должно гарантировать права участников уголовного процесса, возможности по отстаиванию ими своих законных интересов на всех его стадиях. Суд же как орган правосудия обязан обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного - законного, обоснованного и справедливого - решения, исследовать по существу фактические обстоятельства дела и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к ущемлению права на судебную защиту (постановления от 2 февраля 1996 года N 4-П, от 8 декабря 2003 года N 18-П, от 23 июля 2018 года N 35-П, от 15 октября 2018 года N 36-П и др.). Исходя из принципов равенства перед законом и судом, справедливости, презумпции невиновности, состязательности сторон судопроизводства, разрешения дела независимым и беспристрастным судом, соответствующие требования, затрагивающие фундаментальные гарантии прав личности в уголовном процессе, должны соблюдаться и при разрешении вопросов, касающихся отказа в возбуждении уголовных дел, в том числе вопросов о выборе правового основания для такого решения,
В этом случае суд распределяет между ними совокупный размер ответственности, исчисляемый по правилам абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, определяя долю, приходящуюся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда. При невозможности определения размера причиненного вреда исходя из конкретных операций, совершенных под влиянием того или иного лица, размер доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, может быть определен пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником. 23. Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах,
дела о взыскании материального ущерба с лица, в отношении которого уголовное дело было прекращено на стадии досудебного производства в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, суд не вправе давать оценку его действиям (бездействию) как содержащим или не содержащим признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации, и, ссылаясь на нашедшие отражение в решении о прекращении уголовного дела фактические обстоятельства, установленные органом предварительного расследования, и на его выводы относительно содеянного этим лицом, высказывать суждение о его виновности в совершении преступления. Иной подход не отвечал бы принципам справедливого правосудия, включая принцип презумпции невиновности, а также приводил бы к ограничению фундаментального права на судебную защиту (статья 46, части 1 и 2; статья 49 Конституции Российской Федерации). 3. По смыслу статьи 59 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 32 (часть 4), 37 и 71 (пункт "м"), военная служба, посредством прохождения которой военнослужащие реализуют право на труд, представляет собой особый вид
Не подтвержденными, по мнению судов, являются и доводы уполномоченного органа о том, что встречное предоставление со стороны компании заведомо не позволяло должнику покрыть фактические расходы на производство передаваемой по условиям данных договоров продукции. Суды отклонили также доводы ФНС России об осуществлении компанией контроля над финансовыми потоками должника, поскольку осуществление за должника платежей в пользу третьих лиц, которые начали массово производиться только начиная с 2014 года, было обусловлено блокировкой счетов должника на основании инкассовых поручений налогового органа и само по себе не указывает на наличие контроля за финансовыми потоками. При таких условиях суды в полном объеме отказали в удовлетворении заявленных требований. Выражая несогласие с обжалуемыми судебными актами, уполномоченный орган приводит следующие доводы. По его мнению, до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, установившего презумпцию контроля над деятельностью должника в силу извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения лиц, имеющих право давать ему обязательные для исполнения указания, возможность
в суд обусловлено тем, что собственник в силу статьи 304 Гражданского кодекса РФ может требовать устранения всяких нарушений его прав владения, пользования и распоряжения своим имуществом (пункт 1 статьи 209 ГК РФ). Статьей 69 Федерального закона «Об исполнительном производстве» предусмотрено, что в случае отсутствия или недостаточности у должника денежных средств для погашения задолженности, взыскание обращается на иное имущество, принадлежащее ему на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления. В исполнительном производстве действует фактическая презумпция принадлежности имущества должнику, в силу которой судебный пристав-исполнитель при наложении ареста на имущество исходит из предположения, что имущество, находящееся на территории (в жилище или по месту нахождения) должника, ему и принадлежит. В случае возникновения спора, связанного с принадлежностью имущества, на которое обращается взыскание, заинтересованные лица вправе обратиться в суд с иском об освобождении имущества от наложения ареста или исключения его из описи (статья 119 Федерального закона «Об исполнительном производстве»). Пунктом 28 Постановления Пленума Высшего
