деятельности под своим фирменным наименованием до даты приоритета вышеуказанного товарного знака ФИО1 — истца по настоящему делу.

Согласно пункту 3 статьи 6 Парижской конвенции знак, надлежащим образом зарегистрированный в какой-либо стране Союза, рассматривается как независимый от знаков, зарегистрированных в других странах Союза, включая страну происхождения. Исходя из данной нормы, товарный знак имеет территориальный принцип охраны и охраняется только на территории того государства, где ему предоставлена правовая охрана.

Суды первой инстанции в рамках настоящего дела установили, что товарный знак третьего лица, зарегистрированный на территории Турции, не имеет правовой охраны на территории Российской Федерации и в материалах дела отсутствуют доказательства начала использования компанией своего фирменного наименования на территории Российской Федерации до даты приоритета товарного знака истца.

Заявители кассационных жалоб не указывают на наличие в материалах дела доказательств, опровергающих вышеприведенные выводы судов, которые не были предметом их исследования. В судебном заседании суда кассационной инстанции представители заявителей кассационных жалоб, отвечая на вопрос суда, также не смогли указать доказательства начала использования компанией своего фирменного наименования на территории Российской Федерации до даты приоритета товарного знака истца.

При данных обстоятельствах, доводы заявителей кассационных жалоб о том, что суды неверно (с нарушением норм материального права и при несоответствии выводов фактическим обстоятельствам дела) разрешили в рамках настоящего дела спор о столкновении средств индивидуализации истца и третьего лица, подлежат отклонению как несостоятельные.

Доводы о недобросовестности действий ФИО1 по регистрации и использованию спорного товарного знака и о злоупотреблении правом со стороны указанного правообладателя по воспрепятствованию вводу в гражданский оборот на территории Российской Федерации товаров иностранного производителя, подлежат отклонению по тем же основаниям.

Так, в силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Пунктом 3 статьи 10 ГК РФ установлено, что в случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 этой же статьи названного Кодекса, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены ГК РФ.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 указанного Кодекса), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

В силу статьи 10.bis Парижской конвенции актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах. Так, подлежат запрету: 1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента; 2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента; 3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суд исходит из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

По смыслу приведенных норм и их официальных разъяснений для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. В этом случае выяснению подлежат действительные намерения лица.

Из приведенных выше правовых норм также следует, что под злоупотреблением правом понимается и ситуация, когда лицо действует формально в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным способом и целью его действий является обход установленных для защиты прав другого лица обязательных требований и ограничений.

Суд по интеллектуальным правам соглашается с выводом судов первой и апелляционной инстанций о том, что при вышеуказанных обстоятельствах, нашедших отражение в материалах дела, подача настоящего искового заявления не может являться со стороны истца злоупотреблением правом, так как доказательств того, что подача иска по настоящему делу была осуществлена лишь с целью причинения вреда их деятельности, ответчик и третье лицо на его сторон — компания в материалы дела не представили. Таким образом, соответствующие доводы носят декларативный характер.

При этом представители заявителей кассационной жалобы, настаивая на неохраноспособности спорного товарного знака истца, зарегистрированного, по их мнению, единственно с целью создания препятствий к реализации товаров третьего лица, в судебном заседании отвечая на вопросы коллегии судей, сообщили, что ответчик и третье лицо не оспаривают в административном порядке регистрацию товарного знака истца, а равно не оспаривают в судебном порядке вышеупомянутое решение Роспатента от 04.06.2021.

Коллегия судей кассационной инстанции пришла к выводу, что доводы заявителей кассационных жалоб повторяют их позицию в судах первой и апелляционной инстанций и не опровергают выводы судов, основаны на неверном толковании положений действующего законодательства и не свидетельствуют о нарушении судом норм материального права.

Аргумент компании о нарушении судом апелляционной инстанции норм процессуального права, выразившемся в том, что суд не провел судебных прений, подлежит отклонению.

В силу части 1 статьи 164 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации после исследования доказательств по делу при отсутствии заявлений об исследовании дополнительных доказательств председательствующий в судебном заседании объявляет исследование доказательств законченным и переходит к судебным прениям.

Частью 2 той же статьи предусмотрено, что судебные прения состоят из устных выступлений лиц, участвующих в деле, и их представителей. В этих выступлениях они обосновывают свою позицию по делу.

Как следует из аудиозаписи судебного заседания от 23.12.2021, суд апелляционной инстанции не проводил судебных прений.

В то же время данное процессуальное нарушение не привело и не могло привести к принятию неправильного решения, поскольку аудиозапись судебного заседания свидетельствует, что представители сторон озвучили правовые позиции в ходе судебного заседания. Отсутствие такого процессуального действия, как прения, учитывая, что суд заслушал позиции сторон, не может влечь за собой безусловную отмену судебного акта.

Довод о том, что суд первой инстанции принял дело к производству и назначил судебное заседание, минуя стадию возбуждения гражданского дела, также подлежит отклонению, поскольку он основан на неверном толковании норм процессуального права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 127 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вопрос о принятии искового заявления к производству арбитражного суда решается судьей единолично в пятидневный срок со дня поступления искового заявления в арбитражный суд.

В пункте 2 статьи 127 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указано на то, что арбитражный суд обязан принять к производству исковое заявление, поданное с соблюдением требований, предъявляемых названным Кодексом к его форме и содержанию.

О принятии искового заявления арбитражный суд выносит определение, которым возбуждается производство по делу (пункт 3 статьи 127 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, моментом возбуждения производства по гражданскому делу исходя из части 3 статьи 127 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является дата вынесения определения о принятии искового заявления (заявления) к производству и подготовке дела к судебному разбирательству.

Как усматривается из материалов дела, Арбитражный суд Московской области определением от 29.01.2021 принял иск ФИО1 к своему производству и назначил предварительное судебное заседание в рамках подготовки дела к судебному разбирательству.

По сути, изложенные в кассационных жалобах доводы выражают субъективное мнение их заявителей, заинтересованных в ином исходе спора, и не влекут за собой отмену обжалуемых судебных актов.

Суд кассационной инстанции полагает, что вопреки содержащимся в кассационной жалобе доводам, судами при рассмотрении дела установлены все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения настоящего спора, а выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального права.

Суд кассационной инстанции также обращает внимание на правовую позицию, содержащуюся в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, согласно которой из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Таким образом, обжалуемые судебные акты являются законным и отмене не подлежат. Несогласие ответчика с судебными актами не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для отмены этих судебных актов. Оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины за подачу кассационных жалоб относятся на их заявителей.

Ввиду принятия настоящего постановления на основании статьи 283 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене приостановление исполнения обжалуемых судебных актов, принятое определением Суда по интеллектуальным правам от 02.03.2022.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2021 по делу
№ А41-4903/2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 27.12.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы иностранного лица Esen Mikonize maden Sanayi Ve Ticaret Anonim Sirketi и общества с ограниченной ответственностью «СТ Трейд Хеми – без удовлетворения.

Отменить приостановление исполнения указанных судебных актов, установленное определением Суда по интеллектуальным правам от 02.03.2022.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий судья

Р.В. Силаев

судьи

Д.А. Булгаков

Ю.В. Борисова