в связи с совершением установленным лицом преступления, при том, что Чечун, как установлено органами предварительного расследования и судом, не был осведомлен о данных преступных намерениях указанного лица, приговор не содержит. Кроме того, учитывая, что состав преступления, предусмотренный ст.285 УК РФ, является материальным, субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной формой вины, при этом относительно наступивших последствий (в том числе материального ущерба) как в виде прямого, так и косвенного умысла, а в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежитдоказыванию , в частности, форма вины подсудимого, в приговоре не приведено доказательств, подтверждающих умысел Чечуна на причинение ОАО «РЖД» имущественного вреда. Таким образом, в связи с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона, допущенными судом первой инстанции (изложенными выше), повлиявшими на исход дела, которые не получили должной правовой оценки со стороны судов апелляционной и кассационной инстанций, приговор и другие состоявшиеся по делу судебные решения подлежат отмене, а дело - направлению
Суда Российской Федерации не находит таких оснований. Разрешая спор и отменяя постановление суда округа, Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации исходила из того, что по смыслу пункта 9 статьи 24.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» признание действий арбитражного управляющего в рамках дела о банкротстве незаконными и привлечение его к ответственности в виде возмещения убытков само по себе не свидетельствует о наличии в его действиях вины в форме умысла. Наличие умыслаподлежало самостоятельному доказыванию в рамках настоящего процесса. Вместе с тем, названная обязанность по доказыванию истцом не была исполнена. При таких условиях судебная коллегия оставила в силе судебные акты судов первой и апелляционной инстанций об отказе в удовлетворении исковых требований. Основания не согласиться с названным выводом отсутствуют. Доводы заявителя надзорной жалобы об ином толковании положений законодательства о банкротстве, касающихся страхования ответственности арбитражного управляющего, подлежат отклонению как получившие надлежащую правовую оценку со стороны судебной коллегии. Таким образом, отсутствуют
покупателя за просрочку оплаты должно признаваться ничтожным (в случае, если покупатель полностью освобождается от какой-либо ответственности) либо толковаться ограничительно в системной взаимосвязи с положениями пункта 4 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации как не подлежащее применению к случаям умышленного нарушения покупателем своих обязательств. Аналогичная правовая позиция сформулирована в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.07.2020 № 306-ЭС20-2351. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума № 7, умышленный характер нарушения предполагается, а отсутствие умысла подлежит доказыванию нарушителем договора. В связи с чем в рамках настоящего дела именно ответчик должен представить доказательства, что им проявлена степень заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства по оплате товара. Таких доказательств в нарушение требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. Таким образом, поскольку условие договора о неприменении к должнику ответственности, предусмотренной статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, не лишает кредитора права применять эту меру ответственности, так как отказ от законных прав
оплаты выполненных для него работ должно признаваться ничтожным (в случае, если заказчик полностью освобождается от какой-либо ответственности) либо толковаться ограничительно в системной взаимосвязи с положениями пункта 4 статьи 401 ГК РФ как не подлежащее применению к случаям умышленного нарушения заказчиком своих обязательств. Аналогичная правовая позиция сформулирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.07.2020 № 306-ЭС20-2351. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в упомянутом постановлении Пленума № 7, умышленный характер нарушения предполагается, а отсутствие умысла подлежит доказыванию нарушителем договора. В связи с чем, в рамках настоящего дела именно ответчик должен представить доказательства, что им проявлена минимальная степень заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства по оплате выполненных работ, таких доказательств ответчиком в материалы дела не представлено. В актах сверки взаимных расчетов за 2015-2016 ответчик подтвердил наличие задолженности перед лицом, выполнявшим работы по договорам, указав на начальное сальдо в размере спорной задолженности, решение от 17.09.2020 по делу А56-36555/2018, вступившим в законную силу
оплаты выполненных для него работ должно признаваться ничтожным (в случае, если заказчик полностью освобождается от какой-либо ответственности) либо толковаться ограничительно в системной взаимосвязи с положениями пункта 4 статьи 401 ГК РФ как не подлежащее применению к случаям умышленного нарушения заказчиком своих обязательств. Аналогичная правовая позиция сформулирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.07.2020 № 306-ЭС20-2351. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в упомянутом постановлении Пленума № 7, умышленный характер нарушения предполагается, а отсутствие умысла подлежит доказыванию нарушителем договора. В связи с чем в рамках настоящего дела именно ответчик должен представить доказательства, что им проявлена минимальная степень заботливости и осмотрительности при исполнении обязательства по оплате работ. В акте сверки взаимных расчетов по состоянию на 31.10.2018 ответчик подтвердил наличие задолженности перед лицом, выполнявшим работы по договору, указав на начальное сальдо в размере спорной задолженности по состоянию на 01.01.2018, решение от 14.11.2019 по настоящему делу, вступившее в законную силу 11.03.2020 и оставленное
не подлежит. Направление уголовного дела судьей прокурору должно рассматриваться как исключительное обстоятельство и осуществляться, когда в суде невозможно устранить обстоятельства, препятствующие рассмотрению дела в судебном заседании. Вопреки выводам суда, в обвинительном акте указано, что преступление совершено в у пересечения , а также описаны другие обстоятельства происшествия, на основании которых дознание предполагает о грубом нарушении общественного порядка обвиняемым и проявлении им явного неуважения к обществу. Цели и мотивы его действий обвинение считает хулиганскими, а умысел подлежит доказыванию в судебном заседании. Таким образом, оснований для возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, по делу не имеется. Кассационное представление прокурора и кассационная жалоба представителя потерпевшего подлежат удовлетворению. Дело следует рассматривать в ином составе суда, так как в постановлении о возвращении уголовного дела прокурору имеются суждения относительно предмета доказывания по предъявленному обвинению. Руководствуясь ст. 377, 378, 388 УПК РФ, судебная коллегия О П Р Е Д Е Л И Л А:
найти работу, он написал заявление и давал иные показания 26.09.2018 г. Считает, что судом первой инстанции не выполнены разъяснения, указанные в п.17 Постановления Пленума ВС РФ №55 от 29.11.16 г «О судебном приговоре», согласно которым приговор не может быть признан законным и обоснованным без проверки всех доводов защиты, изложенных в показаниях осужденного ФИО2, и в выступлении защитников в судебных прениях, которые приобщены к делу в письменном виде. Считает, что форма вины и вид умысла подлежат доказыванию в силу требований п.2, ч.1, ст.73 и п.1, ст.307 УПК РФ. Однако, в приговоре не только отсутствует ссылка на эти положения уголовно-процессуального законодательства, но судом не упомянуты положения ст. ст. 3; 5; 8; 14 УК РФ, запрещающие объективное вменение, что отмечается в обжалуемом приговоре. На основании изложенного просит приговор в отношении ФИО2 отменить, уголовное дело в отношении ФИО2 прекратить в соответствии с п.2 ч.1, ст.24 УПК РФ (отсутствие в его действиях состава преступления).
