рода мистификацией, а сами участники группы позиционируют себя как творческое объединение под эгидой сохранения творческого наследия ФИО8, суд первой инстанции признал обоснованным аргумент ФИО1 о том, что регистрация спорного товарного знака затрагивает личные неимущественные права Наумова Д.В. и третьих лиц настоящему по делу. В обжалуемом решении суд первой инстанции исходил из того, что, вопреки позиции административного органа, у коллектива исполнителей как у самостоятельного субъекта, выступающего в гражданском обороте под определенным названием, может возникнуть право на псевдоним , российское законодательство не содержит запрета на совместное использование одного псевдонима двумя и более лицами, а ведение участниками группы «БИРТМАН» сольной деятельности и наличие у них собственных псевдонимов не препятствуют осуществлению деятельности в составе музыкального коллектива и не нарушают сложившиеся ассоциации ввиду согласованного характера творчества, о котором можно судить благодаря договору от 04.04.2016 № 01, заключенному ФИО1 с другими исполнителями. С учетом изложенного и в связи с отсутствием согласия участников группы «БИРТМАН» на
принятыми по настоящему делу судебными актами, истец обратился в Суд по интеллектуальным правам с кассационной жалобой, в которой просит отменить решение от 18.04.2023 и постановление от 21.0.2023, направить дело на новое рассмотрение. В качестве оснований для отмены обжалуемых судебных актов, истец ссылается на нарушения норм материального права, а также на несоответствие выводов суда фактически установленным обстоятельствам. Доводы кассационной жалобы заявителя сводятся к тому, что вопреки выводам судов первой и апелляционной инстанции об обратном: право на псевдоним не является самостоятельным объектом интеллектуальной собственности и не может индивидуализировать услуги как таковые, следовательно, право на псевдоним не может быть противопоставлено праву на товарный знак; предоставление согласия ответчика на регистрацию товарного знака, включающего ее псевдоним, имеет юридическое значение для нее в том смысле, что она не может без согласия использовать товарный знак или сходные с ним до степени смешения обозначения в отношении товаров или услуг, для которых товарный знак зарегистрирован (или однородным им
для рассмотрения арбитражным судом исковых требований является экономический характер спора, возникшего в связи с непосредственным осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности. Между тем, в материалы дела не представлено никаких доказательств того, что спор возник при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности с участием гражданина (истца – ФИО1). Фактически спор основан на положениях ст. 19 ГК РФ, согласно которым за гражданином как физическим лицом закреплено право на использование псевдонима. Согласно нормам указанной статьи исключительное право на псевдоним возникает и может быть использовано именно гражданином, как физическим лицом. Таким образом, требование ФИО1 не подпадает под категории споров, рассматриваемых арбитражным судом в соответствии, как с общей, так и со специальной подведомственностью, установленной ст. 27, ст. 29, , пунктами 1-5 статьи 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. В свою очередь необходимо иметь ввиду, что подведомственность спора арбитражному суду определяется не только статусом обратившегося в суд лица, но и связью спора с осуществлением предпринимательской
при анализе представленных подателем доказательств. Оставление требований без удовлетворения, с точки зрения заявителя, также связано с ошибочным подходом административного органа к определению момента и основания возникновения права на псевдоним, в защиту которого в том числе было обращено возражение. Дополнительно правовая позиция заявителя изложена в письменных пояснения от 19.11.2021. В отзыве на заявление общество, ссылаясь на несостоятельность изложенных в нем доводов, настаивает на отказе в его удовлетворении. В обоснование своей позиции общество отмечает, что право на псевдоним неразрывно связано с личностью и не может принадлежать нескольким лицам, следовательно, требования подпункта 2 пункта 9 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) не должны рассматриваться в качестве основания для оспаривания регистрации товарного знака. По мнению третьего лица, идентификация объединения исполнителей с помощью псевдонима невозможна, поскольку необходимая для этого устойчивость восприятия нарушается сменой участников коллектива и осуществление ими творческой деятельности под собственными и иными вымышленными именами. Общество указывает на то,
