№ 308-ЭС17-6757 от 06.08.2018 доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей (в том числе с использованием офшорных организаций) или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником. Основным доводом конкурсного управляющего и кредитора в пользу удовлетворения заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности является довод о том, что указанное лицо – скрытый бенефициар банка, который своими действиями определял направление деятельности банка, получал скрытые выгоды и преимущества от недобросовестных действий иных контролирующих банк лиц, причастен к наступлению последствий в виде банкротства банка. Как следует из заявлений о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, в рамках работы по заключенному в декабре 2020 г. с конкурсным управляющим должника договору, адвокатское бюро получило доступ к объяснениям бывшего руководителя должника ФИО10, данным им в окружном суде г. Никосии (Республика Кипр) 23.12.2015 под присягой
ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д. Необходимо отметить, что приведенные разъяснения Верховным Судом Российской Федерации фактически раскрывают третью презумпцию наличия статуса контролирующего должника лица, а именно извлечение лицом, привлекаемым к ответственности, выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. В любом случае скрытый бенефициар осуществляет свою деятельность через подконтрольную ему компанию (должника) с целью увеличения или сбережения своих активов. Поэтому признаки фактического контроля могут проявляться в гражданском обороте именно через экономические отношения, которые складываются между контролирующим должника лицом и должником. Так в пункте 7 Постановления № 53 указано, что контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону,
ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; - данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому, и т.д. (с. 9 Определения). Необходимо отметить, что приведенные разъяснения фактически раскрывают третью презумпцию наличия статуса контролирующего должника лица, а именно извлечение лицом, привлекаемым к ответственности, выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации. В любом случае скрытый бенефициар осуществляет свою деятельность через подконтрольную ему компанию с целью увеличения или сбережения своих активов. Поэтому признаки фактического контроля могут проявляться в гражданском обороте именно через экономические отношения, которые складываются между контролирующим должника лицом и должником. Во-вторых, Верховный Суд Российской Федерации в названном Определении отметил, что, учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа
синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; - действия противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; - данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому, и т.д. (с. 9 Определения). - лицо, привлекаемое к ответственности, должно извлекать выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 ст. 53.1 ГК РФ. В любом случае скрытый бенефициар осуществляет свою деятельность через подконтрольную ему компанию с целью увеличения или сбережения своих активов. Поэтому признаки фактического контроля могут проявляться в гражданском обороте именно через экономические отношения, которые складываются между контролирующим должника лицом и должником. Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы
противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому, и т.д. Необходимо отметить, что приведенные разъяснения фактически раскрывают третью презумпцию наличия статуса контролирующего должника лица, а именно извлечение лицом, привлекаемым к ответственности, выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 ст. 53.1 ГК РФ. В любом случае скрытый бенефициар осуществляет свою деятельность через подконтрольную ему компанию с целью увеличения или сбережения своих активов. Поэтому признаки фактического контроля могут проявляться в гражданском обороте именно через экономические отношения, которые складываются между контролирующим должника лицом и должником. Кроме того, учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим, кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов. Если заинтересованные лица привели достаточно
1285000 рублей, из которых 500000 рублей оплачивается за счет собственных средств, а 785000 рублей за счет заемных средств. 19.04.2018 года между истцом и ее супругом ФИО3 (заемщики) и акционерным обществом «ДОМ.РФ» (кредитор) заключен договор займа, целью предоставления и использования заемных средств в размере 785000 рублей является приобретение в собственность квартиры по указанному адресу. 20.04.2018 года денежные средства, являющиеся предметом договора займа, были перечислены на номинальный банковский счет №, открытый акционерным обществом «ДОМ.РФ» в информация скрыта, бенефициаром по которому является супруг истца ФИО3 10.05.2018 года по распоряжению последнего денежные средства в размере 785000 рублей путем безналичного перечисления с номинального счета были перечислены на счет продавца квартиры по договору купли-продажи. 07.12.2018 года истец обратилась в ГУ УПФ РФ в Мценском районе Орловской области (межрайонное) с заявлением о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала. 27.12.2018 года ответчиком было принято решение об отказе в удовлетворении заявления о направлении средств материнского (семейного) капитала на погашение основного
оплаты по договору ответчиком не представлено. Договор купли продажи предприятия является отдельным договором. Ответчик ФИО7, его представитель ФИО4 исковые требования ФИО8 не признали, по основаниям изложенным в отзывах и во встречном иске. Полагают, что расплатились по сделке, что подтверждается государственной регистрацией права собственности ФИО7 в ЕГРН, а также заявлением ФИО8 о снятии обременений со спорного имущества. Считают, что договор купли продажи жилого дома и земельного участка являлся прикрытием сделки по продажи предприятия, инвестором и скрытым бенефициаром которого являлся ФИО9 В рамках продажи предприятия было продано административное здание, площадью и земельный участок, что подтверждается передаточным актом. В настоящее время дом представляет собой двухэтажное здание ( первый этаж + второй этаж), без учета площади балконов, а на земельном участке расположены гараж с боксами на 2 автомобиля, кочегарка. Считают, что действительная воля сторон была направлена на заключение трехсторонней сделки на условиях предусмотренных договором купли продажи предприятия. Все существенные условия по продаже предприятия ФИО7
