регулирует те случаи, когда исполнитель понес расходы в счет еще не оказанных услуг в связи с односторонним отказом заказчика от договора. Таким образом, вывод суда первой инстанции о прекращении обязанности заказчика оплатить исполнителю расходы, которые тот понес в счет не оказанных до момента одностороннего отказа заказчика от договора услуг, неверен. Поскольку при разрешении спора суд первой инстанции неправильно применил нормы материального права и поэтому не рассматривал вопроса о наличии и размере указанных расходов, а также вопроса о том, являются ли эти расходы необходимыми для исполнения договора между исполнителем и заказчиком, дело направлено на новое рассмотрение. 3. Отношения кредитора и должника по прощению долга можно квалифицировать как дарение , только если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга в качестве дара. В таком случае прощение долга должно подчиняться запретам, установленным статьей 575 ГК РФ, пунктом 4 которой не допускается дарение в отношениях между коммерческими организациями. Общество
оборудования от 31.12.2019 со ссылкой на пункт 7.2 договора, предоставляющий право расторжения в одностороннем порядке с предварительным уведомлением другой стороны не менее чем за 30 дней. Отказывая в удовлетворении требований в части договора обслуживания оборудования от 31.12.2019, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статей 421, 432, 450, 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, и исходили из наличия у Управления в силу положений договора права на его одностороннее расторжение. Судами отмечено, что по своей правовой квалификации договор обслуживания оборудования от 31.12.2019 является договором дарения , в котором истец выступает дарителем, а ответчик – одаряемым; предметом дарения является услуга, оказываемая безвозмездно. Данный договор публичным не является, а определяет режим обслуживания программно-аппаратного комплекса системы мониторинга. В части договоров безвозмездного пользования 2017, 2018 годов судами указано, что доказательств явно выраженного волеизъявления ответчика о расторжении их, не имеется. Суд округа, проверив правильность применения норм материального и процессуального права, соответствие выводов об их применении установленным
ГК РФ права и обязанности, в числе прочего, возникают из договора. Незаключенный договор не порождает для его участников никаких прав и обязанностей. Истец при рассмотрении настоящего дела настаивает на том, что договор дарения доли в уставном капитале ООО ТПП «Радуга» в размере 80,9 % является двусторонним; был совершен между ФИО2 и ФИО3 05 июля 2013г. и 05 июля 2013г. был нотариально удостоверен. По мнению истца, в последующем двусторонний договор дарения был заменен на односторонний договор дарения , в подтверждение указанного представители истца ссылаются на отсутствие оригинала нотариально удостоверенного договора дарения. Истец настаивает на том, что 05 июля 2013г. ФИО3 присутствовала при нотариальном удостоверении договора у нотариуса; приняла дар в виде доли в уставном капитале ООО ТПП «Радуга»; о чем, по мнению истца, свидетельствует реестр № 743, в графе «Наименование и место жительства лиц, для которых совершено нотариальное действие, или их представителей» которого указаны сведения о ФИО3 с паспортными данными,
такого отказа является полное возмещение исполнителем заказчику убытков, причиненных односторонним расторжением договора. Заказчик заявил о наличии убытков в связи с несанкционированным использованием транспорта. При этом претензий по поводу невыполнения работ в октябре 2014 года не направил. Как правомерно указал суд, рассматриваемый договор не предоставляет заказчику право заменять сотрудников ООО «СНКГруппМетиз» либо привлекать к работам сотрудников ООО «УСТ-Череповец». Довод ответчика о возможной коррупционной составляющей в действиях сторон по вышеперечисленным договорам суд первой инстанции принял как недоказанные и неподтвержденные документально. Таким образом, правовых оснований для отказа в оплате выполненных работ и оказанных услуг за спорный период у ответчика не имелось. При этом право исполнителя получить соответствующую плату за выполненные работы и оказанные услуги в спорный период судом установлено, подтверждено материалами дела. Доводы подателя апелляционной жалобы об отсутствии у истца права на предъявление настоящих требований, неправомерности, незаключенности, ничтожности уступки права требования, заключении договора дарения , не возникновении данного права, которое передано по договору
образом, установив, что с даты заключения договора в июне 2018 г. по дату направления одностороннего отказа от договора с 31.08.2018 истец исполнял обязательства по оплате лицензионного вознаграждения без направления претензий, а также обратив внимание на регистрацию лицензионного договора 11.09.2018 под номером № РД0265385, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу об отсутствии оснований для применения норм о неосновательном обогащении. Поскольку взыскание неосновательного обогащения возможно только в случае получения и сохранения имущества при отсутствии на то установленных законом, иными правовыми актами или сделкой правовых оснований, то в рассматриваемом случае получение ответчиком денежных средств от истца в качестве вознаграждения по лицензионному договору не является неосновательным обогащением ответчика и поэтому не подлежит возврату в качестве неосновательного обогащения. Доводы заявителя кассационной жалобы об отсутствии у него намерения заключать лицензионный договор, который фактически представляет собой договор безвозмездного дарения денежных средств, получили надлежащую правовую оценку в обжалуемых судебных актов. При этом в силу
Гражданского кодекса Российской Федерации в случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным. Сторона, которой настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором предоставлено право на отказ от договора (исполнения договора), должна при осуществлении этого права действовать добросовестно и разумно в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором (пункт 4 статьи 450.1 Гражданского кодекса Российской Федерации). При исследовании обстоятельств настоящего спора судами установлено и материалами дела подтверждено, что спорные договоры купли-продажи с рассрочкой платежа заключены между обществом «ППСО» (продавец) и ФИО2 (покупатель). Впоследствии по договору уступки права требования от 05.05.2005 обществом «ППСО» в лице конкурсного управляющего ФИО3 истцу уступлено в полном объеме право требования задолженности к ФИО2 по договорам купли-продажи с рассрочкой платежа № 74/2001-К, К1, №74/2001-3, № 74/2001-И, № 74/2001-Д, № 75/2001 и по договору дарения , в общей сумме 413 904
статьи 415 ГК РФ обязательство прекращается освобождением кредитором должника от лежащих на нем обязанностей, если это не нарушает прав других лиц в отношении имущества кредитора. Прощение долга является односторонней сделкой (ст.155 ГК РФ), следовательно, для ее совершения достаточно воли одного лица, прощающего долг. Вместе с тем, согласно статьи 156 ГК РФ к односторонним сделкам применяются общие положения об обязательствах и о договорах постольку, поскольку это не противоречит закону, одностороннему характеру и существу сделки. В силу правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 19.12.2006 № 11659/06, соглашение о прощении долга не признается дарением при наличии у контрагентов взаимных непогашенных денежных обязательств. Квалифицирующим признаком дарения является согласно п.1 ст.572 ГК РФ его безвозмездность. При этом гражданское законодательство исходит из презумпции возмездности договора (п.3 ст.423 ГК РФ). Поэтому прощение долга является дарением только в том случае, если судом будет установлено намерение кредитора освободить должника от обязанности по
