комплексной психолого-лингвистической фонографической религиоведческой судебной экспертизы является недопустимым доказательством, поскольку нарушен порядок представления материалов для производства экспертизы и проведения экспертных исследований. Самостоятельного экспертного исследования эксперт И. не проводил, так как не владеет таджикским языком, а пользовался кириллической транслитерацией образца голоса и речи ФИО1, представленной, по его пояснениям, как приложение к определению суда о назначении экспертизы. Вместе с тем в материалах дела не имеется данных об официальном представлении ему указанной транслитерации. Таким образом, эксперт И. сам исследования не проводил, источник происхождения транслитерации в суде пояснить не смог, в связи с чем его выводы о наличии в исследуемых файлах устной речи и голоса ФИО1 необоснованны и незаконны. Выводы суда апелляционной инстанции о допустимости названного заключения экспертизы не основаны на требованиях уголовно-процессуального закона. В ходе судебного разбирательства был нарушен принцип состязательности, так как суд необоснованно отказал стороне защиты в оглашении показаний эксперта М. о необходимости участия эксперта-филолога при проведении аудитивно-лингвистическогоисследования ,
правильно и спор разрешен в соответствии с установленными обстоятельствами и представленными доказательствами при правильном применении норм процессуального права. Довод о неправомерном отказе суда в назначении психолого-лингвистической экспертизы подлежит отклонению, поскольку суд апелляционной инстанции с учетом достаточности имеющихся в материалах дела доказательств, приняв во внимание, что в силу положений статьи 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации экспертиза назначается для разъяснений, возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, при этом в данном случае вопросы о порочащем характере опубликованных сведений являются правовыми, относятся к исключительной компетенции суда, обоснованно исходил из отсутствия оснований, предусмотренных статьей 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Отклоняя доводы истца со ссылкой на представленное им заключение по результатам лингвистической экспертизы, суды правомерно указали, что акт экспертного исследования не может рассматриваться как надлежащее доказательство , принимая во внимание заключение специалиста (рецензию) № 1-10/21 от 28.10.2021. Согласно представленной рецензии, акт экспертного исследования от 20.07.2020 выполнен с нарушением методики проведения судебной
<***>/АР298947 и У499Н047/АТ126547. В соответствии со статьей 115 ТК ТС Таможней применена мера таможенного контроля – таможенный осмотр с применением индивидуального дозиметрического контроля. Нарушений не выявлено. На этапе регистрации транзитной декларации осуществлены меры по минимизации выявленного риска с региональным автоматическим профилем: таможенный досмотр с отбором проб и образцов и проведение психолого-лингвистического исследования (экспертизы) печатной продукции на предмет установления ее принадлежности к материалам экстремистского характера. По заявлению перевозчика 14.08.2016 печатная продукция вывезена с таможенной территории Таможенного союза. Поскольку региональный филиал Центрального экспертно-криминалистического таможенного управления Федеральной таможенной службы Российской Федерации (Экспертно-криминалистическая служба г. Санкт-Петербург) не обладает компетенцией по проведению психолого-лингвистическихисследований , Таможней проведен запрос котировок в соответствии с положениями Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (далее – Закон № 44-ФЗ). По результатам проведения указанного запроса между ФИО2 (исполнителем) и Таможней (заказчиком) 24.10.2016 заключен государственный контракт
союза (далее - ТК ТС) была применена мера таможенного контроля - таможенный осмотр с применением ИДК. Нарушений не выявлено. На этапе регистрации транзитной декларации был выявлен риск, содержащийся в региональном автоматическом профиле риска, мерами по минимизации которого являлось, в том числе, проведение таможенного досмотра с отбором проб и образцов и проведение психолого-лингвистического исследования (экспертизы) печатной продукции на предмет установления ее принадлежности к материалам экстремистского характера. 14.08.2016 указанные товары вывезены с таможенной территории Таможенного союза по заявлению перевозчика. Ввиду того, что ЭКС - региональный филиал ЦЭКТУ (центральное экспертно-криминалистическое таможенное управление) в г. Санкт-Петербурге не обладает компетенцией по проведению психолого-лингвистическихисследований , Таможней был проведен запрос котировок в соответствии с положениями Федерального закона от 22.03.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд». По результатом проведения запроса котировок между ИП ФИО2 (исполнитель) и Таможней (заказчик) был заключен государственный контракт № 208 от 24.10.2016,
с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Поводом для обращения Прокурора КБР в суд с заявлением о признании публикации экстремистским материалом послужила опубликованная в газете «Вестник балкарского народа» (№№, июль-сентябрь 2018г.) публикация «К десятилетию Кенделенского противостояния 14-ДД.ММ.ГГГГг.». Как видно из материалов дела, в качестве доказательства обоснованности заявленных требований заявителем было представлено психолого-лингвистическое исследование ООО «Центр лингвистической экспертизы «ЛИГА» № от 21.02.2019г., составленное экспертом ЦЛЭ «ЛИГА» - Щ.Г.Е. При этом, данное исследование, не являясь экспертным в процессуальном смысле, было предметом судебной оценки в качестве письменного доказательства в совокупности с другими доказательствами, представленными по делу, по правилам, установленным ст. 67 ГПК РФ. Вместе с тем, в решении мотивировано несогласие суда с указанным психолого-лингвистическим исследованием. Так, оценивая указанное исследование, суд первой инстанции обоснованно подчеркнул, что исследование проведено специалистом на основании запроса ЦПЭ МВД по КБР, полномочия специалиста на составление подобного рода экспертного заключения не представлены, а
возбуждении уголовного дела, в полной мере соответствует предъявляемым к нему ст. 146 УПК РФ требованиям. Не подлежащими удовлетворению судебная коллегия считает и доводы апелляционных жалоб осужденной и ее защитника о признании недопустимыми доказательствами заключений комплексных психолого – лингвистических экспертиз № и № от ДД.ММ.ГГГГ, как противоречащих представленным стороной защиты доказательствам. Указанные доводы были предметом исследования суда первой инстанции и признаны не подлежащими удовлетворению, как противоречащие исследованным судом материалам дела. Суд первой инстанции пришел к юридически верному выводу о том, что представленные стороной защиты заключение специалиста ФИО20 № от ДД.ММ.ГГГГ, заключение экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ., рецензии <данные изъяты> №, соответственно от ДД.ММ.ГГГГ, выполненные по заказу адвоката ФИО11, не могут быть приняты судом в качестве допустимых доказательств . Выводы суда первой инстанции о том, что представленные стороной защиты вышеуказанные заключения с процессуальной точки зрения заключениями специалистов и экспертов по смыслу ст. 80 УК РФ признаны быть не могут, поскольку выполнившие их специалисты
