принятия соответствующего решения не установлена, что не обеспечивает лицу, совершившему запрещенное уголовным законом общественно опасное деяние, возможность лечения в необходимых условиях и в течение неопределенного времени подвергает как само это лицо, так и потерпевших, а также иных лиц новым, дополнительным рискам. При этом суд, разрешающий уголовное дело о применении принудительных мер медицинского характера по существу, придя к выводу об общественной опасности лица, т.е. о наличии уголовно-правового основания для его изоляции от общества, лишен полномочия применить во исполнение задач уголовного и уголовно-процессуального регулирования принудительные меры медицинского характера в отношении лиц, совершивших в состоянии невменяемости запрещенные уголовным законом деяния, в целях их излечения или улучшения их психического состояния, а также предупреждения совершения ими новых запрещенных уголовным законом деяний. Таким образом, положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации, расширяя границы уголовно-правового бездействия относительно возможности применения принудительных мер медицинского характера к лицам, уже совершившим в состоянии невменяемости деяния, предусмотренные статьями
о гражданских и политических правах (подпункт "b" пункта 3 статьи 14) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (подпункты "b", "c" пункта 3 статьи 6), а также конкретизирующих их норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (часть первая статьи 16, пункт 11 части первой статьи 53 и пункт 1 части третьей статьи 86), существенными и неотъемлемыми элементами права на помощь адвоката (защитника). 4. Целевое назначение регулирования отношений, возникающих по поводу цензуры корреспонденции обвиняемых и подозреваемых, содержащихся под стражей, как следует из статей 20 и 21 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" во взаимосвязи с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе частью первой его статьи 97 "Основания для избрания меры пресечения" и статьей 108 "Заключение под стражу", - предотвращение преступлений, разглашения государственной или иной охраняемой законом тайны, передачи сведений, могущих помешать установлению истины по уголовному делу или способствовать совершению преступления, выполненных тайнописью,
свобод граждан Российской Федерации, гарантирующих в том числе свободу массовой информации; по поручению руководства управления обеспечивают реализацию полномочий прокурора в гражданском и административном судопроизводстве по вопросам, отнесенным к компетенции отдела; проводят проверки исполнения законов при осуществлении уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности подразделениями центрального аппарата ФСБ России, а также МВД России и ФСИН России в сфере противодействия экстремизму и терроризму, по их результатам готовят проекты актов прокурорского реагирования; проверяют законность и обоснованность принятых процессуальных решений по уголовным делам и материалам проверок, поступившим из нижестоящих прокуратур, готовят проекты писем нижестоящим прокурорам по фактам выявленных нарушений федерального законодательства; составляют письменные заключения о законности и обоснованности ходатайств следователей Следственного управления ФСБ России об избрании в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога, а также о продлении срока содержания под стражей и домашнего ареста, других ходатайств о производстве следственных и иных процессуальных действий, которые допускаются на основании судебного решения, принимают
а также причинно-следственную связь. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации имущественный вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования или в результате незаконного применения мер процессуального принуждения в ходе производства по уголовному делу, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда в порядке, предусмотренном главой 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (статьи 133, 134 и 135). Согласно части 2 статьи 35 Конституции Российской Федерации каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. По смыслу данного конституционного положения во взаимосвязи с частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации, право частной собственности не является абсолютным и может быть ограничено федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении
следственного управления Следственного комитета РФ по РК ФИО2 о разрешении производства контроля и записи телефонных переговоров потерпевшего ФИО1 отказано. Апелляционная жалоба заявителя ФИО1 удовлетворена. В соответствии с ч.2 ст. 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на тайну телефонных переговоров. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения и исключительно в пределах и на условиях, определенных законодательством. Согласно ч. 3 ст. 11 УПК РФ в отношении потерпевшего по уголовным делам могут применяться уголовно-процессуальные меры безопасности - сохранение в тайне данных о личности потерпевшего (ч. 9 ст. 166 УПК РФ), контроль и запись переговоров потерпевшего (ч. 2 ст. 186 УПК РФ) Согласно ч. 3 ст. 11 УПК РФ основанием применения уголовно-процессуальных мер безопасности является наличие достаточных данных о том, что потерпевшему угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными деяниями. Исходя из положений ч. 3 ст. 11 УПК РФ меры безопасности применяются к потерпевшему лишь
