оспариваемой сделки недействительной, не дают оснований для выводов о том, что истец является лицом, потерпевшим вследствие заключения оспариваемого договора купли-продажи, исходя из смысла названных статей. В частности, истцом не доказано, что упомянутый договор заключен вследствие заблуждения истца относительно природы сделки и пр.; умышленного введения истца в заблуждение относительно обстоятельств, имеющих значение для заключениясделки, с целью склонить его к ее совершению; психического воздействия на волю истца, с целью принудить его к совершению сделки под страхом применения физического насилия, причинения нравственных страданий либо совершения ответчиком какого-либо иного противоправного действия. При этом для признания сделки недействительной под влияниемугрозы , как указано судами, угроза должна быть значительной, исполнимой и противозаконной, а также непосредственной причиной совершения оспариваемой сделки. Кроме того, необходимо доказать реальность угрозы. Между тем таких доказательств истцом не представлено. Кроме того, самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, послужил вывод судов, о пропуске истцом срока исковой давности, предусмотренной пунктом
решению арбитражного суда, отраженные на общем собрании членов СПК имени Чапаева (см. протокол – л.д. 21), не могут свидетельствовать о наличии какой либо угрозы со стороны ответчика в случае не заключения оспариваемой в настоящем процессе сделки. При изложенных обстоятельствах, у суда отсутствуют основания для удовлетворения требований истца в рамках заявленных требований. Истцом не представлены надлежащие доказательства совокупности двух взаимосвязанных элементов: нахождение потерпевшего в тяжелых обстоятельствах; крайне невыгодные для него условия заключенного соглашения, заключение сделки под влиянием угрозы , наличия в оспариваемой сделке дефекта воли, наличие виновного поведения контрагента, намеренно использующего соглашение в своих интересах, нарушения ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации. При этом суд поясняет, что в случае нарушений арендатором условий договора, у истца не утрачено право на обращение в арбитражный суд с выбором иного способа защиты в рамках ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации. Расходы по госпошлине по иску в порядке ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации
внесены изменения в агентский договор № 1 от 26.12.2011. Истец, со ссылкой на положения статьи 179 Гражданского кодекса РФ полагая, что оспариваемое соглашение было совершено под влиянием угрозы, вследствие стечения тяжелых обстоятельтсв на крайне невыгодных для истца условиях (значительно был уменьшен процент вознаграждения «Агента» до 0,9% и внесены, изменения, существенно ущемляющие права и интересы «Агента») просит признать дополнительное соглашение № 1 к агентскому договору № 1 от 26.12.2011 недействительным. По мнению истца, заключение сделки под влиянием угрозы и вследствие стечения тяжелых обстоятельств было обусловлено изъятием компьютерной программы «СТЕК» (принадлежит ЗАО РКЦ ЖКХ на основании лицензионного соглашения №1112018), содержащей информацию о лицевых счетах абонентов г. Шимановска, с использованием которой ЗАО «РКЦ ЖКХ» осуществляет свою основную деятельность. Факт изъятия 11.03.2012 программного комплекса и факт возврата имущества 14.03.2012 директором ОАО «УК СЗ» ФИО3 после подписания оспариваемого дополнительного соглашения подтверждается: 1. актом осмотра нежилого помещения (серверной) от 11.03.2012 об отсутствии имущества; 2. постановлением
расходов организаций коммунального комплекса на услуги по вывозу жидких бытовых отходов в Администрации муниципального образования город Салехард, а впоследствии согласования в департаменте тарифной политики энергетики и жилищно-коммунального комплекса автономного округа экономически обоснованной стоимости услуг по откачке и вывозу жидких бытовых отходов, оказываемых ЗАО «Ямал-Глобал» были предоставлены расчетные материалы, в которых одной из составляющих статей расходов была учтена услуга по приему и очистке сточных вод. По смыслу пункта 1 статьи 179 ГК РФ заключение сделки под влиянием угрозы имеет место в том случае, когда в отсутствие такой угрозы, сделка бы заключена не была. Между тем ответчик сам подтверждает, что он был намерен продолжать сливать стоки в КОС истца, то есть пользоваться услугами истца по приему и очистке стоков. В такой ситуации ответчик, доставляя стоки для их отведения к истцу, был обязан либо заключить договор напрямую, либо обеспечить заключение договора с истцом тем лицом, которое являлось владельцем стоков. Истец в такой
Октябрьского округа г. Мурманска; судебный пристав-исполнитель установил, что у ИП ФИО3 и ФИО4 отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание. Таким образом, поскольку Банк установил, что у третьих лиц отсутствовало имущество, на которое может быть обращено взыскание, Банк заключил договор поручительства с ответчиком. Заключение банком договора поручительства в обеспечение исполнение обязательств заемщика по кредитному договору является обычной банковской практикой, то есть сам по себе факт заключения договора поручительства не свидетельствует о заключении сделки под влиянием угрозы . Каких – либо документальных доказательств, подтверждающих голословные утверждения ответчика о применении сотрудниками Банка угроз и принуждения для подписания ответчиком договора поручительства, не представлено. По существу доводы заявителя апелляционной жалобы фактически не опровергают выводы арбитражного суда, основанные на исследованных доказательствах и установленных по делу обстоятельствах, направлены на их переоценку и не свидетельствуют о нарушении норм права, которые могли бы являться основанием для отмены принятых по настоящему делу судебных актов в порядке кассационного
ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускается, за исключением случаев, предусмотренных законом. ФИО2 в ходе судебного заседания предъявил встречное исковое заявление, в котором просит признать сделку займа недействительной, ссылается на заключение сделки под влиянием угрозы со стороны истца по основному исковому заявлению ФИО1, таким образом, считает, что сделка является недействительной и не влечет за собой юридических последствий. В соответствии со ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы … может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Суд считает,
2019 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 26 июня 2019 года, в удовлетворении требований ФИО7 отказано, встречный иск ФИО8 удовлетворен. Суд признал расписку от 20 января 2018 года о сумме займа в размере 270 000 рублей безденежной, договор займа – незаключенным. В кассационной жалобе ФИО7 просит об отмене судебных актов, удовлетворении ее требований. В обоснование указывает, что заключение договора займа подтверждено распиской ответчика, заключение сделки под влиянием угрозы ответчиком не доказано, аудиозапись разговора не может быть относимым и допустимым доказательством, выводы суда о том, что расписка составлена в связи с наличием у ФИО8 обязательств по возмещению ущерба, чем-либо не подтверждены, доказательством признания ответчиком задолженности являются, кроме того, материалы ее заявления о банкротстве. Полагает, что суд пришел к необоснованному выводу о том, что срок исковой давности по встречным требованиям составляет три года. В судебном заседании 12 марта 2020 года ФИО7 на
