в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2019 № 24 «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации», постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2017 № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом», постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе». Судебная коллегия указала, что сторонами внешнеторговых контрактов реализован принцип автономии воли сторон гражданско-правового договора и на законных основаниях в качестве применимого права определено иностранное право. Вместе с тем при разрешении спора судами не были приняты достаточные меры для уяснения норм иностранного права об исковой давности, а также не был решен вопрос о применении данных норм к спору. Поскольку судами допущены существенные нарушением норм права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов общества «Джили-Моторс»
что следует, в частности, из статей 4 и 5 самой конвенции. В таком случае по вопросам, которые не разрешены в международном договоре Российской Федерации, применимое право определяется соглашением сторон (статья 1210 ГК РФ), а в отсутствие последнего – с помощью коллизионных норм международного частного права (пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2019 № 24 "О применении норм международного частного права судами Российской Федерации"). Сторонами внешнеторговых контрактов в данном случае реализован принцип автономии воли сторон гражданско-правового договора и на законных основаниях в качестве применимого права определено иностранное право. Такой выбор не породил непреодолимых противоречий с Венской конвенцией (по крайней мере, иного не доказано). Таким образом, при разрешении спора право Королевства Швеции подлежит применению к правоотношениям поставщиков и покупателя субсидиарно по отношению к нормам Венской конвенции. 5. Ни специальные положения Венской конвенции, ни общие принципы, на которых она основана, не регулируют вопросы исковой давности, поэтому в данном вопросе
волю сторон на придание решению третейского суда характера окончательного решения, в связи с чем производство по настоящему делу было правомерно прекращено на основании пункта 1 части 1 статьи 150 Кодекса. С учетом изложенного, приведенные заявителем в жалобе доводы не свидетельствуют о существенных нарушениях судами норм материального права и (или) норм процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут быть признаны достаточным основанием для пересмотра обжалуемых судебных актов в кассационном порядке. Заявитель, руководствуясь принципом автономии воли сторон, выразил согласие на отказ от процедуры оспаривания решения третейского суда, однако он не лишен возможности заявлять свои доводы в процедуре признания и принудительного исполнения такого решения. Доводы заявителя направлены на переоценку исследованных судебными инстанциями доказательств и установленных ими фактических обстоятельств дела, однако проверка таких оснований с учетом рассмотрения спора судами трех нижестоящих инстанций не относится к компетенции Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации в соответствии с нормами статей 291.1-291.15 Кодекса. При таких
требования общества погашенными, суды, руководствуясь пунктом 4 статьи 61.17 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), исходили из того, что заявитель не вправе претендовать на денежные средства, поступившие в конкурсную массу должника после выбора им способа распоряжения субсидиарной ответственностью. Поскольку обществу выдан исполнительный лист на взыскание денежных средств с контролирующих должника лиц, перемена лица в обязательстве состоялась, обратный переход требования без воли должника приведет к нарушению принципа автономии воли участников гражданского оборота. Выражая несогласие с принятыми по спору судебными актами, заявитель настаивает на том, при обращении к конкурсному управляющему он не заявлял об изменении способа распоряжения правом требования субсидиарной ответственности, а просил распределить денежные средства, поступившие в конкурсную массу от дебитора, а не от субсидиарных ответчиков. Переход к обществу части требования о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц не уменьшил размер его требований к должнику и субсидиарным ответчикам, что прямо следует
права требования общества с ограниченной ответственностью «Лабрадор» (далее – ООО «Лабрадор») на аналогичную сумму. В обоснование апелляционной жалобы ее податель указал, что судом первой инстанции не учтен факт возврата АО «Ямалпромгеофизика» ООО «Лабрадор» всей суммы, которую последнее оплатило в счет возврата займа, в связи с чем у последнего возникло неосновательное обогащение. Как указывает заявитель, заключение договора уступки права требования намерением сторон сделки не охватывалось, в связи с чем выводами суда первой инстанции нарушен принцип автономии воли субъектов гражданского права. Податель жалобы ссылается на то, что в рассматриваемой ситуации АО «Ямалпромгеофизика» требует не присуждения исполнения по договору цессии, а принудительного перевода права требования в условиях, когда между АО «Ямалпромгеофизика» и ООО «Лабрадор» такое соглашение не заключалось, а возникли иные правоотношения. Оспаривая доводы апелляционной жалобы, конкурсный управляющий должника представил отзыв, в котором просил определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения. Судебное заседание апелляционного суда проведено в отсутствие
частности, из ст. 4 и 5 самой конвенции. В таком случае по вопросам, которые не разрешены в международном договоре Российской Федерации, применимое право определяется соглашением сторон (ст. 1210 ГК РФ), а в отсутствие последнего - с помощью коллизионных норм международного частного права (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2019 г. N 24 "О применении норм международного частного права судами Российской Федерации"). Сторонами внешнеторговых контрактов в данном случае реализован принцип автономии воли сторон гражданско-правового договора, в качестве применимого права иностранное право не определено. Такой выбор не породил непреодолимых противоречий с Венской конвенцией (по крайней мере, иного не доказано). Таким образом, имеются основания для применения правила о праве страны, с которой гражданско-правовое отношение, осложненное иностранным элементом, наиболее тесно связано (п. 2 ст. 1186 ГК РФ), в данном случае суды обоснованно применили национальное законодательство Российской Федерации. Иные изложенные в кассационной жалобе доводы подлежат отклонению, так как выводов
своими правами, а с другой, - сохранить ему возможность самостоятельно удовлетворить свои требования за счет имущества субсидиарных ответчиков, не затягивая на неопределенное время процедуру банкротства должника. Тем самым соблюдается баланс интересов всех лиц, участвующих в деле. Если кредитор первоначально выбрал уступку требования, то в дальнейшем оснований для изменения способа распоряжения требованием лишь только по воле самого кредитора не имеется: перемена лица в обязательстве состоялась и обратный переход требования без воли должника нарушил бы принцип автономии воли участников гражданского оборота. Нормы ст. 61.17 Закона о банкротстве (такие, например, как о сроках совершения действий по выбору способа распоряжения, о публичном размещении информации, о представлении в суд отчета арбитражного управляющего о результатах выбора кредиторами способа распоряжения и др.) в целом носят организационный характер и направлены на упорядочение процедуры первоначального выбора кредиторами способа распоряжения выводам судов само по себе несоблюдение буквального содержания этих норм без негативных последствий для сообщества кредиторов никак не должно
ни было гражданскому делу между страховой компанией и ФИО9 отсутствуют. Считает, что применяя положения ч.1 ст. 82 УПК РФ и придя к неверному выводу о наличии спора о праве, суд не учел положения ст.ст. 11,12 ГК РФ. Полагает неправомерным вывод суда о том, что обжалованное в части решение дознавателя не затрудняет ФИО9 доступ к правосудию «поскольку за ним сохранено право на защиту своей собственности в исковом порядке». Считает, что такой вывод суда нарушает принцип автономии воли самого ФИО9 и фактически понуждает его инициировать судебное разбирательство при отсутствии к тому оснований, поскольку исходя из принципа тождества гражданского судопроизводства в удовлетворении требований страховой компании о признании права собственности на указанный автомобиль было отказано. По настоящее время право собственности ФИО9 на указанный автомобиль является действующим, регистрационные действия не отменены. На основании ст. 209 ГК РФ ФИО9 имеет право владеть, пользоваться и распоряжаться принадлежащей ему собственностью. В соответствии с ч. 3 ст. 35
