Дарение заложенного имущества - гражданское законодательство и судебные прецеденты

не возникло. При этом доказательств, свидетельствующих об отказе истцу регистрирующим органом в регистрации залога на квартиру, либо сведений об уклонении ответчиков от регистрации права залога на квартиру, истцом представлено не было и в материалах гражданского дела не имеется. Оценив собранные по делу доказательства в их совокупности, суды пришли к выводу об отсутствии в действиях ответчиков при заключении договора дарения спорной квартиры от 9 июня 2018 года признаков злоупотребления правом. Кроме того, из положений пункта 1 статьи 353 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае перехода права собственности на заложенное имущество от залогодателя к другому лицу в результате возмездного или безвозмездного отчуждения этого имущества (за исключением случаев реализации этого имущества в целях удовлетворения требований залогодержателя в порядке, установленном законом) либо в порядке универсального правопреемства право залога сохраняет силу. Правопреемник залогодателя становится на место залогодателя и несет все обязанности залогодателя, если соглашением с залогодержателем не установлено иное. Как указал суд

не вызывает сомнений то, что банк и должник, достоверно зная о выбытии транспортных средств из собственности должника, пытались скрыть данные обстоятельства от суда. На это указывают также попытки ПАО «Сбербанк России» прекратить производство по делу путем заключения мирового соглашения (определениями суда от 24.11.2015, 16.02.2016 в утверждении мировых соглашений отказано, в том числе по причине отсутствия фактической возможности исполнения условий мирового соглашения и несоответствия требованиям Закону о банкротстве). Совокупность вышеуказанных действий банка (согласие на дарение заложенного имущества , заключение договора залога с дочерью должника, реализация имущества на торгах, сокрытие банком сведений об отчуждении должником залогового имущества) свидетельствуют о намерении банка на получение удовлетворения своих требований как кредитора должника за счет реализации заложенного имущества вне рамок дела о банкротстве. В пункте 1 Постановления ВС РФ от 23.06.2015 N 25 указано, что согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских

правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 306-ЭС16-20056(6) при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной), на последнего переходит по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть исполнение уже заключенного соглашения (абз. 12 стр. 6 определения). Вместе с тем, экономических мотивов заключения, как договора дарения заложенного имущества , так и в дальнейшем договора поручительства с лицом, приобретшим права требования к должнику, при наличии залоговых отношений, ни заявителем, ни ФИО10 не раскрыто (абз. 13 стр. 6 Определения). В п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 5, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, сформулирована правовая позиция, согласно которой, если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних

иска к владельцу имущества. Банк, а затем и ООО «Нэйва» не осуществляли защиту своих прав путем обжалования сделки должника по отчуждению автомобиля и предъявления требования к Киму В.В. об обращении взыскания на заложенное имущество. Таких доказательств суду не представлено. При указанных обстоятельствах вывод суда об обеспечении кредитного договора залогом, отчуждении залогового имущества третьему лицу и причинении тем самым вреда кредитору не подтвержден материалами дела. Убедительных, достоверных доказательств, свидетельствующих о недобросовестности действий должника по дарению заложенного имущества без согласия залогодержателя, объяснения причин непогашения кредиторской задолженности, уклонения от погашения таковой судом первой инстанции не приведено. Вывод суда о том, что подобное поведение может квалифицироваться как незаконные действия должника при возникновении непогашенного обязательства, что является основанием для отказа от освобождения гражданина от обязательств, следует признать необоснованным. Как указано в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2017 № 304-ЭС17-76 по делу № А03-23386/2015, недобросовестное поведение должника должно быть подтверждено достаточными доказательствами. В рассматриваемом

и необходимости обеспечения стабильности гражданского оборота, следует признать, что на добросовестного залогодержателя при отсутствии к тому должных оснований недопустимо возлагать риски последствий, связанных нарушением ФИО4 и ФИО2 при отчуждении имущества по договору дарения требований, предусмотренных Законом о банкротстве. Банк, предоставляя ФИО4 денежные средства под залог имущества, полагался на предоставленные документы и гарантии залогодателя. В деле отсутствуют доказательства, с достоверностью свидетельствующие о том, что Банк, принимая имущество в залог, знал о нюансах заключения договора дарения заложенного имущества между должником и ответчиком. В связи с этим оснований для выводов о признании Банка недобросовестным залогодержателем и соответственно о прекращении залога не имеется. Представленным в материалы дела договором от 21.09.2016 № 516069/ЗН подтверждается нахождение следующего имущества в залоге у Банка: - нежилое здание, кадастровый номер 53:24:0000000:565, площадь 48,4 кв.м., адрес объекта: Новгородская область, г. Старая Русса, мкр. Городок, д. 33, корп. 1; - нежилое здание, кадастровый номер 53:24:0000000:587, площадь 108,7 кв.м., адрес объекта:

полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обязательств, предусмотренных абзацами вторым-пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Что касается заявления конкурсного управляющего в части признания недействительными сделок по заключению договора дарения заложенного имущества , то согласно ст. 334 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя). Согласно ст. 353 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 38 ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимого имущества)» лицо, которое приобрело заложенное по договору об ипотеке имущество в результате

от 15.08.2014 г. О произошедшей сделке ответчик истца не уведомлял, согласия на эти действия истец не давал. Оспариваемая сделка дарения от 15.08.2014 г была совершена ответчиком исключительно с целью сокрыть свое имущество от истца, как кредитора, и не допустить его реализации в исполнительном производстве, что подтверждается тем, что ответчик не исполнил обязательства по договору займа, скрыл от залогодержателя в нарушение требований ст. 10, ст. 37 Закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» свои действия по дарения заложенного имущества , ответчик ФИО2 срывается от кредиторов и суда, подарил свое единственное жилье и снялся с регистрационного учета во избежание возможности описать имущество в ходе исполнительного производства, сделка была безвозмездной и совершена между кровными родственниками, более того одаряемый и так был собственником 2/3 квартиры и фактически единолично ей пользовался, следовательно, в дарении, кроме как в уходе от кредиторов, не было смысла. Истец полагает, что в силу положений ст. ст. 166, 170 ГК РФ договор

просил его удовлетворить. Представил для приобщения в материалы дела оригинал расписки в получении ответчиком ФИО3 денежных средств в сумме 5000000 руб. Дополнительно, после исследования полученных по запросу суда документов УФРС РФ по ПК по обоим договорам (займа и дарения) суду пояснил, что основанием для расторжения договора займа и досрочного возврата денежных средств по договору займа является уклонение ФИО3 от регистрации договора залога, то есть, уклонение от обеспечения обязательства. Ответчицей предпринимались попытки регистрации договора дарения заложенного имущества своей матери, однако, регистрация договора была приостановлена по инициативе регистратора УФРС РФ по ПК в связи с тем, что в Управлении Росреестра по ПК уже имелся незарегистрированный договор займа и договор залога, о чем было сообщено ФИО1, и истицей предпринимались меры по регистрации договора залога, однако, ответчик ФИО3 уклонялась от его регистрации и вместо этого обратилась в полицию с заявлением о привлечении к уголовной ответственности неизвестных ей лиц по факту вымогательства у нее