и нормы действующего законодательства. Довод ответчика о том, что она содержит пасеку и реализует мед и продукцию пчеловодства, не принимается судом во внимание, поскольку, ответчиком документально факт производства и реализации продукции пчеловодства не подтвержден. Более того, ответчик ссылается на то, что он ведет сельскохозяйственную предпринимательскую деятельность в соответствии с Законом Новосибирской области от 07.10.2011 № 511-03 «О пчеловодстве в Новосибирской области», следовательно, на него распространяются его требования. В соответствии со ст. 12 названного закона реализация меда и другой продукции пчеловодства осуществляется после проведения ветеринарно-санитарной экспертизы в соответствии с федеральным законодательством. Следовательно, помимо первичных документов, подтверждающих реализацию продукцию пчеловодства, ответчик должен был предоставить и результаты ветеринарно-судебной экспертизы, чего не было сделано. Ответчик представила в суд Ветеринарное регистрационное удостоверение № 254 от 24.08.2015. Содержание данного документа говорит о том, что ИП ФИО1 имеет право осуществлять деятельность по разведению пчел и реализации меда с 24 августа 2015г.. Тем самым ответчик подтверждает, что с
куплей-продажей, подлежит налогообложению единым налогом на вмененный доход. Пленум ВАС РФ в пункте 5 Постановления от 22.10.1997 г. № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением положений ГК РФ о договоре поставки» разъяснил, что под целями, не связанными с личным использованием, следует понимать, в том числе, приобретение покупателем товаров для обеспечения его деятельности в качестве организации или гражданина-предпринимателя (оргтехники, офисной мебели, транспортных средств, материалов для ремонтных работ и т.п.). Как видно из материалов дела, реализация меда осуществлялась заявителем юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям за безналичный расчет на основании следующих договоров, в которых заявитель выступал поставщиком: договор поставки б/н от 10.10.2007 г. с ООО «Салатов+»; договор поставки б/н от 03.01.2007 г. с ООО «Маслова и Ко»; договор поставки б/н от 01.01.2007 г. с ИП ФИО5; договор поставки б/н от 03.01.2008 г. с ООО «Эдельвейс М»; договор поставки б/н от 04.01.2008 г. с ООО «Силуэт»; договор поставки б/н от 07.01.2008 г. с
«Медовые технологии». В рассматриваемом случае на момент заключения с ООО «Медовые технологии» сделки должник имел финансовые обязательства по возврату займов, что следует из последующих сделок по возврату займов, сведений о неликвидности дебиторской задолженности не представлено, также как не доказано, что банкротство общества обусловлено внешними факторами. В результате уничтожения документов по вине ФИО2 стало невозможным сформировать конкурсную массу в виде запасов и взыскать дебиторскую задолженность, в том числе и с ООО «ТД «Дары Башкирии» ( реализация меда по книге продаж), впоследствии ФИО13 стал директором ООО «ТД «Дары Башкирии» (с 09.12.2016), в этой связи суд первой инстанции правомерно привлек только ФИО2 к субсидиарной ответственности на сумму 4 415 650 руб. 04 коп. Доводы апелляционных жалоб не опровергают выводы суда первой инстанции, а лишь выражают несогласие с ними, что само по себе не является основанием для признания решения необоснованным, в связи с чем, апелляционный суд полагает, что доводы жалоб направлены исключительно на переоценку
доказательство. Факт наличия остальных 7 нарушений не оспорен представителем ответчика (п.3.1 ст.70 АПК РФ), и подтверждается материалами дела (кассовыми чеками, фотографиями). За нарушения, допущенные в апреле 2010 ответчик привлечен к административной ответственности по решению суда. Таким образом, доводы истца о масштабности правонарушения не нашли своего документального подтверждения. Отдельные факты продажи товара ответчика без соответствующих документов об обороте товара ответчика в 2009, 2010 г.г. не могут свидетельствовать о масштабности правонарушения. Ссылка истца на то, что реализация меда ответчиком с использованием элементов его товарного знака, привела к снижению прибыли общества, по мнению суда, несостоятельна, т.к. реализация товара осуществляется сторонами в различных торговых сетях и на разной территории. Доказательств тому, что истец обращался в торговую сеть, реализующую товар ответчика, для продажи своего товара и ему в этом было отказано, не имеется. Снижение прибыли у истца по вине ответчика не доказано. Кроме того, в судебном заседании было установлено, что ответчик после решения суда о
себе основаниями к отмене обжалуемого судебного решения являться не могут. Ссылки ответчика на Инструкцию по профилактике отравления пчел пестицидами, утвержденную 14 июня 1989 года государственным агропромышленным комитетом СССР и главным управлением ветеринарии государственной ветеринарной инспекция, учтены быть не могут. Указанная инструкция была утверждена до вступления в силу Гражданского кодекса РФ, относящего упущенную выгоду к убыткам. При этом такая инструкция исходит из закупочных цен, ввиду чего не может быть применена к рассматриваемой ситуации, при которой реализация меда производилась самим истцом по рыночным ценам. Представленный со стороны ответчика контррасчет упущенной выгоды основан лишь на высказанных сомнениях в части стоимости и объема недополученного меда, однако доказательств свидетельствующих о меньшей стоимости реализации меда в Белгородской области и меньшей выработке меда пчелосемьей кочующего пчеловода, суду не представлено. Руководствуясь статьями 328-329 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия определила: решение Ракитянского районного суда Белгородской области от 9 декабря 2020 г. по делу по иску ФИО1 к ЗАО
