(пункт 1 статьи 61.10). Основные отличия в определении КДЛ, содержащемся в статье 61.10, от утратившего силу определения: - для целей применения специальных правил о СО следует учитывать контроль, имевший место в трехлетний период, предшествующий тому критическому моменту, в котором должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей - так называемому объективному банкротству (а не собственно возникновению признаков банкротства), при этом этот критический момент носит объективный характер и на него не влияет принятие должником или КДЛ мер по сокрытию признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества (пункт 3 статьи 61.10); - статья содержит ряд прямых признаков того, что это лицо является контролирующим (пункт 2 статьи 61.10), например, прямо указано, что в силу должностного положения, КДЛ могут быть признаны: главный бухгалтер, финансовый директор и должностные лица лиц, осуществляющих корпоративный контроль над должником (например, руководитель "материнской" компании); - суд может признать лицо
допускает поиск, получение, передачу, производство и распространение сведений, составляющих государственную тайну (статья 29, части 2 и 4). Свобода слова, в особенности свобода политической дискуссии, как отмечает Европейский Суд по правам человека, образуют основу любой демократической системы: "Свобода слова служит одним из необходимых условий для обеспечения свободного выражения мнений народа при избрании законодательной власти. По этой причине особенно важно, чтобы всякого рода информация и мнения могли циркулировать свободно в период, предшествующий выборам... именно в тот критический момент , когда мысли избирателя сфокусированы на выборе своего представителя" (Постановление по делу "Боуман против Соединенного Королевства"). Важно отметить, что Европейский Суд не противопоставляет понятия "свободные выборы" и "свобода слова", а считает их взаимосвязанными, укрепляющими друг друга и не предполагающими предпочтения. Признание возможности при некоторых (?) обстоятельствах определенных ограничений свободы слова в период выборов не означает, однако, абсолютной свободы усмотрения национального законодателя в этом вопросе. Европейский Суд ставит для этого достаточно жесткие условия: необходимость ограничений
и 20 к Правилам регистрации и экспертизы лекарственных средств для медицинского применения (далее - Правила) для торгового наименования лекарственного препарата <торговое наименование>, <МНН>, при лечении <код МКБ> для следующего предлагаемого изменения <указать>: <одобряется>; <может быть одобрен при условии, что удовлетворительные ответы даются по "прочим замечаниям", как это описано в разделе 4 настоящей формы>; <не одобряется, поскольку вызывает " критические замечания">. [Для правильного понимания области применения изменения следует добавить код изменения из приложения N 19 к Правилам или раздел изменений из приложения N 20 к Правилам] Неодобряемое изменение означает, что с того момента , как были выявлены "критические замечания", они исключают рекомендацию для внесения изменений в регистрационное досье. Подробная информация об этих основных возражениях приводится ниже и направляется в письменной форме в дополнение к устному уведомлению об этом посредством телефонной связи. Помимо ответов на критические замечания в случае отказа удовлетворительные ответы должны быть даны также на "несущественные (другие) замечания", как это
27.341: (1) Критические полетные нагрузки. (2) Эксплуатационные нагрузки, имеющие место в обычных условиях авторотации. Для этого условия необходимо выбрать частоту вращения винта, которая бы учитывала влияние высоты. (d) Конструкция несущего винта должна быть спроектирована так, чтобы она выдерживала нагрузки, имитирующие: (1) Для лопастей, втулок и горизонтальных шарниров винта - силу удара каждой лопасти по ее ограничителю во время эксплуатации на земле; и (2) Любое другое критическое условие, ожидаемое при нормальной эксплуатации. (e) Конструкция несущего винта должна быть спроектирована так, чтобы она выдерживала эксплуатационный крутящий момент при любой частоте вращения, включая нулевую. Кроме того: (1) Эксплуатационный крутящий момент не должен быть больше величины крутящего момента, определяемой устройством для ограничения крутящего момента (если оно имеется), и не может быть меньше наибольшей из величин: (i) максимального возможного крутящего момента, передаваемого на конструкцию винта в любом направлении; и (ii) эксплуатационного крутящего момента двигателя, указанного в параграфе 27.361. (2) Эксплуатационный крутящий момент должен обоснованно распределяться
по проектной схеме для нормальной эксплуатации или на устойчивую работу не менее одного канала СБ на параметрах расхоложенного оборудования. 15.5.3.1. Изменение параметров в контурах РУ Должна представляться следующая информация: 1. Изменение мощности. 2. Величины тепловых потоков. 3. Изменение давления в контурах. 4. Изменение температуры теплоносителя, оболочки ТВЭЛ и топлива. 5. Коэффициенты запаса до критических тепловых потоков. 6. Расходы теплоносителя в реакторе и петлях. 7. Параметры теплоносителя первого контура на входе и выходе в наиболее напряженных каналах. 8. Теплотехнические характеристики топлива. 9. Баланс теплоносителя в характерных объемах и участках с учетом запаса и возможностей подпитки в различные моменты времени. 10. Параметры теплоносителя второго контура. 11. Расход теплоносителя в различных системах и каналах. 12. Масса (доля) прореагировавшего циркония. 13. Выход водорода из первого контура. 14. Расход и энтальпия истекающего из контура теплоносителя. 15. Количество водорода в первом контуре. Следует сравнивать рассчитанные величины с допустимыми. 15.5.3.2. Изменение параметров в помещениях защитной оболочки Необходимо
