Российской Федерации, исходя из следующего. Как следует из обжалуемых актов, между предпринимателем (консультант) и обществом (клиент) было заключено соглашение о возмездном оказании услуг от 03.06.2019 (далее – соглашение), предметом которого является оказание консультантом консультационных услуг клиенту по заключению предполагаемой сделки с банком (далее – консультационные услуги). По смыслу пункта 1 преамбулы соглашения под предполагаемой сделкой понимается привлечение финансирования в пользу клиента (компании), его участников и/или аффилированных с ними лиц путем получения банковских лимитов на долговое финансирование , а также лимитов на банковские гарантии под осуществление деятельности клиента, компании и аффилированных лиц. Таким образом, соглашение является договором о возмездном оказании консультационных услуг в финансовой сфере, направленных на осуществление консультантом в интересах клиента фактической деятельности по переработке информации и передаче знаний, необходимых для разрешения конкретной задачи клиента – привлечения инвестирования в бизнес, аффилированный с клиентом, в указанной в соглашении форме финансирования, – предусматривающего возникновение обязательства по встречному исполнению клиента по оплате предоставления
не в ограничении возможности вычета процентов при исчислении налога на прибыль организаций в связи с самим фактом выбора налогоплательщиком определенного способа привлечения финансирования (использование заемных средств), а в исключении возможности вывода прибыли из-под налогообложения в иностранные юрисдикции в результате манипулирования способами привлечения капитала, а именно, в ситуациях, когда источником происхождения финансирования выступает иностранная организация, доминирующая в различных формах в деятельности российской организации – заемщика, и капитализация российской организации - заемщика признается недостаточной для привлечения долговогофинансирования , то есть получение денежных средств в долг в отсутствие особых отношений между названными лицами оказалось бы невозможным. Ограничение вычета процентов в упомянутом случае по существу вводится для приведения облагаемой в Российской Федерации прибыли к уровню, который имел бы место в отсутствие злоупотребления правом. Кроме того, поскольку злоупотребление может быть допущено при структурировании сделок, опосредующих предоставление финансирования российской организации со стороны иностранного лица, то к контролируемой задолженности в пункте 2 статьи 269 Налогового кодекса
от 17.07.2014 № 1578-О, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.11.2011 № 8654/11). Согласно сформированному в судебной практике подходу воля законодателя в данном случае состоит в исключении возможности вывода прибыли из-под налогообложения в иностранные юрисдикции в результате манипулирования способами привлечения капитала, а именно, в ситуациях, когда источником происхождения финансирования выступает иностранная организация, доминирующая в различных формах в деятельности российской организации - заемщика, и капитализация российской организации - заемщика признается недостаточной для привлечения долговогофинансирования (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14.09.2020 № 309-ЭС20-7376). Из установленных пунктов 2 статьи 269 Налогового кодекса правил определения коэффициента капитализации при этом вытекает, что законодатель признает допустимость более высокого уровня долговой нагрузки для банков и лизинговых компаний, не усматривая признаки манипулирования формой финансирования (предоставление финансовых средств в долг вместо увеличения капитала) в ситуациях, когда величина привлеченных в долг средств по контролируемой задолженности соотносится с собственным капиталом налогоплательщика в
плановый период 2021 и 2022 годов», позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 14.07.2005 № 8П, определении от 01.10.2009 N 1312-О-О, суды пришли к выводу о том, что действия по исключению в полном объеме из расходной части проекта бюджета бюджетных ассигнований, предусматриваемых на исполнение долговых обязательств по исполнительному листу ФС № 010956285, нарушают права взыскателя по исполнительному листу на своевременное исполнение вступившего в законную силу судебного акта. Довод Совета о дефиците бюджетных средств судами отклонен, так как данное обстоятельство не является основанием для неисполнения судебного акта. Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что органы власти не могут ссылаться на недостаточное финансирование в оправдание неуплаты долга, установленного решением суда При таких обстоятельствах суды признали, что невключение в бюджет муниципального образования на 2020 год денежных средств на исполнение решения суда по рекомендации Совета является ненадлежащим исполнением публичной обязанности по исполнению вступивших в законную силу и обязательных к исполнению судебных
