правопреемстве исходил из того, что ООО «Восточная горнорудная компания» приобрело право собственности на нежилые помещения в результате сделки – договора купли-продажи, факт перехода права собственности на имущество не означает наличие процессуального правопреемства, поэтому отсутствуют основания замены стороны в порядке статьи 48 АПК РФ. Апелляционная инстанция, отменяя определение суда первой инстанции, установила, что ООО «УК Сахалинуголь», как собственник общего имущества в объекте недвижимости обращаясь в суд с требованием о признании недействительными: разрешения на строительство, разрешения на ввод объекта в эксплуатацию; о признании 5-ти этажной пристройки к производственному зданию «административное здание» общей площадью 2610,7 кв.м, расположенной по адресу: <...>, самовольной постройкой в порядке статьи 222 ГК РФ и обязании ООО «Эсперанса-Компани» снести самовольную постройку выступало в защиту своих вещных прав , следовательно, при переходе от одного лица к другому права собственности на недвижимое имущество, в защиту которого обратился первоначальный собственник, произошло правопреемство в материальном гражданском правоотношении и возникло процессуальное правопреемство в
ответственностью «Афалина» (далее – ООО «Афалина», общество, должник). Определением суда от 10.01.2020 в отношении должника введена процедура наблюдения. Временным управляющим утвержден ФИО4 Решением от 22.06.2020 ООО «Афалина» признано банкротом, открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО4 Общество с ограниченной ответственностью «Восточный рыбокомбинат» (далее – ООО «Восточный рыбокомбинат») 08.01.2021 обратилось в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве и замене ФНС России в реестре требований кредитов должника по требованию в размере 28 176 579,30 руб. (штраф по делу об административном правонарушении), представив в обоснование заключенный с уполномоченным органом договор уступки права требования (цессии) от 16.12.2020. Определением от 10.02.2021, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 13.04.2021, произведено процессуальное правопреемство, ФНС России по требованию в размере 28 176 579,30 руб. заменена в реестре требований кредиторов должника на ООО «Восточный рыбокомбинат». В кассационной жалобе ООО «Лагуна», сославшись на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, просит определение от
доводов ФИО1, суд первой инстанции перешел к оценке аргумента Роспатента об отсутствии у самого ФИО1 законного интереса в оспаривании решения от 27.11.2020 и пришел к выводу о том, что поскольку он сам не обращался с возражением на решение от 18.09.2019, административный орган либо суд не устанавливали правопреемство «в рамках рассмотрения возражения общества», то наличие сингулярного правопреемства «в отношении прав по заявке № 2018728859 само по себе не свидетельствует о том, что предприниматель «автоматически» занял место подателя возражения во взаимоотношениях с административным органом». Учитывая то, что ФИО1 не представил доказательства нарушения оспариваемым решением его прав и законных интересов, и принимая во внимание положения части 1 статьи 198 и части 3 статьи 201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», суд первой
предусматривающему порядок применения этой нормы, в том числе в ситуации, когда у правообладателя, прекратившего свою деятельность в качестве юридического лица, имеется правопреемник. При этом ни Роспатентом, ни судом первой инстанции не отрицалось, что информация о наличии универсального правопреемства между правообладателем спорного товарного знака, указанным в Государственном реестре, и обществом «Юнилевер Русь» была известна Роспатенту при рассмотрении заявления предпринимателя о досрочном прекращении правовой охраны спорного товарного знака. Более того, из материалов административного дела (содержания уведомлений о поступлении заявления предпринимателя) следует, что Роспатент учитывал данное обстоятельство и совершил в связи с этим необходимые действия, предусмотренные Административным регламентом. Таким образом, рассмотрев кассационную жалобу общества «Лукошко» в пределах изложенных в ней доводов, президиум Суда по интеллектуальным правам полагает, что фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судом первой инстанции на основании полного и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом доводов и возражений участвующих в деле лиц, выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и
продлению исключительного права на товарный знак. В связи с этим Роспатент полагает, что суду первой инстанции следовало применить положения статьи 58 ГК РФ во взаимосвязи с пунктом 6 статьи 1232 ГК РФ. Кроме того, Роспатент полагает ошибочным вывод суда первой инстанции о том, что при наличии документов, подтверждающих переход исключительного права на товарный знак от лица, указанного в реестре товарных знаков, заявителю в порядке универсального правопреемства положения пункта 73 Административного регламента № 705 не препятствуют выполнению Роспатентом государственной функции по продлению срока действия исключительного права на спорный товарный знак. В кассационной жалобе Роспатент отмечает, что действовал в соответствии с пунктами 73 и 79 Административного регламента № 705, которыми установлена необходимость проверки соответствия сведений о заявителе сведениям о правообладателе исключительного права на товарный знак, указанным в реестре товарных знаков. При этом Роспатент обращает внимание президиума Суда по интеллектуальным правам на то обстоятельство, что Административный регламент № 705 определяет процедуру осуществления Роспатентом