обязанность доказать выход сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности (нетипичность сделки), по общему правилу, изначально возлагается на истца, в рассматриваемом случае – на конкурсного управляющего банком (пункт 4 статьи 189.40 Закона о банкротстве). Такое регулирование обусловлено тем, что появление у банка в предбанкротный период финансовых затруднений не исключает возможности осуществления до определенного момента обычной хозяйственной деятельности. При этом на стороне ответчика, являющегося контрагентом банка, всегда будут возникать объективные сложности в представлении доказательств, подтверждающих соответствующий критический момент приостановки операций из-за недостатка ликвидности. Пунктом 5 статьи 189.40 Закона о банкротстве предусмотрены опровержимые презумпции выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности. По смыслу указанной нормы бремя доказывания совокупности условий, составляющих любую из презумпций, лежит на оспаривающем сделку лице. При доказанности условий, составляющих презумпцию, бремя ее опровержения и подтверждения обычного хозяйственного характера сделки переходит на ответчика. В качестве презумпции суды апелляционной инстанции и округа, руководствуясь положениями подпункта 2 пункта 6 статьи 189.40 Закона о
административная ответственность за неисполнение руководителем юридического лица обязанности по подаче заявления о признании юридического лица банкротом в арбитражный суд в случаях, предусмотренных законодательством о несостоятельности (банкротстве). В соответствии с частью 5.1 статьи 14.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях повторное совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 5 настоящей статьи, влечет дисквалификацию должностного лица на срок от шести месяцев до трех лет. Признав, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствует об объективном банкротстве ( критическом моменте , в который должник, в том числе, из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), суды пришли к выводу о недоказанности административным органом в действиях ФИО2 состава правонарушения, предусмотренного частью 5.1 статьи 14.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Приведенные в жалобе доводы со ссылкой на наличие формальных признаков банкротства сами по себе выводы судов не опровергают и не являются достаточным свидетельством
у должника по истечении предусмотренного упомянутым договором гарантийного срока после подписания актов от 30.11.2011 о приемке выполненных работ. Согласно абзацу тридцать четвертому статьи 2 Закона о банкротстве для целей данного Закона под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. В рассматриваемом случае суды ошибочно отождествили неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве ( критическом моменте , в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. В то же время установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств
административная ответственность за неисполнение руководителем юридического лица обязанности по подаче заявления о признании юридического лица банкротом в арбитражный суд в случаях, предусмотренных законодательством о несостоятельности (банкротстве). В соответствии с частью 5.1 статьи 14.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях повторное совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 5 настоящей статьи, влечет дисквалификацию должностного лица на срок от шести месяцев до трех лет. Признав, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности не свидетельствует об объективном банкротстве ( критическом моменте , в который должник, в том числе, из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), суды пришли к выводу о недоказанности административным органом в действиях ФИО2 состава правонарушения, предусмотренного частью 5.1 статьи 14.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях. Приведенные в жалобе доводы о наличии формальных признаков банкротства сами по себе выводы судов не опровергают и не являются достаточным свидетельством возникновения обязанности
9 Закона о банкротстве, для возникновения у администрации обязанности по инициированию обращения в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного предприятия. Администрация, с учетом выделения предприятию субсидий для покрытия убытков, обоснованно рассчитывала на преодоление финансовых трудностей и принимала разумные меры к этому. Суды отметили, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, даже будучи доказанным, не свидетельствовало об объективном банкротстве ( критическом моменте , в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов). Исходя из изложенного, суды пришли к выводу о непредставлении заявителями доказательств, однозначно свидетельствующих о том, что после 30.03.2012 возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом, которую администрация не исполнила, в связи с чем правомерно отказали в удовлетворении требования о привлечении администрации к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве. Кроме того, суды отметили,