силу следующего. Во-первых, по смыслу норм ст. 2, 71, 134, 148 Закона о банкротстве и вышеприведенных позиций Верховного Суда РФ для признания требования корпоративным «локальные» цели предоставления денежных средств по капиталозамещающей сделке (к примеру, для расчета с поставщиками, приобретения оборудования, выплаты заработной платы) не имеют какого-либо юридического значения, поскольку не влияют на ее корпоративную природу. Независимо от того, на что «локально» предоставляются денежные средства в рамках долгового финансирования эти средства все равно предоставляются как долговое финансирование , то есть мажоритарным акционером должника недокапитализированному (неплатежеспособному) должнику на льготных условиях, которые возможны только в силу участия кредитора в уставном капитале должника и т.д. Именно это и является достаточными правовыми основаниями для квалификации требования как корпоративного, не подлежащего включению в реестр, что не было принято во внимание судом первой инстанции. Во-вторых, тот факт, что денежные средства по договорам займа были выплачены напрямую по указанию должника его кредиторам (работникам) не свидетельствует о том, что
2019 года, в период 2016-2018 годы основная хозяйственная деятельность должника была прибыльной, что следует из финансового отчета временного управляющего, наблюдался стабильный значительный рост среднемесячной выручки, по состоянию на 31.12.2016 составлял 13 006 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2017 составлял 69 166 тыс. руб., по состоянию на 31.12.2018 составил 71 323 тыс. руб.); - компания ООО «Оклинз» оказывала инвестиционно-банковские услуги, в том числе консультирование и сопровождение сделок по слияниям и поглощениям, привлечение инвестиций в капитал, долговое финансирование , должник привлек компанию в качестве консультанта, с целью улучшения своего финансового положения, привлечения финансирования от инвесторов, либо реструктуризации текущей задолженности, что подтверждается, в том числе Распоряжением № 2 от 17.01.2018 в рамках исполнения Приказа от 17.01.2018 «О создании рабочей группы по взаимодействию с консалтинговой компанией Oaklins LLC», которым определен круг ответственных сотрудников за формирование пакета документов по информационному запросу. Согласно пояснениям представителя ФИО2 представленные документы легли в основу запросов в кредитные учреждения о
нашел оснований для их отмены ввиду следующего. Как следует из материалов дела и установлено судами, ИП ФИО4 (консультант) и ответчиком (клиент) заключено соглашение о возмездном оказании услуг от 03.06.2019 (далее – соглашение), предметом которого являлось оказание консультантом консультационных услуг клиенту по заключению предполагаемой сделки с банком. По смыслу пункта (1) преамбулы соглашения, под предполагаемой сделкой понимается привлечение финансирования в пользу клиента (компании), его участников и/или аффилированных с ними лиц, путем получения банковских лимитов на долговое финансирование , а также лимитов на банковские гарантии под осуществление деятельности клиента, компании и аффилированных лиц. В качестве группы компаний указаны следующие лица: ответчик; заемщик (ООО «ТД «КЬЮТЭК»); ООО «ТЕЛЕКОР»; ООО «НПФ Система»; ООО «Октогрупп»; ООО «Неосистемс». По утверждению истца, данное соглашение является договором о возмездном оказании консультационных услуг в финансовой сфере, направленных на осуществление консультантом в интересах клиента фактической деятельности по переработке информации и передаче знаний, необходимых для разрешения конкретной задачи клиента – привлечения