имущества, ему аналогичного. Товарный чек от 03. 08. 2010 года на приобретение проводных телефонов LG-472М в количестве 2 шт. так же не является бесспорным доказательством принадлежности истцу арестованных телефонных аппаратов серого цвета LG, поскольку совпадение марки телефонов (LG) недостаточно для их индивидуализации по сравнению с аналогичным товаром. Договор субаренды нежилого помещения от 01. 01. 2016 года, на который ссылается истец, не подтверждает наличие права собственности истца на спорное имущество, поскольку в исполнительном производстве действует фактическая презумпция принадлежности имущества должнику, в силу которой судебный пристав-исполнитель при наложении ареста на имущество исходит из действительных обстоятельств, свидетельствующих об имущественной принадлежности вещей должнику. Арестованное имущество располагалось в арендованных должником помещениях. По условиям договора субаренды нежилого помещения от 01. 01. 2016 года должнику переданы во временное пользование нежилые помещения на четвертом этаже нежилого административного здания литер А, находящегося по адресу: <...>/ФИО1, д.20Б/34. Данный договор не содержит условий о том, что помещения передаются должнику ООО «ВПензе.РУ»
ООО "Лесогорская фабрика" уклонялось от исполнения обязанности по содержанию общего имущества здания. Сведений о том, что о недостатках помещений было заранее известно арендатору, в деле не имеется. В связи с этим следует признать подтвержденной обязанность ООО "Лесогорская фабрика" по возмещению убытков, причиненных ООО "Лесогорский завод". Специфика рассматриваемого спора не предполагает доказывание заинтересованным лицом вещных прав в отношении поврежденного имущества. Нахождение оборудования и материалов в арендуемом помещении порождает предположение о наличии прав арендатора, пока такая фактическая презумпция не будет опровергнута. Данными о том, что о правах на поврежденное имущество заявляют другие лица, суд не располагает. Отсутствие указания на задолженность в заявлении о признании должника банкротом обусловлено тем, что ООО "Лесогорская фабрика" отказывалось признать долг до рассмотрения кассационной жалобы по делу № А56-73070/2012. Соответствующая правовая позиция доведена до сведения ООО "Лесогорский завод" в письме от 07.08.2013. Руководствуясь статьей 100 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", статьями 184, 185, 223
в утрате арестованного имущества суды сочли доказанной, установив, что им в ходе исполнительного производства допущены нарушения, выразившиеся в несоблюдении порядка передачи арестованного имущества при смене хранителя. Вопреки доводам подателя жалобы, недоказанность министерством в рамках административного производства по делу № 2а-182/2017 Усть-Коксинского районного суда Республики Алтай незаконности действий службы судебных приставов не препятствует установлению совокупности фактических обстоятельств, необходимых для взыскания убытков по настоящему делу. Тем более, что указанной выше правоприменительной практикой сформулирован правовой подход о фактической презумпции вины службы судебных приставов в утрате переданного на хранение заложенного имущества. Тот факт, что в силу пункта 3 статьи 125, статьи 1071 ГК РФ, статьи 6, пункта 3 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации надлежащим ответчиком по делу является Российская Федерация в лице Федеральной службы судебных приставов России, управлением в кассационной жалобе не оспаривается. Контррасчет суммы убытков ответчиком в материалы дела не представлен. Учитывая изложенное, исковые требования о взыскании убытков в размере 15 520
хранение, взыскатель, в пользу которого обращено взыскание на заложенное имущество, может требовать возмещения ущерба, причиненного ему утратой арестованного имущества, непосредственно со службы судебных приставов. Виновность судебного пристава-исполнителя в утрате арестованного имущества суд на основании исследованных материалов дела считает установленной. Вопреки доводам жалоб, недоказанность истцом незаконности действий судебного пристава-исполнителя не препятствует установлению совокупности фактических обстоятельств, необходимых для взыскания убытков по настоящему делу. Тем более, что указанной выше правоприменительной практикой вышестоящих судов сформулирован правовой подход о фактической презумпции вины службы судебных приставов в утрате переданного на хранение арестованного (заложенного) имущества. Тот факт, что в силу пункта 3 статьи 125, статьи 1071 ГК РФ, статьи 6, пункта 3 статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации надлежащим ответчиком по делу является Российская Федерация в лице Федеральной службы судебных приставов России, заявителями апелляционных жалоб не оспаривается. Контррасчет суммы убытков ответчиками в материалы дела не представлен. Учитывая изложенное, исковые требования о взыскании убытков в размере 150 860,
