об ответственности за нарушение обязательств" (далее - постановление N 7) следует, что суды при рассмотрении дела должны установить наличие обстоятельств, подтверждающих в том числе: неисполнение или ненадлежащее исполнение условий договора должником, возлагающих на него определенные обязанности; прекращение договора между сторонами явилось следствием нарушения должником условий договора; кредитором заключен аналогичный (замещающий) договор на иных по сравнению с первоначальным договором условиях, ухудшающий его имущественный интерес. При этом добросовестность кредитора и разумность его действий при заключении замещающей сделки предполагается, пока должником не доказано обратное. Рассмотрение настоящего дела как спора о взыскании убытков, предусмотренных ст. 393.1 ГК РФ, и отказ в его удовлетворении в связи с отсутствием вины общества в причинении убытков не соответствует положениям указанной статьи, необоснованно освобождает общество от неблагоприятных последствий, наступивших у его контрагента после расторжения с ним договора в результате ненадлежащего исполнения им своих обязанностей, усугубившихся впоследствии по причинам, не зависящим от предпринимателя. Кроме того, суды в обоснование своих выводов
применяются лишь в том случае, если иное не доказано другой стороной сделки (пункты 5 – 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»). Опровергая данные презумпции на протяжении рассмотрения настоящего обособленного спора заявитель последовательно настаивал на том, что подконтрольность банка, заемщиков и должника одному бенефициару объясняла мотивы заключения обеспечительных сделок, а не исключала их; на момент заключения оспариваемых сделокдолжник был платежеспособен, целью заключения обеспечительных сделок являлось выполнение предписаний Банка России (далее – регулятор), а не причинение вреда кредиторам должника; банкротство должника вызвано иными причинами. Как установили суды и не оспаривается лицами, участвующими в деле, на момент заключения оспариваемых сделок банк, заемщики и залогодатель – должник входили в группу компаний, подконтрольную одному лицу. По общему правилу, при внутригрупповом займе денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального
применяются лишь в том случае, если иное не доказано другой стороной сделки (пункты 5 – 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» Опровергая данные презумпции на протяжении рассмотрения настоящего обособленного спора заявитель последовательно настаивал на том, что подконтрольность банка, заемщиков и должника одному бенефициару объясняла мотивы заключения обеспечительных сделок, а не исключала их; на момент заключения оспариваемых сделокдолжник был платежеспособен, а целью заключения обеспечительных сделок являлось выполнение предписаний Банка России (далее – регулятор), а не причинение вреда кредиторам должника; банкротство должника вызвано иными причинами. Как установили суды и не оспаривается лицами, участвующими в деле, на момент заключения оспариваемых сделок банк, заемщики и залогодатель (поручитель) – должник входили в группу компаний, подконтрольную одному лицу. По общему правилу, при внутригрупповом займе денежные средства остаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки
признаны обоснованными и включены в третью очередь реестра ФИО2 в сумме основного долга 96 950 984,48 руб. Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.06.2022 определение суда от 05.04.2022 оставлено без изменения. В кассационной жалобе общество «Промсвязьбанк» просит указанные определение суда от 05.04.2022 и постановление апелляционного суда от 21.06.2022 отменить, ссылаясь на то, что финансовым управляющим проведены не все мероприятия по формированию конкурсной массы, в материалах дела отсутствуют выписки по счетам должника, не представлено заключение по сделкам должника , отсутствуют ответы некоторых государственных органов. К судебному заседанию суда первой инстанции кредитором представлены возражения против завершения процедуры, однако заявленные доводы судом не рассмотрены. Суд апелляционной инстанции неправомерно возложил на кредитора бремя доказывания обстоятельств, в результате которых возможно пополнение конкурсной массы, в то время как финансовым управляющим ненадлежащим образом выполнена его работа. Проверив законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам. Завершая процедуру реализации имущества в отношении должника, суды исходили