о том, что должник автоматически стал отвечать признакам неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 по делу N 305-ЭС20-11412, А40-170315/2015). Финансовый управляющий на наличие признаков преднамеренного или фиктивного банкротства не ссылался. В судебном заседании апелляционного суда представитель финансового управляющего не смог пояснить на какую дату исходя из финансового анализа должник стал отвечать признакам неплатежеспособности. Доказательств того, что по состоянию на 13.08.2018 для должника возник критический момент , в который из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, не представлено. Как пояснил представитель должника, обращение ФИО2 в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом было вызвано с установленными короновирусными ограничениями в 2020 году, существенно повлиявших на сферу деятельности должника. Само по себе совершение дарения, то есть безвозмездной сделки, в отношении заинтересованного лица (дочери), не может свидетельствовать о цели причинения вреда третьим лицам с учетом целей
сделки последний являлся единственным кредитором ФИО5 и его требование было единственным в реестре требований кредиторов. Кассаторы отмечают, что погашение займа третьим лицом не является безвозмездной сделкой, а взаимоотношения заемщика и третьего лица, осуществляющего исполнение обязательства, относятся к самостоятельному заемному обязательству в соответствии с пунктом 14 статьи 113 Закона о банкротстве; основные показатели деятельности должника не позволяют сделать вывод о его неплатежеспособности в сентябре 2018 года; помимо этого, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что критический момент , связанный с отсутствием у должника денежных средств, достаточных для погашения задолженности перед обществом с ограниченной ответственностью «Сандвик», наступил к дате выплаты денежных средств в пользу ФИО1 От исполняющего обязанности конкурсного управляющего ФИО4 05.09.2022 в суд округа поступило письменное мнение на кассационную жалобу, которое к материалам дела не приобщено в связи с отсутствием доказательств заблаговременного направления другим лицам, участвующим в деле, и получения его иными лицами, участвующими в деле (часть 2 статьи 279 Арбитражного
обязанность доказать выход сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности (нетипичность сделки), по общему правилу, изначально возлагается на истца, в рассматриваемом случае - на конкурсного управляющего Банком (пункт 4 статьи 189.40 Закона о банкротстве). Такое регулирование обусловлено тем, что появление у Банка в предбанкротный период финансовых затруднений не исключает возможности осуществления до определенного момента обычной хозяйственной деятельности. При этом на стороне ответчика, являющегося контрагентом Банка, всегда будут возникать объективные сложности в представлении доказательств, подтверждающих соответствующий критический момент приостановки операций из-за недостатка ликвидности. Пунктом 5 статьи 189.40 Закона о банкротстве предусмотрены опровержимые презумпции выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности. По смыслу указанной нормы бремя доказывания совокупности условий, составляющих любую из презумпций, лежит на оспаривающем сделку лице. При доказанности условий, составляющих презумпцию, бремя ее опровержения и подтверждения обычного хозяйственного характера сделки переходит на ответчика. ФИО2, возражая против заявления Агентства, приводил доводы о наличии у операции разумного экономического обоснования и представил относимые и
(нетипичность сделки), по общему правилу, изначально возлагается на истца, в рассматриваемом случае - на Агентство (пункт 4 статьи 189.40 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», далее - Закон о банкротстве). Такое регулирование обусловлено тем, что появление у Банка в предбанкротный период финансовых затруднений не исключает возможности осуществления до определенного момента обычной хозяйственной деятельности. При этом на стороне ответчика, являющегося контрагентом Банка, всегда будут возникать объективные сложности в представлении доказательств, подтверждающих соответствующий критический момент приостановки операций из-за недостатка ликвидности. Пунктом 5 статьи 189.40 Закона о банкротстве предусмотрены опровержимые презумпции выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности. По смыслу указанной нормы бремя доказывания совокупности условий, составляющих любую из презумпций, лежит на оспаривающем сделку лице. При доказанности условий, составляющих презумпцию, бремя ее опровержения и подтверждения обычного хозяйственного характера сделки переходит на ответчика. Общество, возражая против заявления Агентства, приводило доводы о наличии у операций разумного экономического обоснования. Суды первой и апелляционной
для доступа в ВТБ24-Онлайн, СМС-коды, сообщения в рамках CMC-пакета «Базовый» на его мобильный телефон. Проявляя осмотрительность, незадолго до хищения он подключил дополнительную платную услугу "CMC-пакет Карты+" для еще более надежной защиты его счетов. По данной услуге Банк ВТБ ежемесячно списывал с него 59 р. В рамках пакета банк обязан был предоставлять ему уведомления о покупках, переводах, платежах, о списаниях и зачислениях по счету или вкладу, что в действительности делалось не в полном объеме. В критический момент эта необязательность поспособствовала хищению. Тем самым Банк ВТБ нарушил Закон РФ от 07 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей». 21 октября 2020 года ему на телефон пришли CMC-уведомления о фактически состоявшемся переводе денежных средств. Но ему, вопреки заключенному между сторонами договором, не были направлены CMC-уведомления с подтверждением конфиденциальной информации (путем введения соответствующих одноразовых паролей), необходимой для осуществления перевода. Тогда как без положительной аутентификации (введения соответствующих кодов) и идентификации клиента осуществление каких-либо