способами, указанными в пункте 2 настоящей статьи. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на товарный знак. Никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров, для индивидуализации которых товарный знак зарегистрирован, или однородных товаров, если в результате такого использования возникнет вероятность смешения. Известный автор и исполнитель песен в стиле «рэп» ФИО1, согласно вышеуказанным положениям закона, как любой другой артист и автор вправе использовать творческий псевдоним (вымышленное имя). Право на псевдоним (использование вымышленного творческого имени) не только не может быть отчуждено, но и не может быть отобрано или его использование не может быть запрещено третьими лицами. Творческий псевдоним Guf ФИО1 стал использовать задолго до даты обращения истца в Роспатент с заявлением о регистрации товарного знака(12.11.2007), его творческая деятельность широко освещалась в СМИ. Указанные обстоятельства подтверждаются апелляционными определениями по делам №№ 2-1918/16, 2-1921/16, 2-292/16, 2-1214/16, 2-2286/16, 2-2440/16, 2-1919/16, 2-1920/16, 2-1916/16. Ответчики обладают исключительными правами на
рассмотрения данного гражданского дела истцами не заявлено. С учетом изложенного суд приходит к выводу, что в данной части исковых требований истцами неправильно избран способ защиты нарушенного права, ООО «ФИО10», ИП ФИО3, ФИО4, ИП ФИО5 являются ненадлежащими ответчиками по заявленным требованиям, а потому в иске к ним должно быть отказано. При рассмотрении заявления ответчиков о применении последствий пропуска истцами срока исковой давности на обращение в суд, суд учитывает, что право авторства, право на имя, право на псевдоним являются личными неимущественными правами и в соответствии со статьей 208 ГК РФ на требования о защите этих прав исковая давность не распространяется, в связи с чем в удовлетворении указанных заявлений должно быть отказано. При отказе истцам ФИО1, ФИО2 в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме суд не усматривает оснований для удовлетворения требований о публикации решения по настоящему иску в средствах массовой информации в соответствии с п.1 ст.1251 ГК РФ. При отказе истцам
учитывать, что к отношениям между принципалом и агентом применяются нормы о договорах поручения и комиссии, в зависимости от того, действует агент от имени принципала или от своего имени (ст. 1011 ГК РФ). Определением Верховного суда РФ от 03.04.20001г. указано, что ссылающася на существенное нарушение договора сторона должна представить суду доказательства такого нарушения. Спорным контрактом предусмотрен срок действия – по истечение 5 лет артист имеет право выхода из настоящего договора, с сохранением за собой прав на псевдоним и прав на личное изображение, пенсии и видеоклипы. Гражданский кодекс РФ не содержит специальных норм, закрепляющих возможность одностороннего отказа от договора агентирования, заключенного на определенный срок. Следовательно, для того чтобы стороны могли в одностороннем порядке отказаться от договора, в нем следует предусмотреть такое право. Однако это допускается, только если и агент, и принципал осуществляют предпринимательскую деятельность (п. 1, абз. 1 п. 2 ст. 310 ГК РФ). Если предпринимательскую деятельность осуществляет только одна сторона,
в указанной части подлежит отмене по следующим основаниям. Отказывая ФИО1 в удовлетворении предъявленных им требований к ответчику ФИО3, суд первой инстанции исходил из отсутствия в материалах дела доказательств тому, что автором спорного параграфа №9 является ответчик по делу ФИО3, ссылаясь на то обстоятельство, что в спорной монографии не указано полное имя и отчество, а указаны лишь инициалы, в связи с чем суд пришел к выводу, что, при наличии установленного ст. 19 ГК РФ права на псевдоним , в иске к указанному в исковом заявлении ответчику ФИО3 должно быть отказано. Отказывая ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ответчику ФИО2, суд первой инстанции исходил из отсутствия ее авторства в отношении оспариваемых сведений, изложенных в монографии, а также из отсутствия ее соавторства спорной монографии. Также, суд пришел к выводу о том, что ФИО2, являясь редактором спорной монографии, не является ее распространителем, а передача ею одного экземпляра в Министерство промышленности, инновационных и информационных
