положений пункта 18.1 статьи 217 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - Кодекс) Федеральная налоговая служба сообщает следующее. В соответствии с положениями указанного выше пункта Кодекса освобождаются от обложения налогом на доходы физических лиц доходы физических лиц в денежной и натуральной формах, получаемые ими от физических лиц в порядке дарения, за исключением случаев дарения недвижимого имущества, транспортных средств, акций, долей, паев, если иное не предусмотрено данным пунктом. При этом согласно абзацу 2 пункта 18.1 статьи 217 Кодекса доходы, полученные в порядке дарения, освобождаются от налогообложения в случае, если даритель и одаряемый являются членами семьи и (или) близкими родственниками в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации (супругами, родителями и детьми, в том числе усыновителями и усыновленными, дедушкой, бабушкой и внуками, полнородными и неполнородными (имеющими общих отца или мать) братьями и сестрами). В этой связи необходимо учитывать, что абзац 2 рассматриваемого пункта Кодекса относится только к тем случаям, когда предметом договора дарения
повышенных по ставкам налогов в зависимости от формы собственности, организационно-правовой формы предпринимательской деятельности, местонахождения налогоплательщика и иных носящих дискриминационный характер оснований. Наследование по завещанию не может являться правовым основанием для ущемления прав и законных интересов наследников по завещанию, относящихся по степени родства к наследникам по закону тех очередей, которые упомянуты в Законе Российской Федерации "О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения". Следовательно, реализация предусмотренной пунктом 1 статьи 3 Закона Российской Федерации "О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения" обязанности близких родственников наследодателя по уплате налога с имущества, переходящего им в порядке наследования, не может ставиться в зависимость от предусмотренного Гражданским кодексом Российской Федерации правового основания наследования имущества. Иное приводило бы к ущемлению в налоговых правоотношениях прав и законных интересов наследников по завещанию, относящихся по степени родства к наследникам по закону первой и второй очередей, и тем самым - к нарушению не только конституционной свободы
то, что 7 сентября 2018 года между ним и Ищенко З.П. заключены договоры дарения недвижимого имущества: квартиры, расположенной по адресу: <...>, нежилого помещения, расположенного по адресу: <...>, ГСК № <...>, бокс <...>. Данные договоры дарения исполнены сторонами, недвижимое имущество передано дарителем одаряемому, Вергун СИ. вступил во владение и пользование квартирой и гаражным боксом, осуществляет все обязанности собственника имущества. Однако государственная регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество произведена не была в связи с тем, что Ищенко З.П. заболела и 19 декабря 2019 года умерла. Ищенко З.П. являлась супругой родного брата Вергуна Ю.И., умершего 11 декабря 2017 года, наследники по закону и по завещанию у нее отсутствуют. После смерти брата истец и его семья оставались единственными родственниками Ищенко З.П., помогали ей и осуществляли уход. ФИО1. ссылался на то, что в связи со смертью дарителя в настоящее время лишен возможности зарегистрировать за собой право собственности на имущество, поскольку государственная регистрация прав на
в денежной или натуральной форме, учитываемая в случае возможности ее оценки и в той мере, в которой такую выгоду можно оценить, и определяемая в соответствии с главами «Налог на доходы физических лиц», «Налог на прибыль организаций» названного кодекса. Исходя из предписаний пункта 18.1 статьи 217 Налогового кодекса Российской Федерации облагаются налогом доходы в денежной и натуральной формах, получаемые физическими лицами в порядке дарения недвижимого имущества, транспортных средств, акций, долей, паев от не имеющих статус индивидуального предпринимателя физических лиц, не являющихся для одаряемого членами семьи и (или) близкими родственниками в соответствии с Семейным кодексом Российской Федерации (супругами, родителями и детьми, в том числе усыновителями и усыновленными, дедушкой, бабушкой и внуками, полнородными и неполнородными (имеющими общих отца или мать) братьями и сестрами). В таком случае гражданин обязан самостоятельно исчислить и уплатить налог в бюджет (подпункт 7 пункта 1, пункт 2 статьи 228 Налогового кодекса). Облагаемым налогом доходом в этом случае по существу
банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга. Оспариваемая сделка совершена безвозмездно с заинтересованным лицом – сыном ФИО7, что соответствует пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве. Кроме того, из материалов дела следует, что должнику на праве собственности принадлежали жилые помещения, расположенные по адресу: - <...>; - <...>. Таким образом, дарение имущества родственнику жилья (не являющегося единственным) позволило освободить ФИО4 от риска обращения взыскания по долговым обязательствам перед кредиторами. Согласно пункту 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации» с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении
подозрительности, в связи с чем, как правильно указал суд первой инстанции, он может быть оспорен по общим нормам Гражданского кодекса Российской Федерации. Финансовый управляющий ссылался на мнимость договора дарения и совершение сделки при злоупотреблении ее сторонами правом в ущерб интересам Банка. Как следует из представленных в материалы дела документов, оспариваемый договор дарения был заключен с заинтересованным по отношению к должнику лицом (статья 19 Закона о банкротстве), поскольку ФИО1 приходится должнику сыном. Между тем дарение имущества родственнику не запрещено гражданским законодательством и не свидетельствует о мнимости данной сделки. В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимой сделкой, является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, такая сделка ничтожна. Судом обоснованно принято во внимание, что после совершения оспариваемой сделки сын должника пользовался спорным имуществом длительное время (около трех лет), нес расходы по его содержанию. Поскольку финансовым управляющим в нарушение статьи 65 АПК РФ не
фактическом восстановлении нарушенного права, что в данном случае выражается в возврате кредитору денежных средств, на которые он обоснованно претендовал. Для реализации этого принципа арбитражный суд располагает действенным процессуальным механизмом в виде института обеспечительных мер, своевременное и разумное применение которых устраняет препятствия к исполнению судебного решения в будущем и повышает тем самым эффективность правосудия. В рассматриваемом случае финансовым управляющим приведены как доводы о наличии признаков злоупотребления должника и ответчика при заключении оспариваемых договоров ( дарение имущества родственнику при наличии неисполненных обязательств перед кредиторами), так и приведены доводы о возможном отчуждении ответчиком имущества, что соответствует обычно складывающейся практике сокрытия имущества недобросовестными приобретателями при заявлении к ним имущественных требований в связи с заключенными сделками. С заявлением о признании сделок недействительными финансовым управляющим были представлены договоры дарения в отношении спорного имущества с отметками регистрирующего органа об осуществлении государственной регистрации права собственности в отношении спорного имущества на основании договоров, выписка из Единого государственного реестра
знать по мотивам, изложенным выше, и соответственно был осведомлен о наступлении признаков собственной неплатежеспособности вследствие неплатежеспособности ООО «Торговая фирма «ШТОФ». При наличии указанных неисполненных обязательств ООО «Торговая фирма «ШТОФ», информация о которых также размещена была в судебных актах в открытом доступе на стайте арбитражного суда в картотеке арбитражных дел, довод заявителя о его неосведомленности о положении дел в ООО «Торговая фирма «ШТОФ» правомерно отклонен судом. В августе 2015 года должником совершен ряд сделок дарения имущества родственникам , в том числе и оспариваемый договор. Реальная необходимость такого отчуждения активов из материалов дела не следует. Арбитражный суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что, совершая оспариваемые сделки, должник понимал, что отчуждение имущества позволит исключить обращение взыскания кредиторами на отчуждаемое имущество. Иной цели для совершения сделок, обуславливающей изменение поведения должника в виде одновременного безвозмездного отчуждения имущества родственникам, заявителем не обосновано, судом не установлено. Из материалов дела следует, что
