к присяжным он не обращался, за допущенные нарушения норм п.2 ч.2 ст.ЗЗЗ УПК РФ старшина присяжных заседателей К. был выведен из состава коллегии, но председательствующий не разъяснил присяжным, что его высказывания не следует принимать во внимание, что также повлияло на объективность присяжных при вынесении вердикта, Салтыков неоднократно заявлял о применении к нему на следствии незаконных методов, что, несмотря на разъяснения председательствующего, также отразилось на объективности присяжных, председательствующий сделал замечание Салтыкову, когда тот заявил, что секретный свидетель И. отбывает наказание, но не обратился с разъяснениями к присяжным, в прениях адвокат Гнатенко давал оценку доказательствам, которые в суде не исследовались, но председательствующий не сделал ему замечание, считает, что председательствующий необоснованно сделал замечание государственному обвинителю, расценив некорректным вывод государственного обвинителя о надуманности версии подсудимых. В кассационных жалобах и дополнениях к ним: доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них. Как обоснованно указывается в представлении, систематическое обсуждение адвокатами
к присяжным он не обращался, за допущенные нарушения норм п.2 ч.2 ст.ЗЗЗ УПК РФ старшина присяжных заседателей К. был выведен из состава коллегии, но председательствующий не разъяснил присяжным, что его высказывания не следует принимать во внимание, что также повлияло на объективность присяжных при вынесении вердикта, ФИО3 неоднократно заявлял о применении к нему на следствии незаконных методов, что, несмотря на разъяснения председательствующего, также отразилось на объективности присяжных, председательствующий сделал замечание ФИО3, когда тот заявил, что секретный свидетель И. отбывает наказание, но не обратился с разъяснениями к присяжным, в прениях адвокат Гнатенко давал оценку доказательствам, которые в суде не исследовались, но председательствующий не сделал ему замечание, считает, что председательствующий необоснованно сделал замечание государственному обвинителю, расценив некорректным вывод государственного обвинителя о надуманности версии подсудимых. В кассационных жалобах и дополнениях к ним: доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них. Как обоснованно указывается в представлении, систематическое обсуждение адвокатами
не является свидетельством незаконности осуществлявшегося против лица уголовного преследования. Прекращение уголовного преследования в рассматриваемом случае суд квалифицирует в качестве основанной на материалах расследования констатации факта совершения ФИО7, ФИО39, ФИО38 преступлений, что свидетельствует о допустимости собранных следствием доказательств. В связи с чем, протоколы допросов ФИО41, протокол обыска, а также иные приобщаемые документы в силу статьей 67 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации являются относимыми и допустимыми доказательствами по настоящему делу. Согласно показаниям ФИО37 (так называемый « секретный» свидетель ), в период с 2011 по 2017 гг. он работал совместно с ФИО7 в сфере обналичивания денежных средств. В квартире по адресу <...> находились помощники ФИО7 – бухгалтера, которые управляли счетами с помощью системы «Банк - клиент», а также составляли фиктивную бухгалтерию и налоговую отчетность подконтрольных ФИО7 обществ. ФИО37 указал, что в указанный период ФИО7 совместно с ФИО38, ФИО42, ФИО39, ФИО43, ФИО44 и ФИО45 занимались на территории Алтайского края обналичиванием денежных средств, незаконной банковской