его действиями и причинением вреда, не имеется. Пункт 3.1 ст. 1081 Гражданского кодекса РФ не предусматривает возможности взыскания в порядке регресса напрямую с работника организации, суммы возмещенного казной вреда для восстановления ее в бюджете. Согласно п. 7 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 31.05.2011 N 145, передача изъятого имущества на хранение третьему лицу не освобождает Российскую Федерацию от ответственности за убытки, причиненные вследствие необеспечения федеральным органом исполнительной власти надлежащего хранения изъятого имущества. Фактическая презумпция вины службы судебных приставов в утрате переданного на хранение заложенного имущества, о которой указано в постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от ДД.ММ.ГГГГ, не влечет за собой материальной ответственности для судебного пристава-исполнителя без отсутствия на то правовых оснований. На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 Гражданско-процессуального кодекса РФ, суд решил: Исковые требования Федеральной службы судебных приставов России к ФИО4 о взыскании суммы в порядке регресса оставить без удовлетворения в полном объеме. Решение может быть обжаловано в
на жилое помещение в порядке наследования за ФИО3 В решении Ленинского районного суда (стр.8 абз.1) указано, что «наследник ФИО7 Д,А. и ее опекун к нотариусу ФИО5 с заявлением о принятии наследства не обращались, неоднократно уведомленные судом и органом опеки о рассматриваемом судом споре, о своих правах на наследственное имущество в ходе судебного разбирательства также не заявляли». С учетом вышеуказанного, суд признал единоличное право собственности на данное жилое помещение только за ФИО3 При таких обстоятельствах, фактическая презумпция принятия наследства наследником по совместному проживанию наследника с умершим на дату его смерти — опровергнута в суде <адрес> по делу № имеющимися в деле доказательствами о фактическом не проживании наследника ФИО2, на дату смерти с умершей ФИО4 Таким образом, ФИО3 является единственным собственником вышеуказанного жилого помещения и единолично несет бремя содержания данного имущества. ФИО2 длительное время более 10 лет не проживает в вышеуказанной квартире, не имеет в ней своих вещей, не оплачивает коммунальные платежи
соответствующий государственный орган. В случае, если арестованное или включенное в опись имущество уже реализовано, иск предъявляется также к приобретателю имущества. Согласно части 1 статьи 119 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в случае возникновения спора, связанного с принадлежностью имущества, на которое обращается взыскание, заинтересованные лица вправе обратиться в суд с иском об освобождении имущества от наложения ареста или исключении его из описи. Таким образом, в исполнительном производстве действует фактическая презумпция принадлежности имущества должнику, в силу которой судебный пристав-исполнитель при наложении ареста на имущество исходит из предположения, что имущество, находящееся на территории (т.е. в жилище или по месту нахождения) должника, ему и принадлежит. В свою очередь это предположение может быть опровергнуто. Статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Из комплексного
соответствующий государственный орган. В случае, если арестованное или включенное в опись имущество уже реализовано, иск предъявляется также к приобретателю имущества. Согласно части 1 статьи 119 Федерального закона от 02 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» в случае возникновения спора, связанного с принадлежностью имущества, на которое обращается взыскание, заинтересованные лица вправе обратиться в суд с иском об освобождении имущества от наложения ареста или исключении его из описи. Таким образом, в исполнительном производстве действует фактическая презумпция принадлежности имущества должнику, в силу которой судебный пристав-исполнитель при наложении ареста на имущество исходит из предположения, что имущество, находящееся на территории (т.е. в жилище или по месту нахождения) должника, ему и принадлежит. В свою очередь это предположение может быть опровергнуто. В пункте 50 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с
