отклонению как несостоятельные, поскольку обязанность арбитражного управляющего по истребованию документов организации-должника у третьих лиц, в том числе ее исполнение к какому-либо сроку, законодательством о несостоятельности (банкротстве) не регламентированы, а указанное бездействие ФИО2 является лишь одним юридическим фактом в совокупности обстоятельств, повлекших совершение им вменяемого административного правонарушения. Кроме того, норма пункта 4 статьи 20.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» регламентирует основные принципы деятельности арбитражных управляющих при проведении ими процедур, применяемых в деле о банкротстве, и диспозиция этой нормы сама по себе не является составообразующей в аспекте законодательства об административных правонарушениях. Учитывая вышеизложенные обстоятельства, а также установив в силу применения положений части 1, 2 статьи 4.5, пункта 6 части 1 статьи 24.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, разъяснений Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, содержащихся в пунктах 18, 19 Постановления от 27 января 2003 года № 2 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»,
РФ). Таких нарушений судами не допущено. Разрешая вопрос о несоразмерности начисленной неустойки последствиям нарушения ОАО «РЖД» обязательства, судами учтено, что размер заявленной ООО «Красный вымпел» санкции установлен законом, несоразмерности предъявленной неустойки последствиям нарушенного обязательства не представлено. Совокупность установленных судами обстоятельств позволила им прийти к правомерному выводу о том, что предъявленная к взысканию неустойка сохраняет баланс интересов сторон и не подлежит уменьшению. Суд кассационной инстанции находит такую аргументацию применения статьи 333 ГК РФ согласующейся с диспозицией этой нормы и с практикой применения положений о неустойке. Неустойка, определение которой содержится в пункте 1 статьи 330 ГК РФ, выполняя обеспечительную функцию, вместе с тем является мерой ответственности и направлена на компенсацию возможных потерь кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением другой стороной своего обязательства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.01.2018 № 310-ЭС17-11570). Указанные обстоятельства учтены судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении настоящего дела. В целом приведенные в кассационной жалобе доводы сопряжены с
Федерации от 28.01.2016 № 303-ЭС15-14198). В рассматриваемом случае, разрешая вопрос о соразмерности начисленной неустойки последствиям нарушения обязательств ответчиком, судами учтена компенсационная природа неустойки, размер и условия применения которой согласованы сторонами в результате свободного распоряжения своим правом на установление непротиворечащих закону условий договора, при этом определено наличие явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства, на основании чего суды снизили размер взыскиваемой штрафной санкции. Суд кассационной инстанции находит такую аргументацию применения статьи 333 ГК РФ согласующейся с диспозицией этой нормы и с практикой применения положений о неустойке, в то время как доводы кассационной жалобы не содержат аргументов, которые указывали бы на неправильное применение судами норм материального права в указанной части. Суждения общества относительно неправомерности принятия судом контррасчета компании отклоняются судом округа с учетом того обстоятельства, что названные доводы являлись предметом рассмотрения в суде апелляционной инстанции, который мотивированно их отклонил на основании исследования доказательств, представленных в материалы дела, условий договора. Апелляционный суд верно отметил,
вопрос оценки представленных на разрешение спора доказательств на допустимость, относимость и достаточность является компетенцией суда, разрешающего спор по существу. Если одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, размер компенсации определяется судом за каждый неправомерно используемый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации (абзац третий пункта 3 статьи 1252 ГК РФ). В рассматриваемом случае истцом заявлено требование о взыскании компенсации на основании подпункта 1 статьи 1301 ГК РФ в минимальном, предусмотренном диспозицией этой статьи размере, за каждый факт нарушения его исключительных прав, что освобождает истца от необходимости предоставлять обоснование размера требуемой суммы, подтверждающее ее соразмерность допущенному нарушению (пункт 61 Постановления № 10). Размер компенсации определяется судом в пределах, установленных ГК РФ, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости (абзац второй пункта 3 статьи 1252 ГК РФ), а кроме того, он должен быть судом обоснован. Суд вправе снизить размер компенсации
ст. 159 УК РФ (Мошенничество) на ст. 159.4 УК РФ, предусматривающую ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, указав, что деньгами граждан он завладел при оказании риэлтерских услуг в сфере оборота жилых помещений. Проверив материалы дела, суд считает, что жалоба осужденного удовлетворению не подлежит. Федеральным законом от 29 ноября 2012 года № 207-ФЗ в Уголовный кодекс РФ введена ст. 159.4 УК РФ, предусматривающая ответственность за совершение мошенничества в сфере предпринимательской деятельности. В соответствии с диспозицией этой статьи уголовно наказуемым деянием является мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности. Исходя из положений п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательская деятельность - самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Таким образом, уголовная ответственность по ст. 159.4 УК РФ наступает не во всех случаях мошенничества в сфере
не является. В описательной части постановления на русском языке указано, что ФИО1, оказывая пособничество в совершении кражи чужого имущества, своим соучастникам указал дорогу к дому своего знакомого, в сарае которого находился похищенный скот. Аналогичная формулировка обвинения изложена и в обвинительном заключении на русском языке. Что касается ссылки на конкретные нормы УК РФ в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, то она является производной от его описательной части и от формулировки обвинения, в которой раскрывается диспозиция этой нормы. Действия ФИО1, описанные в процессуальных документах, содержат все квалифицирующие признаки преступления, в совершении которого он обвиняется. В тексте постановления и обвинительного заключения на азербайджанском языке описание данного преступного деяния не искажено и он не лишен возможности выстроить линию защиты именно относительно преступления, в совершении которого он обвиняется. Отсутствие в протоколе допроса в качестве обвиняемого указания на соответствующую часть ст.158 УК РФ каких-либо нарушений прав Гасанова вообще не влечет и препятствием для рассмотрения дела
в нарушение законодательства Российской Федерации умышленные действия, направленные на серийное получение таких средств или веществ из растений, химических или иных веществ (например, с использованием специального химического или иного оборудования, производство наркотических средств или психотропных веществ в приспособленном для этих целей помещении, изготовление наркотика партиями, в расфасованном виде). По конструкции и смыслу составы этого преступления, в том числе квалифицированные, являются так называемыми составами с несколькими альтернативными деяниями, которые имеют разное «предметное» содержание. То есть в диспозиции этой нормы уголовного закона перечислены несколько альтернативных деяний, каждое из которых как самостоятельно, так и в совокупности, причем в любой последовательности и соединении, образует единое (единичное) преступление, которое признается оконченным с момента совершения одного из указанных в диспозиции этой статьи действий. В случаях, когда виновное лицо совершило одно или несколько указанных действий, но не успело совершить другое действие из тех, которые охватывались его умыслом, содеянное следует рассматривать как оконченное преступление по совершенным действиям, а незавершенное
оправдательный приговор в отношении истца вступил в законную силу, в связи с чем истец более пяти лет находился под незаконным уголовным преследованием. Незаконное предъявление обвинения причинило истцу существенный моральный вред, истец реально боялся, что судом будет назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы и истец мог не освободиться из мест лишения свободы, чем в итоге приговорил суд от ... В момент предъявления обвинения по п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ, диспозицией это статьи предусматривалось наказание в виде лишения свободы от 8 до 20 лет лишения свободы, а квалифицирующие признаки давали основание назначить пожизненное лишение свободы, что причиняло истцу невыносимые моральные страдания в течение более 5 лет. В результате незаконного обвинения по п.п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ истец был незаконно подвергнут аресту, в нарушении норм ст. 108 Уголовного процессуального кодекса РФ. С учетом изложенного ФИО2 просил взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации
