доводам. Поскольку в оспариваемом нормативном правовом акте отсутствует понятие «система учета электроэнергии», это не позволяет определить, что конкретно подлежит опломбированию, подлежит ли пломбировке вводный автомат. Из акта неучтенного потребления энергии следовало, что в вину ФИО3 было вменено вмешательство в вводный автомат, который не является прибором учета, следовательно, по ее мнению, его нельзя было отнести к системе учета электроэнергии. Административный истец полагает, что действующие нормы не позволяют в полной мере внести ясность для понимания количества и способов пломбировки приборов и устройств, которые находятся в границах балансовой принадлежности потребителя, а действующие правила не обязывают опломбировать всю систему учета электроэнергии, следовательно, вменять потребителю в виду отсутствие пломбы на вводном автомате недопустимо. Министерство энергетики Российской Федерации, уполномоченное представлять интересы Правительства Российской Федерации, в письменных возражениях указало, что Основные положения приняты в пределах полномочий Правительства Российской Федерации, оспариваемое нормативное положение соответствует действующему законодательству и не нарушает прав административного истца. Представитель административного истца адвокат Халиуллина Е.А.
«claim» с конкретными услугами, суд не выяснил, как влияет характер названных понятий на восприятие данного обозначения российскими потребителями для каждой услуги: воспринимается ли обозначение адресными группами потребителей каждой из заявленных услуг в качестве термина, т.е. слова, имеющего среди конкретной адресной группы потребителей конкретное значение, в том числе отличающееся от общебытового. Таким образом, суд первой инстанции не учел того, что оценка обозначения на соответствие требованиям пункта 1 статьи 1483 ГК РФ производится исходя из восприятия этого обозначения рядовыми, средними потребителями – адресатами товаров (услуг), для индивидуализации которых испрашивается правовая охрана обозначения, в отношении конкретных услуг. В отношении довода общества о том, что суд первой инстанции учел и положил в основу обжалуемого судебного акта ряд доводов, которые не были отражены в оспариваемом решении Роспатента, а также неправомерно принял дополнительные доказательства, отсутствовавшие в материалах административного дела, президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает следующее. В соответствии с пунктом 137 постановления Пленума Верховного Суда
решении отсутствует. Суд первой инстанции отметил, что Роспатент не провел анализ соотношения приведенных понятий с конкретными услугами 45-го класса МКТУ; не оценил, влияет ли характер таких понятий на восприятие данного обозначения потребителями для каждой услуги, ограничившись указанием на их однородность как «правовых услуг». Помимо этого, суд первой инстанции указал на то, что в решении от 19.06.2019 административным органом приведены три самостоятельных правовых основания для обоснования правомерности решения от 09.07.2018 об отказе в государственной регистрации в качестве товарного знака обслуживания по заявке № 2017711831 (абзац первый, подпункты 2 и 3 пункта 1 статьи 1483 ГК РФ). Вместе с тем при принятии оспариваемого решения Роспатент не только не проанализировал, в отношении каких именно услуг 45-го класса МКТУ оспариваемое обозначение является общепринятым термином в области права , но и не указал, в отношении каких именно рубрик оно не обладает различительной способностью, а в отношении каких – указывает на назначение услуг 45-го класса
к понятию сделки для целей законодательства о банкротстве, перечисление денежных средств по платежным поручениям № 3 от 20.08.2013 и № 4 от 20.08.2013 в счет уплаты административных штрафов следует рассматривать как сделки. В связи с чем, довод апелляционной жалобы относительно несогласия апеллянта с выводом суда первой инстанции, сделанным в мотивировочной части определения от 09.06.2016 в данной части, коллегией отклоняется, как основанный на ошибочном применении положений законодательства о банкротстве. Из содержания пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве следует, что сделка, применительно к настоящему случаю – перечисление денежных средств с расчетного счета должника, является оспоримой сделкой, то есть может быть оспорена в суде по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве. Вместе с тем, предъявленный конкурсным управляющим в суд иск (с учетом уточнения) о признании недействительными сделок по перечислению платежными поручениями денежных средств с расчетного счета должника является одновременно и требованием о признании их недействительными по основанию ничтожности – злоупотребление правом (статьи
основанием для проведения проверки общества, не следует, что он был введен в заблуждение относительно включения в договор термина «пункт». Кроме того, согласно статье 4.5 КоАП РФ срок давности привлечения к административной ответственности за нарушение прав потребителя недоведением информации о понятии «пункт», совершенное банком в 2007 году истек. В силу требований статьи 1.6 КоАП РФ лицо, привлекаемое к административной ответственности, не может быть подвергнуто административному наказанию иначе как на основаниях и в порядке, установленных законом. Отсутствие события административного правонарушения является обстоятельством, исключающим производство по делу об административном правонарушении в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ. При таких обстоятельствах постановление Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей благополучия человека по Тюменской области №425 от 19.04.2012 следует признать незаконным. Руководствуясь статьями 168-170, 211 Арбитражного процессуального кодекса РФ, арбитражный суд Р Е Ш И Л : Заявленные требования удовлетворить. Постановление Управления Роспотребнадзора по Тюменской области № 425
пункта 1 статьи 2 этого Закона Калужской области. Данные характеристики «недобросовестного застройщика» и «проблемного объекта», приводимые в подпунктах 1 и 2 пункта 1 статьи 2 Закона Калужской области № 283-ОЗ, не являются произвольными и не расширяют (за рамки федерального закона) объем этих понятий; основываются на положениях Федерального закона № 214-ФЗ и указывают как на отклонения от заданных нормативно требований к застройщику и его обязанностям, так и на отклонения от требований к объектам долевого строительства, влекущие нарушения прав участников долевого строительства. Действительно (как это отмечено административными истцами), по своему содержанию упомянутые характеристики не совпадают с критериями отнесения граждан, чьи денежные средства привлечены для строительства многоквартирных домов и чьи права нарушены, к числу пострадавших, установленными в пункте 2 Приложения № 1 к Приказу Минрегиона России от 20 сентября 2013 года № 403. Но такое несовпадение требования федерального законодательства не нарушает, поскольку критерии, предусмотренные пунктом 2 Приложения № 1 к Приказу Минрегиона России
