сделок жилищные права несовершеннолетней ФИО2 не нарушены. Уменьшение доли ФИО2 во вновь приобретенном жилом помещении является незначительным. Оспариваемые Бархатовой А.С. договоры купли-продажи квартир соответствуют требованиям закона, и оснований для признания их недействительными не установлено. При этом суд исходил из того, что обязательное участие обоих родителей при совершении сделки с участием несовершеннолетних детей действующим законодательством не предусмотрено, в связи с чем отсутствие согласия Бархатовой А.С. на продажу трехкомнатной квартиры не могло являться основанием для отказа органами опеки и попечительства в выдаче Иванову Н.Л. разрешения на заключение указанного договора купли-продажиквартиры . Кроме того, сославшись на положения статьи 304 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд указал, что ФИО1 членом семьи ФИО4 не является, в квартире по адресу: Республика <...>, не проживает, каких-либо прав в отношении квартиры по указанному выше адресу не имеет, потому прекратил право пользования ФИО1 указанным жилым помещением. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции. Судебная коллегия по гражданским
Федерации от 27.02.2018 № 48-КГ18-1 при совершении сделки с нарушением условия, при котором органом опеки и попечительства было дано согласие на продажу квартиры, в которой проживали несовершеннолетние дети, а именно - на одновременное с продажей этой квартиры приобретение в собственность детей другой конкретной квартиры, свидетельствует об отсутствии согласия органа опеки и попечительства. Таким образом, неисполнение постановления Администрации Междуреченского городского округа от 24.11.2014 № 2990-п в соответствии с пунктом 4 статьи 21 Федерального закона от 24.04.2008 № 48-ФЗ «Об опеке и попечительстве» является основанием для обращения от имени подопечного в суд с требованием о расторжении иного договора купли-продажи от 27.11.2014, заключенного в отношении квартиры № 17. При расторжении такого договора имущество, принадлежавшее подопечному, подлежит возврату, а убытки, причиненные сторонам договора, подлежат возмещению опекуном или попечителем в размере и в порядке, которые установлены гражданским законодательством. В связи с этим надлежащим способом защиты прав заявителя в рассматриваемом случае является оспаривание сделки по отчуждению
заявлением о разрешении разногласий при реализации квартиры должника по адресу: РТ, <...>, в части необходимости получения согласия на реализацию органа опеки и попечительства, не усматривает. Отказывая в удовлетворении заявленных требований о признании недействительными торгов по реализации имущества от 30.01.2018 и договора купли - продажи залогового имущества, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего. Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.05.2017 должник ФИО1 признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина. Исполнение обязанностей финансового управляющего должника ФИО1 в процедуре реализации имущества возложено на лицо, исполнявшее обязанности финансового управляющего гражданина ФИО1 на ФИО2. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.06.2017 (т. 3, л.д. 106-109) признано обоснованным требование ПАО Банк «Финансовая Корпорация Открытие» в размере 4 216 519,15 руб., и включено в третью очередь реестра требований кредиторов гражданина ФИО1, как обеспеченное залогом следующего имущества: квартира , площадь 105,3 кв.м., кадастровый номер 16:50:110405:1168, расположенная по адресу: РТ, <...>. Залоговым кредитором ПАО Банк
ФИО1 Указанная квартира является единственным жильем для данной семьи. Апеллянт обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что имущество несовершеннолетним детям ФИО1 перешло в порядке наследования, поэтому ссылку суда на определение Конституционного Суда Российской Федерации от 17.02.2015 №246-О, в котором установлено, что получать согласие органа опеки в случае, когда жилье приобретается в долевую собственность родителей (созаемщиков по кредиту) и ребенка не требуется, т.к. залог жилья, обеспечивающий обязательства родителей ребенка но возврату кредита возникает в силу закона, считаем неприменимой при указанных обстоятельствах. Несмотря на универсальное правопреемство, предусмотренное наследственным правоотношением, несовершеннолетние дети не могут быть правопреемниками по кредитным обязательствам родителей. В это связи апеллянт полагает, что договор купли-продажиквартиры не может быть заключен без согласия органов опеки и попечительства, в функциональные обязанности которых входит, в том числе, контроль за соблюдением жилищных прав и интересов несовершеннолетних граждан. Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.08.2021 апелляционная жалоба принята к производству и назначена к рассмотрению
