доводы, приведенные в жалобе, мнение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Химченковой М.М. об оставлении судебных решений без изменений, Судебная коллегия установила: по приговору суда, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, ФИО1 осужден за убийство потерпевшего Г., совершенное из корыстных побуждений. Преступление им совершено в г. Домодедово Московской области во время и при обстоятельствах, изложенных в приговоре. В кассационной жалобе адвокат Эйстрих А.В. считает приговор и апелляционное определение незаконными и необоснованными. Указывает, что речь государственного обвинителя во вступительном слове и в прениях сторон была излишне эмоциональной, выставляющей противоположную сторону в крайне негативном свете, и, несмотря на сделанные председательствующим замечания, высказывания государственного обвинителя негативно отразились на объективности и беспристрастности коллегии присяжных заседателей. Приводит высказывания государственного обвинителя в присутствии присяжных заседателей: о «небывалом лицемерии, хитрости и лжи» со стороны ФИО1; что в случае оправдания ФИО1 присяжные, а также адвокаты, станут соучастниками его лжи; «следствию удалось установить, что убийца - это ФИО1!
доводы, приведенные в жалобе, мнение прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Химченковой М.М. об оставлении судебных решений без изменений, Судебная коллегия установила: по приговору суда, постановленному на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, Тухтаев осужден за убийство потерпевшего Г., совершенное из корыстных побуждений. Преступление им совершено в г. Домодедово Московской области во время и при обстоятельствах, изложенных в приговоре. В кассационной жалобе адвокат Эйстрих А.В. считает приговор и апелляционное определение незаконными и необоснованными. Указывает, что речь государственного обвинителя во вступительном слове и в прениях сторон была излишне эмоциональной, выставляющей противоположную сторону в крайне негативном свете, и, несмотря на сделанные председательствующим замечания, высказывания государственного обвинителя негативно отразились на объективности и беспристрастности коллегии присяжных заседателей. Приводит высказывания государственного обвинителя в присутствии присяжных заседателей: о «небывалом лицемерии, хитрости и лжи» со стороны Тухтаева; что в случае оправдания Тухтаева присяжные, а также адвокаты, станут соучастниками его лжи; «следствию удалось установить, что убийца - это Тухтаев!
деле по обвинению ФИО4 в 2012 году, который является свидетелем обвинения по данному делу, не мог представлять ее интересы во время предварительного следствия по настоящему делу. Утверждает, что следователем были нарушены требования ст. 217 УПК РФ, поскольку она была ознакомлена с материалами уголовного дела без участия адвоката. Что касается судебных прений государственного обвинителя о том, что они приложены к протоколу судебного заседания, то это не соответствует действительности, поскольку при выдаче ей копии протокола речь государственного обвинителя отсутствовала. Также утверждает, что суд незаконно и необоснованно удовлетворил исковые требования потерпевшей ФИО1 о взыскании с нее 150 000 рублей, поскольку органами следствия не было добыто достаточных доказательств о ее причастности к инкриминируемому преступлению и присвоения ею указанной суммы, а судом не мотивировано принятое по иску решение. Кроме того, в жалобах указывается и на другие процессуальные нарушения, которые в совокупности с перечисленными выше нарушениями, по мнению осужденной, ставят под сомнение законность и обоснованность
категории преступлений, по которой привлекалась к уголовной ответственности Макина Л.В., и в силу этого представляет доказательства и участвует в их исследовании, излагает суду свое мнение по существу обвинения, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, высказывает суду предложения о применении уголовного закона и назначении подсудимому наказания. Эти требования закона по настоящему уголовному делу не выполнены. Так, из протокола судебного заседания от 28 апреля 2017 года (т.4 л.д.88) усматривается, что отсутствует речь государственного обвинителя помощника прокурора г. Воркуты Юрмановой С.Ю. в прениях сторон, что указывает на лишение возможности государственного обвинителя как стороне уголовного процесса, обладающего на основании ст.15 УК РФ равными правами со стороной защиты, довести до суда свою позицию по применению уголовного закона и назначении подсудимой наказания, и поэтому свидетельствует о несоблюдении процедуры содержания и порядка прений сторон. В соответствии с ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции
речей обвинителя и защитника. В соответствии с п.14 ч.3 ст.259 УПК РФ в протоколе судебного заседания обязательно указывается основное содержание выступлений сторон в судебных прениях и последнего слова подсудимого. Из материалов дела усматривается, что протокол судебного заседания не отвечает требованиям ст. 259 УПК РФ, поскольку в нем отсутствует содержание выступления государственного обвинителя в прениях сторон. Так, в протоколе судебного заседания <данные изъяты>, продолженным <данные изъяты>, указано, что «слово в прениях предоставляется государственному обвинителю: речь государственного обвинителя приобщена к материалам уголовного дела в письменном виде». В соответствии с ч. 7 ст. 292 УПК РФ участники процесса по окончании прений сторон, но до удаления суда в совещательную комнату, вправе предоставить суду в письменном виде предлагаемые ими формулировки решений по вопросам, указанным в пп. 1 - 6 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, которые не имеют для суда обязательной силы. Приобщение же к материалам дела выступлений государственного обвинителя и защитников в прениях
