не ограничивается лишь сферой законодательного регулирования, но в полной мере относится и к действиям государства, связанным с заключением и исполнением международных договоров Российской Федерации. 4. Таким образом, положения части 2 статьи 1.7 КоАП Российской Федерации, воспроизводящие и конкретизирующие предписания статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, не препятствуют - в системе действующего правового регулирования - признанию обратной силы правил (норм), установленных международным договором Российской Федерации, устраняющих противоправность деяний (действий, бездействия), подпадающих под признаки административного правонарушения, а потому не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права и свободы заявителя. Проверка же законности и обоснованности вынесенных по его делу судебных актов, в том числе в части оценки соотношения положений Договора о Евразийском экономическом союзе и решения Комиссии Таможенного союза от 7 апреля 2011 года N 621 в контексте определения ими круга лиц, которые могут быть признаны надлежащими инициаторами (заявителями) для целей соответствующей сертификации, к полномочиям Конституционного Суда Российской Федерации, предусмотренным статьей 125 Конституции
вреда, противоправность поведения этого лица и юридически значимую причинную связь между поведением указанного лица и наступившим вредом. Именно на предпринимателе, как на истце, лежит обязанность доказывания всех оснований иска. Между тем, доказательств нарушения процедуры привлечения предпринимателя к административной ответственности, отсутствия в действиях предпринимателя состава вмененного правонарушения, отсутствия вины предпринимателя в совершении административного правонарушения, противоправности поведения представителей административного органа и наличия юридически значимой причинной связи между поведением указанного лица и наступившим вредом, истцом в материалы дела не представлено. Коллегия полагает, что сам факт прекращения административного преследования не является преюдициальным с точки зрения возникновения у преследуемого лица права на возмещение причиненного ему материального и морального ущерба. Действительно, поскольку КоАП РФ не предусматривает деление оснований для прекращения дела на реабилитирующие и нереабилитирующие, в силу презумпции невиновности лицо, в отношении которого дело об административном правонарушении прекращено по основанию, предусмотренному пунктом 5 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ, считается невиновным, то есть государство, отказываясь
которого дело об административном правонарушении было прекращено в связи с истечением срока давности, является противоправность действий должностного лица или органа, принявшего постановление о привлечении такого лица к административному правонарушению. Суд первой инстанции верно отметил, что сам по себе факт отмены постановления по делу об административном правонарушении в связи с наличием неустранимых сомнений в виновности лица не может являться безусловным доказательством противоправности и незаконности действий должностного лица административного органа по составлению протокола и вынесению постановления, в отсутствие очевидных нарушений законодательства, регламентирующего производство по делам об административных правонарушениях и нарушающих права и законные интересы истца. В части 1 статьи 4.5 КоАП РФ указано, что постановление по делу об административном правонарушении не может быть вынесено по истечении указанных в ней сроков давности. Следовательно, постановление, вынесенное по истечении таких сроков, противоречит указанной норме КоАП РФ, то есть является незаконным и свидетельствует о противоправности действий соответствующего органа или должностного лица. При этом следует отметить,
L-032/2019 связаны с незаконными действиями должностного лица Министерства по возбуждению дела об административном правонарушении, истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском. Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истец не доказал факт противоправности действий должностных лиц. Отменяя решение суда и удовлетворяя требования Общества, апелляционный суд руководствовался статьями 15, 16, 1069, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), исходил из того, что расходы понесены на проведение экспертизы по установлению габаритных размеров транспортного средства в рамках дел об административном правонарушении, являются убытками и подлежат взысканию. Проверив в порядке, установленном главой 35 АПК РФ, правильность применения апелляционным судом норм материального и процессуального права , соответствие выводов о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции не находит оснований для удовлетворения кассационной жалобы ввиду следующего. Статьей 15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать
инстанции пришел к выводу об отсутствии в деле доказательств пренебрежительного отношения предпринимателя к исполнению публично-правовой обязанности (совершение нарушения по неосторожности – предприниматель не осознавал противоправность деяния), а также причинения совершенным правонарушением существенного вреда охраняемым правоотношениям, в том числе имущественным интересам правообладателей. Поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства того, что предприниматель является официальным дилером компаний-правообладателей, фактического осуществления ремонта автомобилей соответствующих марок, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о малозначительности совершенного предпринимателем административного правонарушения. С учетом малозначительности допущенного предпринимателем правонарушения, судом апелляционной инстанции не установлено оснований для привлечения предпринимателя к административной ответственности и, следовательно, оснований для отмены обжалуемого решения суда первой инстанции, поскольку ошибочные выводы суда об отсутствии в действиях предпринимателя состава административного правонарушения не повлекли за собой принятие неправильного и незаконного решения. Суд по интеллектуальным правам , изучив материалы дела, рассмотрев доводы, изложенные в кассационной жалобе, проверив в порядке, предусмотренном статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность
при исполнении ими своих должностных обязанностей, подлежит возмещению только в случае, если судом будет установлено наличие состава правонарушения, включающего в себя наступление вреда; наличие факта возмещения вреда; наличия факта причинения вреда должностным лицом при исполнении должностных обязанностей, то есть прямая причинно-следственная связь между действиями должностного лица и причиненным вредом; незаконность ( противоправность) действий должностного лица, то есть несоответствие действий требованиям закона при наличии вины должностного лица в совершении действий, повлекших причинение вреда. Из материалов дела следует, что в качестве вреда истцом квалифицируется сумма, выплаченная истцом ФИО2 в связи с прекращением производства по административному делу. К способам защиты гражданских прав , предусмотренным статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, относится, в том числе, возмещение убытков. В соответствии с частью 1 статьи 24.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях расходы на оплату юридической помощи не включены в перечень издержек по делу об административном правонарушении. Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 26 Постановления Пленума Верховного
по возмещению денежных средств на Российскую Федерацию в лице МВД России, исходил из противоправности действий представителя органа власти, указав, что ФИО3 вынужден был нести расходы на оплату услуг представителя в связи с возбуждением производства по делу об административном правонарушении, которое в дальнейшем было прекращено. Решением Заельцовского районного суда г. Новосибирска от 1 июля 2021 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Новосибирского областного суда от 30 сентября 2021 г., в удовлетворении иска отказано. В кассационной жалобе представителем Российской Федерации в лице МВД России -ФИО2 ставится вопрос об отмене обжалуемых судебных актов, принятии по делу нового решения об удовлетворении исковых требований МВД России в полном объеме. В обосновании кассационной жалобы указала, что вывод суда о том, что между истцом и ответчиком по исковому заявлению сложились трудовые правоотношения основан на неверном толковании материального права . Считает, что судами при разрешении данного дела не учтен характер правоотношений сторон
выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении норм материального права, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным сторонами доказательствам, которым дана надлежащая правовая оценка в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в их совокупности. Доводы апелляционной жалобы Министерства внутренних дел Российской Федерации о наличии доказательств, свидетельствующих о противоправности действий ответчика при вынесении постановления по делу об административном правонарушении, являлись предметом рассмотрения в суде первой инстанции и обоснованно отклонены судом по мотивам, изложенным в решении суда, оснований не согласиться с выводами суда судебная коллегия не усматривает. В силу приведенных выше норм права обязательными условиями привлечения должностного лица к материальной ответственности является противоправность поведения последнего и его вина в причинении ущерба гражданину или юридическому лицу. Согласно пункту 8 части 1 статьи 13 Федерального закона "О полиции" полиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предоставляются права, в том числе, составлять протоколы об административных правонарушениях, собирать доказательства, применять