должника в лице их матери ФИО9 Согласно пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга. Оспариваемая сделка совершена безвозмездно с заинтересованным лицом – ФИО5 (супругой), действующей за своих несовершеннолетних детей: дочь ФИО6 и сына ФИО7, что соответствует пункту 3 статьи 19 Закона о банкротстве. Дарение имущества родственникам позволило освободить ФИО1 от риска обращения взыскания по долговым обязательствам перед кредиторами. Между тем, судом первой и апелляционной инстанции установлено, что отчуждаемое по оспариваемой сделке имущество, а именно 1/2 доли в праве общей долевой собственности на трехкомнатную квартиру по адресу: <...>, площадь 69,4 кв.м., условный номер 63 -01/25-8-369, является единственным пригодным для проживания Должника и членов его семьи имуществом. Действительно, у ФИО1 помимо имущества, отчуждаемого по спорной сделке имеется 1/5 доли в праве
объекты недвижимости под арестом не состояли, доказательств наличия запретов на распоряжение спорным имуществом судебный пристав-исполнитель не представила, ФИО2 о принятии запрета на совершение регистрационных действий, действий по исключению из ЕГРН и регистрации ограничений, обременений в отношении земельного участка и жилого здания уведомлена не была, Управлением Росреестра по Волгоградской области постановление судебного пристава-исполнителя Светлоярского РОСП УФССП России по Волгоградской области от 15 ноября 2020 года о запрете на совершение регистрационных действий не было исполнено. Дарение имущества родственнику законом не запрещено. Таким образом, ФИО2 имела право на отчуждение принадлежащего ей имущества, договор дарения, заключенный ответчиками в надлежащей форме, содержащий все существенные условия и исполненный обеими сторонами, не может быть признан ничтожной сделкой по мотиву мнимости, а также сделкой, совершенной с нарушением закона. Учитывая изложенное выше, правовых оснований для удовлетворения требований истца у суда первой инстанции не имелось, доводы апелляционной жалобы ФИО2 об этом признаны судебной коллегией состоятельными, решение Светлоярского районного суда
невозможности исполнения решения суда. Договор дарения исполнен, право собственности К на жилой дом и земельный участок зарегистрировано в установленном законом порядке. ФИО2, не исполнив решение суда в добровольном порядке, безусловно знала, что оно будет исполняется принудительно. Однако данное обстоятельство само по себе основанием для признания сделки недействительной не является. Какие-либо препятствия для оформления договора дарения отсутствовали, объекты недвижимости под арестом не состояли. Доказательств наличия запретов на распоряжение спорным имуществом судебный пристав-исполнитель не представил. Дарение имущества родственнику законом не запрещено. Совершение ответчиком сделки дарения исключительно с намерением причинить вред взыскателю или злоупотребление ФИО2 правом при отчуждении имущества в иных формах не доказано. Таким образом, договор дарения от 15 мая 2019 года не может быть признан ничтожной сделкой по мотиву мнимости, а также сделкой, совершенной с нарушением закона. Принимая во внимание изложенные выше обстоятельства, суд пришел к правильному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований судебного пристава-исполнителя Среднеахтубинского РОСП УФССП России
законную силу решения суда, либо исполнительного производства по взысканию денежных сумм, не имелось. При этом из представленных на запрос суда сведений из Росреестра КЧР за ФИО16 зарегистрировано право собственности на недвижимое имущество (земельные участки) досочное для покрытия образовавшегося перед ФИО3 долга. Совершение сделки при наличии у ФИО10 долговых обязательств перед ФИО3 не является достаточным доказательством мнимости договора дарения и не свидетельствует о злоупотреблении правом по смыслу и значению ст. 10 ГК РФ. Факт дарения имущества родственникам не является основанием для признания сделки недействительной, так как гражданское законодательство не содержит запрета на совершение сделок между родственниками. Не может свидетельствовать об обратном и довод истца о сохранении ФИО10 на всем протяжении времени фактического владения спорным имуществом (фактического управления долей в принадлежавшем ему имуществе.), поскольку смена собственника была зарегистрирована в установленном порядке в ЕГРП, о чем достоверно было известно ФИО3 и следует из представленных суду сведений о регистрации. Суд находит заслуживающим внимание