государственной регистрации перехода прав на объекты недвижимости послужила необходимость предоставления финансовым управляющим должников в Управление Росреестра по Алтайскому краю нотариально удостоверенного договора купли-продажи от 12.05.2022 года № 2, а также необходимостью предоставления согласия органа опеки и попечительства на отчуждение принадлежащего несовершеннолетнему имущества. Основанием для принятия указанного решения заинтересованным лицом послужило то обстоятельство, что доля в объектах недвижимости принадлежит несовершеннолетнему ребенку должников ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Данная доля была выделена несовершеннолетнему за счет оплаты части стоимости квартиры материнским капиталом. В адрес ФИО1 и ФИО2 финансовым управляющим было направлено заявление, в котором он просил выразить согласие на подписание от имени несовершеннолетнего ребенка - ФИО4 договора купли-продажи от 12.05.2022 года № 2 недвижимого имущества: Квартиры , общей площадью 69 кв.м., кадастровый номер 22:14:060101:934, земельного участка, общей площадью 1693 кв.м., кадастровый номер 22:14:060101:119, расположенных по адресу: РФ, <...>, а также дополнительного соглашения к договору. Однако ни согласия, ни
что договор с агентством Топал не заключала. Когда она сама (свидетель) приходила в офис данного агентства, там работали двое агентов - ФИО3 и ФИО8 Свидетель ФИО8 суду пояснил, что агентства недвижимости «Мой город», как юридического лица не существует. Он работает в агентстве один и является индивидуальным предпринимателем. По просьбе его знакомого ФИО2 он получал и направлял по своей электронной почте документы и информацию, предположительно и в адрес ФИО1 ФИО2 помогал ей получить согласие опеки на продажу квартиры . С ФИО1 агентство договор не заключало, он тоже с ней не работал, никаких услуг лично ей не оказывал. Ему также известно, что между ФИО1 и ФИО2 договор не заключался, никаких денег от нее он не получал. Полагает, что на устных договорных приятельских отношениях он помогал ей в подготовке документов по продаже квартиры в 2018 году. Потом ФИО2 предложил ему купить эту квартиру, он согласился. ФИО1 приезжала в г. Комсомольск-на-Амуре, сделка состоялась
ФИО1 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, удовлетворив исковые требования в полном объеме. В обоснование жалобы указывает, что в 2006 году между сторонами была достигнута договоренность, что ответчики приватизируют квартиру за счет истицы и продадут за 75 000 рублей с учетом состояния квартиры. Факт получения денежных средств подтверждается расписками. В спорную квартиру истец заселилась 13.05.2006, зарегистрировалась по постоянному месту жительства 26.02.2007, ответчики были сняты с регистрационного учета. 19.03.2007 получено согласие опеки на продажу квартиры , но судом не было выяснено данное обстоятельство, не запрошены документы, на основании которых Л-вы получали предварительное согласие на продажу долей несовершеннолетних детей. Кроме того, Л-вы купили другое жилое помещение на денежные средства, полученные от продажи спорной квартиры. Данное обстоятельство судом первой инстанции также не было выяснено. Ранее в 2019 году мировым судьей судебного участка № 108 Черемховского района Иркутской области рассмотрено исковое заявление о затоплении, сумму причиненного ущерба ФИО1 возместила в
в пользу членов своей семьи. ДД.ММ.ГГГГ между ФИО5, а также ФИО4 , ФИО1, являющимися участниками долевой собственности в равных долях собственниками квартиры, и ФИО3, был заключен договор купли-продажи двухкомнатной квартиры, расположенной по адресу: г. Междуреченск, Кемеровской обл., <адрес>. На момент совершения сделки, ФИО1 была малолетней. ФИО4 обратился в администрацию Междуреченского городского округа, как законный представитель малолетней, с заявлением о продаже квартиры по адресу <адрес>, собственником которой была несовершеннолетняя ФИО1. ДД.ММ.ГГГГ было получено согласие опеки на продажу квартиры под условием приобретения квартиры по адресу <адрес> в которой доля несовершеннолетней должна быть не менее 14.5 кв. м. Вышеназванные обязательства ФИО4 не исполнил, а денежные средства, полученные от продажи квартиры потратил на собственные нужды. ФИО4, совершив сделку по отчуждению недвижимого имущества несовершеннолетней, не исполнил постановление администрации Междуреченского городского округа от ДД.ММ.ГГГГ за №-п, следовательно, сделка была совершена в нарушение установленной законом процедуры отчуждения принадлежащего несовершеннолетним недвижимого имущества без соблюдения ее права на