пункта 1 статьи 70 Закона о банкротстве, проводится в целях определения достаточности принадлежащего должнику имущества для покрытия расходов в деле о банкротстве, в том числе расходов на выплату вознаграждения арбитражным управляющим, а также в целях определения возможности или невозможности восстановления платежеспособности должника в порядке и в сроки, которые установлены настоящим Законом. Судом установлено, что в рамках дела о банкротстве ФИО4 финансовым управляющим проведен анализ финансового состояния гражданина должника, по результатам проведения которого составлены: Заключение по сделкам должника , Заключение о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства должника. При проведении финансового анализа состояния ФИО4 арбитражным управляющим установлено, что по состоянию на 13.08.2019 в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов АО «Дальневосточная генерирующая компания», ФИО2, ПАО «Азиатско-Тихоокеанский Банк», ПАО «Сбербанк России», ПАО «Восточный экспресс банк» на общую сумму 616 225,10 руб. Из материалов дела усматривается, что в ходе проведения мероприятий по выявлению имущества должника финансовым управляющим установлена принадлежность ФИО4 на
Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. №948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. Из представленных в материалы дела доказательств судом установлено, что обычным участникам рынка заключение договоров займа было недоступным, в силу нахождения ФИО1 в родственных отношениях с ФИО3 и были заключены договоры займа. Заключение договоров займа от
ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.Таким образом, из анализа указанной статьи следует, что у участников мнимой сделки отсутствует действительное волеизъявление на создание соответствующих ей правовых последствий, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения. Формально выражая волеизъявление на заключение мнимой сделки, фактически ее стороны не желают установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей по отношению друг к другу.Исходя из содержания ст.361 ГК РФ, посвященной раскрытию понятия «договор поручительства», данный способ обеспечения обязательств устанавливается на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения основным должником своего обязательства.Учитывая, что наступление ответственности поручителя зависит от исполнения обязательства основным должником, указанная выше норма не устанавливает каких-либо обязательных требований к финансовому положению поручителя, в связи с чем, ссылка во встречном исковом заявлении на необходимость проверки банком материального положения поручителя, а также на само материальное положение ответчика 2 не основана на законе.Кроме того,
договор поручительства, заключенный между банком и им заведомо не мог быть исполнен, и сделка была совершена для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия; кроме того, при заключении договора поручительства они заблуждались относительно природы обязательства в части размера и пределов ответственности поручительства, которое они приняли на себя. Установив, что оспариваемые сделки имели правовые последствия, тогда как мнимая сделка направлена на то, чтобы таких последствий не возникло, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для признания заключенных договоров поручительства мнимыми сделками. Довод апелляционной жалобы о том, что банк не проверил платежеспособность поручителя, основанием к отмене постановленного решения не является, поскольку действующее гражданское законодательство не ставит возможность заключения договора поручительства, а также обязанность поручителя нести солидарную ответственность с должником вследствие неисполнения должником обеспеченных поручительством обязательств в зависимость от платежеспособности поручителя либо наличия у него имущества, достаточного для исполнения такого обязательства. Наличие в договоре кредитования от ДД.ММ.ГГГГ ссылки
«МТ-Сиб» погасит сумму кредита. Таким образом, ООО «МТ-Сиб» и банк ввели истца в заблуждение относительно финансовой состоятельности ООО «МТ-Сиб», как на момент заключения договора поручительства, так и впоследствии, когда должник фактически уже вел убыточную деятельность. Данное обстоятельство можно квалифицировать как заблуждение в отношении лица, с которым сторона вступает в сделку. Отсутствие договора залога на момент заключения договора поручительства истцом квалифицировано как заблуждение в отношении обстоятельств, при наличии/отсутствии которых совершается сделка. Также истец был введен в заблуждение относительно наличия у ООО «МТ-Сиб» товарно-материальных ценностей, стоимость которых позволила бы погасить кредитную задолженность в случае ненадлежащего исполнения должником своих обязательств. Истец, несмотря на проявление максимально возможной степени добросовестности при заключении договора поручительства, не знал и не мог знать финансовой несостоятельности ООО «МТ-Сиб» и действительной стоимости заложенного имущества. Ссылаясь на указанные обстоятельства, истец просил признать недействительным договор поручительства № ДП11-ЦУ-№ от 09.11.15., заключенный им с Банком ВТБ /ПАО/ для обеспечения исполнения обязательств ООО «МТ-Сиб»