потоки в ходе исполнения договоров страхования и займа (т.2 л.д. 62 – таблица встречных перечислений денежных средств). В приложении №4 к заключению эксперта №3 от 20.03.2012. по уголовному делу №132212 указывается, что СПК колхоз «Октябрь» получил субсидии из федерального и краевого бюджетов на сумму 2285246 руб., а по договору займа в страховую компанию возвращено 457047 руб., что составляет ровно 20 % от суммы субсидии (т.2 л.д. 64 – приложение к заключению). Из протокола допроса секретногосвидетеля ФИО3 от 28.10.2011. следует, что в декабре 2010 года состоялась встреча генерального директора ОАО СК «Баск» ФИО4 с Куфаевым И.А. и Куфаевым А.А. Куфаевы предложили ФИО4 откровенно мошенническую схему хищения бюджетных средств, выплачивающихся сельхозтоваропроизводителям Алтайского края в качестве субсидий на компенсацию части затрат по заключению договоров страхования сельскохозяйственных посевов. На субсидирование затрат по договорам страхования из бюджета выделяются крупные суммы денег. С целью получения данных денег Куфаевы предложили создавать видимость оплаты страховых взносов по
помощник директора (по моб.подготовке). В материалы дела также представлена информация из индивидуального лицевого счета застрахованного в ПФР лица ФИО2 (плательщик страховых взносов ОАО «Электроаппарат»), из которой следует, что в спорный период (январь – ноябрь 2012 года) ФИО2 являлся застрахованным в ПФР работником должника. Допрошенный в суде первой инстанции в качестве свидетеля ФИО3 пояснил, что работал начальником режимно- секретного подразделения ОАО «Электроаппарат», с 1992 года являлся начальником отдела безопасности. Трудовой договор расторгнут по инициативе работодателя 29.12.2012. В связи с секретностью и банкротством должника документы были уничтожены в ноябре – декабре 2012 года. Свидетель также пояснил, что денежных сумм в актах не было указано, поскольку работа выполнялась по договору; периоды, когда составлялись акты и сколько их составлялось, не может назвать. Акты составлялись в составе комиссии, однако суммы в актах не помнит. Удовлетворяя заявленные требования, апелляционный суд правомерно исходил из того, что привлечение ФИО2 для выполнения спорных работ было направлено на достижение
вменяемого правонарушения. Вместе с тем, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что эти документ были переданы обществу кем-либо. Пункт 3 части 1 статьи 9 Федерального закона от 26.02.1997 № 31-ФЗ «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации», к обязанностям организаций (не органов власти) отнесена обязанность разрабатывать мобилизационные планы в пределах своих полномочий. В протоколе опроса свидетеля ФИО3 от 03.06.2015 свидетель сообщает, что ознакомлен с указанными секретными документами и данные документы разрабатывал непосредственно он. Протокол составлен с соблюдением требований КоАП РФ, свидетелю разъяснены последствия дачи ложных показаний, о чем свидетельствует его подпись. Таким образом, документы, содержащие секретные сведения, были разработаны обществом и хранились обществом в сейфе, к которому имели доступ только работники общества. В постановлении о привлечении к ответственности не содержится указания, что общество было привлечено к ответственности за действия по приему документов. В связи с изложенным апелляционный суд считает неверным вывод суда первой инстанции о том, что общество
были сформулированы перед ними постановлением о проведении оперативно-розыскного мероприятия. Данные действия сотрудников были направлены на проверку имеющихся сведений о незаконном обороте наркотических средств, выявление причастных к этому лиц, пресечение и раскрытие данного преступления. Судебная коллегия по ходатайству стороны защиты допросила свидетеля К.Н.Г., который пояснил, что под психологическим давлением со стороны сотрудника Жуковского МРО УФСКН Х.М.В. согласился произвести закупку наркотических средств у ФИО1., хотя последний ранее не обещал ему продать наркотическое средство. ДД.ММ.ГГГГ он, как секретный свидетель «Ж.С.С. участвовал в проведении «Проверочной закупки». С этой целью ДД.ММ.ГГГГ получил, в отсутствии понятых, от Х.М.В. 500 рублей для приобретения наркотических средств и технические средства аудио-фиксации. ФИО1 отказался достать наркотическое средство. Тогда он «по разработанной легенде», стал ссылаться на тяжелую жизнь, на проблемы в семье, указывал на то, что если ФИО1 откажется ему помочь, то он повесится. ФИО1 из жалости согласился, взял его 500 рублей и сказал прийти через несколько дней. Он рассказал Х.М.В.