аффилированность между должником и Компанией О1 Group Limited, О1 Group Limited, контролируемая в свою очередь ФИО6, способна была давать обязательные для должника указания, и определяла действия должника в части предоставления невозвратного займа иностранным компаниям. Судами принято во внимание, что основным видом деятельности должника в соответствии с ЕГРЮЛ является предоставление прочих финансовых услуг, кроме услуг по страхованию и пенсионному обеспечению, не включенных в другие группировки (ОКВЭД 64.99). По данным сайта должника http://risland.msk.ru/ ООО «Рислэнд» привлекало долговое финансирование на публичных рынках для обеспечения денежными ресурсами инвестиционного проекта в реальном секторе экономики – проекта по модернизации производства Акционерного общества «Горно-химическая компания Бор». Согласно краткой справке по инвестированию средств облигационного займа, размещенной на сайте должника http://risland.msk.ru/, ООО «Рислэнд» осуществило дебютный выпуск облигаций в конце 2013 года и их полное размещение в январе 2014 года на сумму 6,1 млрд руб. - выпуск серии 01 зарегистрирован Банком России 26 декабря 2013 года. Средства, полученные от размещения
Хабаровского края заключено Соглашение о предоставлении иного межбюджетного трансферта, имеющего целевое назначение, из федерального бюджета бюджету Хабаровского края от 03.06.2019 №108-17-2019-117; согласно п.2.2 Соглашения, общий размер иного межбюджетного трансферта в 2019 году составляет не более 5 747 000 000 руб.; в соответствии с п.6.1.3 Соглашения, субъект обязан обеспечить финансирование мероприятия в размере не менее 8 612 117 790 руб.; финансирование объекта капитального строительства в размере 8 612 117 790 руб. осуществлено в полном объеме; долговое финансирование составило 352 809 000 руб.; в соответствии с Приложением №9 к концессионному соглашению от 12.12.2016, график выполнения работ и общий план финансирования позволяют соотнести сроки выполнения соответствующих этапов строительства с источниками их финансирования; выполнение обязательств за счет средств внебюджетных источников на реализацию регионального концессионного проекта планировалось за счет приемки выполненных концессионером работ; при этом, к приемке предъявлялись выполненные работы, связанные с укладкой земляного полотна, с заменой используемого материала без полученного заключения государственной экспертизы; указанное
изъяты> в размере 8 391 875 рублей и далее из расчета 0,1% от суммы долга в размере 12 975 000 рублей за каждый последующий день просрочки до дня исполнения обязательства, просит возместить расходы по оплате услуг представителя – 200 000 рублей и расходы по оплате государственной пошлины в размере 60 000 рублей. Ответчик ФИО1 предъявила встречный иск, которым просит признать недействительными положения ст.9 соглашения от <данные изъяты>, предусматривающего, что в случае расторжения, акционерное или долговое финансирование привлеченное от инвесторов/кредиторов, указанных в п.1.1, признается как оказанные услуги консультанта и подлежат оплате в соответствии с условиями настоящего соглашения. В обоснование основного иска истец ФИО3 указал, что <данные изъяты> заключил с ответчиком соглашение о возмездном оказании услуг, предметом которого являлось оказание консультационных услуг ответчику и его аффилированным лицам, указанным в соглашении, по предлагаемой сделке – привлечение кредита банка, которые заключались в подготовке финансовых и юридических материалов по Компании и аффилированным лицам, осуществлении предварительных
представителем юридических лиц не являлся. ФИО1 не предоставил доказательств выполнения работ по соглашению и наличия расходов при выполнении соглашения. ФИО2 указала, что уведомила ФИО1 о своем отказе от соглашения, соответствующее уведомление направлено почтой ДД.ММ.ГГГГ, в том числе электронной почтой, в связи с чем полагает соглашение расторгнутым ДД.ММ.ГГГГ, а положения соглашения об оплате недействительным. Ответчик ФИО2 предъявила встречный иск, которым просит признать недействительными положения ст.9 соглашения от ДД.ММ.ГГГГ, предусматривающего, что в случае расторжения, акционерное или долговое финансирование привлеченное от инвесторов/кредиторов, указанных в п.1.1, признается как оказанные услуги консультанта и подлежат оплате в соответствии с условиями настоящего соглашения. Истец по первоначальному иску ФИО1 встречный иск не признал, указав на пропуск срока обращения в суд по оспоримой сделке. Соглашение состоялось ДД.ММ.ГГГГ, требование о признании п.9 соглашения недействительным подано ДД.ММ.ГГГГ, то есть к моменту подачи встречного иска прошло более 3 лет, в то время как срок давности по оспоримой сделке установлен 1 год. Действие