образом, с учетом выводов суда о прекращении действия определения о правопреемстве истца по делу на ФИО2 - заявление о правопреемстве (на странице 180 тома 1 материалов дела) от мая 2019 года до настоящего момента не рассмотрено. Период не рассмотрения заявления составляет более двух лет. Апелляционное определение от 28 февраля 2022 года по делу было представлено ей с нарушением сроков, установленных статьей 227 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Общая продолжительность рассмотрения дела с даты поступления искового заявления 31 мая 2019 года по 28 февраля 2022 года составила 1004 дня. Считает, что указанная продолжительность судопроизводства по делу нарушает ее право на судопроизводство в разумный срок. Существенное затягивание сроков рассмотрения дела имело место по обстоятельствам, не зависящим от нее. На основании изложенного административный истец просит присудить в ее пользу компенсацию за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в размере 5 000 евро, что эквивалентно 300 000 рублей. В обоснование требований административный
лицам Вилючинского ГОСП УФССП России по Камчатскому краю признавалось правопреемство и право административного истца на получение указанной в административном иске задолженности. Вместе с тем, пристав не обратился за установлением факта процессуального правопреемства. Кроме того ОАО «44 Электрические сети» реорганизовано путем присоединения к АО «Оборонэнерго», данный факт судебным приставам был также известен. Пояснила, что обращаться в суд за установлением факта процессуального правопреемства имеет право как судебный пристав-исполнитель, так и взыскатель. Поскольку в обжалуемых постановлениях указан получатель – филиал «Камчатский» АО «Оборонэнерго», административный истец полагал, что судебный пристав-исполнитель реализовал свое право на обращение в суд по вопросу правопреемства и в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 52 Федерального закона «Об исполнительном производстве» произвел замену этой стороны исполнительного производства. В тоже время каких-либо предложений или запросов о подтверждении процессуального правопреемства в адрес административного истца от Вилючинского отдела не поступало. АО «Оборонэнерго» обратилось в суд по вопросу процессуального правопреемства по данному исполнительному документу в
исполнительное производство подлежит приостановлению судебным приставом-исполнителем полностью или частично в случаях смерти должника, объявления его умершим или признания безвестно отсутствующим, если установленные судебным актом, актом другого органа или должностного лица требования или обязанности допускают правопреемство. Административный истец, ссылаясь на п. 1 ч. 1 ст. 40 Федерального закона «Об исполнительном производстве», в административном исковом заявлении указывал на неправомерное бездействие судебного пристава-исполнителя, связанное с не приостановлением исполнительного производства до установления правопреемства взыскателя. Между тем, основания, указанные в п. 1 ч. 1 комментируемой статьи, говорят лишь о должнике и не распространяются на взыскателя, что обусловлено возможностью совершения исполнительных действий в отношении должника в отсутствие взыскателя, так как в результате исполнительных действий и мер принудительного исполнения существенно затрагиваются права именно должника. Следовательно, учитывая, что в обязанности судебного пристава-исполнителя ФИО1 в рамках возбужденного исполнительного производства не входит обязанность по приостановлению исполнительного производства в случае реорганизации взыскателя до установления его правопреемства, не вынесение постановления о
лицам Вилючинского ГОСП УФССП России по Камчатскому краю признавалось правопреемство и право административного истца на получение указанной в административном иске задолженности. Вместе с тем, пристав не обратился за установлением факта процессуального правопреемства. Кроме того ОАО «44 Электрические сети» реорганизовано путем присоединения к АО «Оборонэнерго», данный факт судебным приставам был также известен. Пояснила, что обращаться в суд за установлением факта процессуального правопреемства, имеет право как судебный пристав-исполнитель, так и взыскатель. Поскольку в обжалуемых постановлениях указан получатель – филиал «Камчатский» АО «Оборонэнерго», административный истец полагал, что судебный пристав-исполнитель реализовал свое право на обращение в суд по вопросу правопреемства и в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 52 Федерального закона «Об исполнительном производстве» произвел замену этой стороны исполнительного производства. В тоже время каких-либо предложений или запросов о подтверждении процессуального правопреемства в адрес административного истца от Вилючинского отдела не поступало. Административный ответчик судебный пристав-исполнитель Вилючинского ГОСП ФИО2 с исковыми требованиями не согласился, указал, что
действий, которые подлежали применению в соответствии с законодательством об исполнительном производстве, поскольку судебный пристав-исполнитель ФИО1, установив, что в материалах исполнительного производства № отсутствует судебный акт, подтверждающий правопреемство, замена стороны исполнительного производства с ОАО «44 Электрическая сеть» на АО «Оборонэнерго» в надлежащем порядке не произведена, не инициировал проведение правопреемства, самостоятельно в суд не обратился и не сообщил взыскателю о необходимости совершить такие действия самостоятельно. В тоже время, в вынесенных постановлениях о возбуждении исполнительного производства об отказе в возбуждении исполнительного производства и об отмене постановления о возбуждении исполнительного производства указан получатель – филиал «Камчатский» АО «Оборонэнерго». Административный истец полагал, что судебный пристав-исполнитель реализовал свое право на обращение в суд по вопросу правопреемства и в порядке, предусмотренном ч. 1 ст. 52 Федерального закона «Об исполнительном производстве» произвел замену этой стороны исполнительного производства. Однако, в нарушение ст. 52 Федерального закона «Об исполнительном производстве» судебный пристав-исполнитель ФИО1, установив необходимость обращения в суд для замены стороны
